Ночная громова квартира

Ночной Питер. Тьма не пощадила никого. Ни одно помещение. Они лишь могли защищаться тусклым светом из своих окон. А маленькая квартирка даже не сопротивлялась. В ней темно. Но глаза уже привыкли. До того привыкли, что можно спокойно читать книгу. Но сейчас не до книг. Сережа босыми ногами, в одной безразмерной футболке, входит в гостевую. Одно из маленьких окошек прикрыть хочет. Сегодня ночью ветрено. Тут уже и сам майор полиции на разобранном диване лежит. Ждет. Ждет, когда же рядом будет лежать тело. Такое родное и любимое тело. Хочет согреть его. А это тело сейчас на носочках пытается дотянуться до ручки окна. Успешно. Разумовский на диван садится. Футболка с плеч спадает. Очень гармонично. Рыжие волосы, которые отросли уже до ключиц, в лунном свете сияющие глаза, острые скулы с четкой линеей челюсти нижней и тонкая шея, которую так и хочется зацеловать. Зацеловать до громких стонов, до пальцев, сжимающих чужие короткие волосы, до извивающегося тела. И как вишенка на торте — хрупкие оголенные белые плечи. Ну точно фарфор. Даже не верится Грому, что это его и только его. Он не позволит чужим глазам увидеть Сереженьку таким. Это зрелище только для него. Как и для Разумовского Игорь. Мощные плечи и руки, сильные пальцы, которые так яро срывают одежду с чужого тела иногда, рельефный пресс и сильные ноги. В подарок к полному комплекту так же идут небесные глаза с угрюмым выражением, словно на автомате. Сережа наконец падает в объятия подушки и одеяла, которым так по-домашнему и по-заботливому укрыл его Игорь. Ютится. Не хватает чего-то. Чужих рук сильных. И он прижимается к майору, трется о него. Самый настоящий кот. Кот, что в медьвежьи объятия попадает. Гром волосы огненные лохматит на затылке. Сережа чуть-ли не мурчит. Чуть голову приподнимает. Засранец, на поцелуй провоцирует. Глазками лазурными хлопает, губы в свойской манере облизывает. Гром налюбоваться не может. Но спустя секунды дразнящих игр в гляделки тянется к губам Разумовского. Своими мягко касается. Поцелуи с Сережей — искусство, хотя что уж там, Сережа сам искусство. Он целует нежно, будто едва касаясь тонкой кожи губ. Слегка покусывает. языком изредка с чужим встречается. Игорь кладет руки на худую спину. Ближе прижимает. Хочет передать все свое тепло этому чуду. Отрывается и целует под нижней челюстью, от чего слышит тихий выдох. Возвращается на свою подушку и в глаза затуманенные смотрит. Снова любуется. Любуется всей утонченностью и изяществом черт лица. От орлиного носа и длинных ресниц до тонких алых губ. Ну точно помада. — Ты восхитителен, — Гром хрипло шепчет. Интонация очень спокойная, но одновременно и по-доброму теплая. Как-то уютно становится от одной лишь фразы. Сережа из себя выдавливает тихое и искреннее «спасибо» и чутка краснеет, Взгляд отводит. Он не смог привыкнуть за все то время, что с Громом знаком, к комплиментам, особенно от такого грозного и на вид безэмоционального майора. В детстве ему почти никто не уделял знаков внимания. Кроме Олега. Говорил, какой Сережа крутой и как здорово с ним дружить. Но это все равно было не то. Сейчас он в теплых объятиях своего самого любимого и дорогого человека. Ему с ним хорошо. Он чувствует себя безопасно с ним. Игорь из раза в раз защищает Разумовского от уличных папарацци, которые так и наровят его сфотографировать идущего бок о бок с майором городской полиции. Ну и научил самого Сережу выстраивать свои личные границы. Стало... жить спокойнее, что-ли. — Игорь, — тихо окликает его Сережа, — Спасибо, что вовремя появился в моей жизни и не отвернулся. Я приобрел счастье. Мне с тобой так хорошо и спокойно. Я люблю тебя. Правда, этих слов Разумовскому показалось мало, поэтому он положил свою голову на грудь Грому, чем показывал полное доверие и богатство своих чувств. У них это было что-то вроде языка любви, на случай, если не можешь подобрать слов. В то время Игорь запустил свои пальцы в рыжую макушку. Он очень любил волосы сережины. Как и его глаза, губы, тело. Он любил Сережу. Искренне и чисто. — Я тебя тоже, лисеныш, — почти одними губами, но Сережа все слышит. Ему много не надо. Он обнимает где-то под ребрами Грома и начинает тихо сопеть под ритмичное дыхание и волосы в пальцах его. После уже и сам Игорь начинает дремать и видеть начало сна, аккуратно приобняв за плечи свого «лисеныша». Такие счастливые и пропитанные чувствами.