крышечка

      Пальцы странно кололо от мороза осеннего и Сонхва пальцы то сгибал, то разгибал в подобии зарядки. Тонкие, ухоженные, как ему часто говорили родители "руки того, кто не будет работать на стройке". Странное сравнение, ведь что такого плохого в этой работе? Глупо. Парень так и стоял, потирая руки, на улице. Темные глаза пытались рассмотреть хоть что-то. Он забыл надеть линзы. В принципе у него всегда с собой есть очки, но все говорят, что ему не идет и он выглядит не как сын министра, а как сын учителя. Опять таки: что в этом плохого? Пак наконец-то видит через дорогу своего друга. По крайней мере он надеялся что это он, ведь стоять на улице осточертело. Не ради этого он пропустил семейный ужин. Не то чтобы ему очень хотелось, просто это было важно для родителей, ведь скоро Сонхва выпускается и пойдет по стопам отца — в политику. — Йа, Минги. Хочешь чтобы я тут отморозил себе все? — Сонхва хлопает друга по предплечью, когда тот подходит ближе. — Мы ведь договорились прийти аккурат час назад. — Прости, дела-дела, — тот улыбается и уклоняется от очередного шлепка. — Знаю я твои дела, — Пак хмурится и по привычке волосы поправляет.       Они знаю друг друга с детства, ведь богатые детишки должны держаться вместе. Брюнет очень часто ставил под сомнение их дружбу, но выбор был не большой. Мало кто будет искренним, зная с кем разговаривает. Таких прямолинейных как Сон Минги надо было еще поискать. Таких можно описать одним словом — оторва. Грубое выражение, но как нельзя кстати.       Они заходят в кампус университета, где должна была состояться вечеринка в честь начала учебного года. Что здесь забыли старшекурсники? Бесплатная выпивка (оплачивается первокурсниками), танцы, курево и можно кого-нибудь подцепить. Минги придумал "отличную" причину вытащить Сонхва, который редко посещает такие сборища и не потому что он святой, а потому что не хочется. Еще друг знал, что мистер Пак я-не-пью точно довезет его зад домой в целости и сохранности. Так вот главная причина: подцепить кого-нибудь. Конечно, брюнет не собирался этого делать, ему лишь хотелось сбежать хоть на секунду из дома. Где улыбки душат, где дышать трудно, ведь перед тобой ставят целый список обязанностей, где за тебя выбрали чем заниматься будешь. На самом деле он хотел лишь лечь и слиться с простынями, слушая гулкое биение сердца. Ему нравилось находиться в тишине, ведь только там он мог услышать свои мысли, а не чужие. Хотя все уже давно смешалось и теперь, кажется, в полном вакууме он будет слышать извечное "надо-нужно-необходимо". Эдакое правило трёх эн, о котором очень часто любит напоминать глава семейства. Главное в такие моменты смотреть именно на Сонхва.       В спортзале уже была тьма народу и глаза Минги заблестели лихо. Тот уже было рванул в толпу, но друг схватил за рукав. — Ты помнишь правило: три раза не берешь трубку — я уезжаю без тебя.       Тот лишь язык высунул показательно и вырвался из хватки, тут же теряясь среди силуэтов практически одинаковых. Зря он все-таки не взял очки.       Сонхва был достаточно популярным на потоке. Так и слышится за спиной "смотрите идет сын министра". Тошно. Он подходит к столику с напитками и тянется к стаканчику, но его тут же кто-то перехватывает. От удивления брюнет застыл на пару минут, хмыкнул и взял соседний. Как только голову поднял, то снова застыл, но скорее от чего-то другого. Рядом стоял парень с волосами ярко синими. На нем был цветастый бомбер огромный и везде кольца. Первое что бросилось в глаза. Незнакомец смотрел на него в упор и с каким-то практически вызовом. Чего это он? Сонхва хотел было пройти мимо, но его мягко цепляют за локоть и берут под руку. Какого? — Подыграй мне, — сквозь зубы шипит синеволосый и головой кивает им за спину. Сонхва морщится от недоумения и пытается повернуть голову в указанном направлении, но парень пихает его локтем в бок сильно. — Дур-р-р-ак, не смотри, спалишь же нас.       Синеволосый ведет их куда-то в угол спортзала и Пак окончательно перестал соображать что происходит. Когда они ушли достаточно далеко, незнакомец наконец-то отпустил его и стал глядеть по сторонам, видимо проверяя нет ли за ними никого. — Не знаю будет ли странно спросить твое имя, когда ты так уверенно взял меня под руку, будто мы знаем друг друга, — Сонхва с трудом подбирает слова и делает глоток из стакана, тут же морщась. — Что не нравится дешевое пиво? Я сразу подумал ты у нас эстет богатенький, — синеволосый залпом допивает свой стакан и стакан Пака заодно. — Ким Хонджун. — Пак Сонхва, — пожимает руку и ждет хоть какого-то узнавания, но ноль реакции. Хонджун поправляет волосы и кажется вообще не обращает на него внимания, пялясь ему куда-то за спину. — Кхм, а от кого мы убегали? Бывшая? — Скорее бывший, — Хонджун ухмыляется и как-то странно осматривает брюнета с ног до головы. От такого взгляда становится слегка неуютно, но не критично. Стоп, почему он нервничает? — А ты тут какими судьбами? На каком курсе? Факультет? — А я пришел с другом, — он замечает нотки разочарования в улыбке Кима и он начинает смущаться еще больше. Бля, Пак Сонхва, ты ведь на свидании, возьми себя в руки. — Правда он как всегда куда-то убежал. Так что я без пары. Нет, не так. Я один. Почему я сказал без пары? Стойте, это должно было быть не вслух. В общем я на последнем курсе, политология. — Ты так мило смущаешься и думаешь вслух, — Хонджун улыбается шире и подходит ближе, чтобы не перекрикивать музыку. — Политология? Ску-ка смертная. Как такой красавчик пошел на такую дурацкую специальность? — Не знаю, — ответ вырвался быстрее, чем Сонхва успел подумать. Он правда не знал, почему позволил родителям выбирать за себя. Когда стал безвольной куклой.       Заметив как потемнели глаза собеседника, Хонджун тут же прочищает горло и меняет тему: — Я кстати на втором курсе, сонбэни-им, — синеволосый хихикает совсем уж по-детски, вызывая слабую улыбку у Пака. — Учусь на журналиста, сонбэ-э. Поэтому возможно когда-нибудь возьму у Вас интервью. — Ой, давай без этих формальностей. А то я почувствую свой возраст, — Сонхва смеется, не замечая как меняется взгляд Хонджуна.       Синеволосый внезапно оказывается близко-близко. Они практически касаются губами друг друга. Руки на шее парня. Сонхва ошарашен. У него в голове глоток дерьмового пива, чужие голоса, смех Хонджуна, а еще его запах. Пахнет от него жутко вкусно. Что это? Кажется, клубника? Стоп, Сонхва, на тебя тут вешаются! Сделай что-нибудь. Ким смотрит в глаза невинно, сжимая губы сильно. — И что мы делаем? — Пак кладет руки аккуратно на талию парня. — У тебя за спиной мой бывший и мне срочно нужно либо тебя поцеловать, либо просто так постоять пару минут, пока он не уйдет.       Поцеловать? На этом слове Сонхва невольно смотрит на губы парня и тут же отворачивает голову, но Хонджун не дает, возвращая в прежнее положение и шипя что-то типа он меня увидит. Брюнет не знает сколько они так стояли, но еще бы чуть-чуть и у него началась асфиксия от запаха Хонджуна. Слава богу, парень не умеет читать мысли, иначе окрестил бы его маньяком. Синеволосый отстраняется чуть-чуть и смотрит с недоумением, склонив голову на бок. — Мне кажется или ты побледнел как-то, — тянется пальцами к щеке брюнета, но тот уворачивается от прикосновений. — Как знаешь.       Хонджун разворачивается, собираясь уходить. И все? Это весь их разговор? Сонхва не осознает что идет вперед, пока Ким не оборачивается. — Ты зачем за мной идешь? — Не знаю.       Так глупо и по-детски, что сам Хонджун смеется громко, хватаясь за живот. Слава богу его смех в гулких басах техно растворяется и никто на них внимания не обращает. Сонхва не знает чего именно сейчас хочет, но отпускать синеволосого просто так нельзя. Ким покачивается медленно в такт музыке и подходит все ближе. Руки обвивают шею, дыхание обжигает кожу шеи, а затем уха, чтобы услышать насмешливое: хочешь бухнуть нормально? Сонхва кивает на автомате и его тянут за руку к выходу.       На улице холодный воздух опаляет уши и щеки горящие. Ким уверенно шагает к кустам, что под окном росли. Пару минут возни и он достает пять бутылок соджу. Пак не успевает скрыть свое удивление как ему в лицо пихают одну из них. Стекло холодное и он снова машинально прикладывает бутылку к щеке, чем вызывает очередную порцию смеха у новоиспеченного собутыльника.       Они садятся под деревом и на комментарий Хонджуна про то, что брюнет может испачкать свои штаны от Версаче, Сонхва лишь фыркает, откручивая крышечку бутылки и делая глоток. Соджу было куда приятнее на вкус, чем пиво, хоть и не сравнится с тем, что находилось в баре его отца. От упоминания отца у него внезапно настроение падает и он залпом допивает оставшуюся в бутылке жидкость. Хонджун лишь пожимает плечами и повторяет за парнем, издавая после очень громкую отрыжку. Сонхва смеется и тоже делает отрыжку. Наверное его бы за такое высмеяли, но рядом лишь Хонджун, что увлеченно рассказывает что-то о соджу, но Пак слушает вполуха, рассматривая лицо синеволосого. Тонкие губы, влажные, так как парень постоянно их либо покусывал, либо облизывал. Глаза лисьи, хитрые, привлекательные, темные. Пак не заметил как собеседник перестал говорить и начал тоже в открытую пялится на него. — Что-то не так? — Ну я думал раз ты меня рассматриваешь, то я тоже могу. — Ну смотри, — Сонхва, улыбается неловко и придвигается ближе, смотря Киму прямо в глаза.       С ним легко отчего-то и либо это соджу наконец-то достигло дна желудка и заставляет ноги и руки дрожать, либо сам парень заставляет сердце брюнета делать кульбиты. Они выпивают вторую бутылку, а третью на двоих. Последнее что помнит это как они шатаясь пытались встать с травы, а затем темнота.

***

      Жа-р-ко. Первая сформировавшаяся мысль в голове. Сонхва чувствует как сухо во рту и язык прилип к небу. Душно. Волосы мокрые на затылке и челка тоже. Он пытается рукой пошевелить, но что-то мешает. Надо открыть глаза. Перед собой видит потолок незнакомый и едва крутящийся вентилятор сбоку. Как может быть так жарко в начале осени? Голову поворачивает и застывает. На руке лежит Ким Хонджун. Слава богу одет. А я одет? Аккуратно вытаскивает затекшую руку из-под головы парня и осматривает себя. Вроде бы все на месте, только рубашка расстегнута. Выбирается наконец-то из-под одеяла тоже и наступает на что-то. Бутылки? Откуда столько бутылок? Разум отказывался воспроизводить события прошлой ночи. Сколько они выпили? Где они? Неизвестно. Ясно одно — это не его квартира и слава богу. Ему бы пришлось многое объяснять отцу и матери.       Позади что-то зашевелилось и закряхтело. Он обернулся и встретился взглядом с Хонджуном. Красивый. Бомбера на нем уже не было, лишь футболка черная. Он потянулся всем телом и будто не обращая внимания на Сонхва, пошел куда-то. Видимо это его квартира. Но как он здесь оказался? Резкая мысль поражает сознание. МИНГИ. Он шарит в карманах в поисках телефона, но не находит его. Паника подступает к горлу. Он оставил друга на произвол судьбы, так еще и потерял где-то телефон. Он начинает переворачивать простынь и подушки, пока не слышит приближающиеся шаги. Хонджун стоит с чашкой кофе и протягивает ему его же телефон. На немой вопрос Пака отвечает: — Вчера, я подумал что не следует тебе его давать. А то натворишь еще глупостей. Позвонишь там своему отцу, или Мин. . . как там его твоего друга звать-то? — Минги, — он откашливается. — Спасибо. . . Такой не скромный вопрос. . . мы. . . — Мы у меня дома и нет мы не занимались сексом. Даже если бы я и хотел, то точно не по пьяни. Кофе хочешь? Правда оно дешевое и горчит, но для похмелья сойдет. — Да, спасибо.       Хонджун уходит и Сонхва тяжело опускается на кровать. В телефоне на удивление нет пропущенных звонков или непрочитанных сообщений. Грустно улыбается. Что это он размечтался. Было бы классно если бы хоть кто-то о нем побеспокоился, но не в этой жизни. Все слишком заняты своей.       Он большим и указательным пальцами переносицу потирает. В комнате было все еще душно и он подошел к окну, чтобы открыть его. Свежий воздух ударил в лицо и Сонхва наконец-то вдохнул полной грудью. Комната была достаточно маленькая и заставленная. То там, то здесь валялись листы желтые, тетрадные. Он заметил напротив себя зеркало и с ужасом схватился за шею. ЗАСОС? — Ах да про это, — Ким появился бесшумно сзади, ставя чашку рядом на стол и подходя ближе к парню. — Мы не занимались сексом, но это не помешало мне поставить вот это, — палец касается неровных краев засоса и спускается ниже, оголяя часть кожи под грудью. — И здесь тоже.       Кровь шумела в ушах и сознание отказывалось принимать этот факт: Сонхва напился и позволил наставить незнакомому парню засосов. Он вырывается из объятий Кима и хватается за голову. Как, как, как, как это случилось? А что если его видели? Что ему делать с этим? Его ведь видели на вечеринке с Хонджуном. Тот нежно кладет руки на дрожащие плечи брюнета. — Переживаешь, что нас видели вместе? Скажу ты не первый кто переживает об этом. — Н-нет, это не твоя вина. И вообще с чего ты решил что я сожалею о нашей встрече? — Сонхва поворачивается лицом к Киму. Может он и сожалеет, что встретился с ним, но ведь это будет не вежливо вот так вот бросать в лицо, что возможно его репутации будет полный пиздец. — Просто, мой отец. . . — . . . консерватор и министр. Это я уже слышал вчера, пока мы, ну знаешь, — Хонджун ухмыляется и заставляет Пака лишь неловко улыбнуться в ответ. — От чего ты так перед ним пресмыкаешься? Ты ведь красивый, умный и явно сможешь существовать без его поддержки! Даешь свободную любовь! — синеволосый поднимает кружку с кофе в подобии знамени и подает Сонхва его собственное знамя.       То ли что-то в этом моменте было волшебное, либо память возвращался к Сонхва, но тот отчетливо вспомнил Хонджуна на своих коленях и как губы наконец-то столкнулись друг с другом. Горячий язык, вязкая ниточка слюны между ними и много-много мелких поцелуев в шею. Эта картинка была настолько яркая и живая, что Пак выпал из реальности слегка, просыпаясь от щелчка пальцев перед носом. — Чего завис? — Да, вспомнил кое-что.       Снова эта ухмылочка дерзкая и Хонджун отпивает кофе, морщась. Все это кажется нереальным, выдуманным сном. Вот он встречает парня, что нагло ворует возможно его первый поцелуй, а потом поит дерьмовым кофе с утра, рассказывая какая чертовски ужасная у него жизнь. Ким теперь уже не кажется змеем искусителем как вчера под воздействием дешевого пива и светом софитов. Сейчас это лишь второкурсник с ужасно обаятельной улыбкой, который неловко сутулится, сидя напротив и крутя колечко от бутылки в руках. Пальцы тонкие отслеживают форму, а затем внутрь соскальзывают. И снова снаружи, поглаживают края пластика. Что-то в этих действиях казалось слишком неприличным, что Пак неловко ерзает на месте. Хонджун прослеживает за взглядом старшего и смеется громко. — Сон-бэ-ни-им, вы оказывается извращенец! — Чем докажешь?! Я просто смотрю в окно!       Ему не хочется уходить. Ему хочется остаться и спросить еще кучу всего, полюбоваться его лицом, руками, просто помолчать вместе. Хонджун допивает кофе и встает, потягиваясь. — Ну что не против поесть? У меня правда только доширак, но чем черт не жалует.       Сонхва улыбается. Возможно ему и не надо уходить. Его никто не ищет, не пишет, не звонит. Ему никто не нужен сейчас. Телефон стоит в режиме полета и парень уходит вместе с Хонджуном на кухню. Потом как-нибудь вернусь.