Посреди нигде

      -Как ты, бесстрашная?       Я оглядела стоящего в дверях Кадзу и, закрыв глаза, отвернулась к стене, ничего не отвечая. Лежать около стены хорошо, она вопросы не задаёт и не смотрит участливо-сожалеюще. Кадзу хмыкнул, но больше ничего не спросил, сев на своё привычное место. Точнее, на место, на котором все сидели, наблюдая и следя за мной, словно мне могло во второй раз прийти в голову устроить шоу, как в доме у Такао. Мне бы смелости не хватило. В тот раз я же на чистом энтузиазме решила разбушеваться. Хотя «решила» - громко сказано, эмоции взяли верх надо мной быстрее, чем я успела даже подумать о своём неподобающем поведении.       Каждый справляется со стрессом по-разному. Обычно я впадаю в непродолжительную истерику, выражающуюся неконтролируемым смехом до слёз и боли в животе. Этот раз мог не сильно отличаться, если бы не гробовая тишина, сопровождающая мой хохот и чистые светлые глаза Такао, глядевшие с сожалением на каменном лице. В тот момент мне показалось, что лучше бы меня все назвали сумасшедшей или оставили у того дерева разлагаться. Кажется, я негромко начала спрашивать "что это за глупая шутка" и что "в таких дешёвых развлекательных программах я не участвую". А когда мне снова не ответили, только лишь Кадзу остановил взгляд раздражённых глаз, слетела с катушек окончательно. Щипнула себя, надеясь что всё это – глупый сон, что я сейчас в больнице и меня просто пичкают лекарствами, пока я лежу без сознания. Кадзу приподнялся, но останавливаться я не собиралась, твёрдо намереваясь разбить себе голову. Каким путём попала, таким и вернусь. Оперлась об стол руками и откинулась назад, чтобы с размаху впечататься лбом в деревянную поверхность, как сзади меня придержали крепкие руки, не давая больше совершить необдуманных и поспешных действий.       И вот уже пару дней я лежала у Чонгана, крепко закутавшись в одеяло, спрятав лицо глубоко в подушку и желая не подавать больше никаких признаков жизни, лишь бы все наконец отстали. Отставать, как я и думала, никто и не собирался, наоборот, сменщики менялись, карауля и наблюдая за мной, видимо, боясь, что я опять захочу расшибить лоб. Кадзу, Чонган и ещё какой-то парень, пару раз заходил Такао, быстро обмениваясь тихим шёпотом, чтобы заново уйти.       Интересно, когда всё это закончится? Щёки горели, а голова раскалывалась, но говорить об этом я не считала нужным. Верить в то, что я и правда куда-то перенеслась, попав в отличный от привычного мир, я не собиралась. Остановилась на версии, что на самом деле я лежу в больнице, в коме, в приёмном покое плачет Ира и прочие знакомые, а услужливые врачи обещают, что я обязательно поправлюсь. Осталось лишь дождаться, когда меня выведут из комы, вернув к жизни в пыльных улицах.       Размышления прервал негромкий и шероховатый голос:       -Ешь, нервная. Чонган наказал. Меня проследить просил.       Я перекатилась на другой бок, отвлекаясь от созерцания стены, заглядывая в глаза парня, которые окатили меня холодом. Он уже сам не рад, что притащил меня в свою деревню дураков, так зачем сидит и стережёт, словно я сбежать могу.       -Кадзу, можете меня не караулить больше. Это же бессмысленная глупость, разве мне есть куда бежать? Я видела, как Чонган всё острое от меня прятал. Ничего я с собой не сделаю. Я же вижу, что вы с удовольствием бы меня выставили. А если по каким-то причинам не можете, то хоть личное время не тратьте.       Парень покрутил в руках небольшой чайник, словно обдумывая мои слова.       -Поесть всё равно нужно. – И придвинул ко мне тарелку с бульоном.       Выглядело аппетитно, пахло тоже, а янтарного цвета чай навевал мысли об уюте и тепле. Но вот есть не хотелось. Совсем. Кажется, я ответила кому-то из присутствующих первый раз за несколько дней, до этого предпочитала отмалчиваться.       -Я не голодная, спасибо.       -Ты четвёртые сутки ничего не ешь, бесстрашная. Разве не голодная?       Вместо ответа я пожала плечами и села на кровати, сложив ноги по-турецки. Сами ноги накрыла одеялом, а наверху был всё тот же чёрный кружевной топ. Глаза парня скользнули по моим плечам и рукам, заметив не до конца прошедшие следы от ногтей. Кажется он понимал, что я вижу его взгляд, но его это ничуть и не смущало, словно это я должна была смутиться и скромно просить его отвернуться.       -Ты же понимаешь, что это бред? Каким я вообще образом могла куда-то перенестись, я же не в плохой сказке. Значит, я дома, может даже в больнице, просто лежу без сознания. А в собственном сне я как могу быть голодной?       Тем не менее, я взяла чашку ароматного и горячего чая. Это тебе не пакетированная бурда по акции из ближайшей «Пятёрочки», в нос ударил душистый аромат мяты и чего-то сладковатого.       -А будь это реальностью, что бы делала?       Вопрос застал врасплох. Я даже не задумывалась, а вернее старалась не задумываться, что все те фэнтезийные книги, стоящие дома на полках, могли быть отдалённой правдой о других мирах. Что меня угораздило попасть в такой. Попади сюда Ира, та умерла бы от счастья, от приключений и возможности почувствовать себя особенной, да ещё и в профессионально-изучаемой ею среде. Только вот я не Ира, и мне привычнее гулять по паркам и оживлённым улицам, слышать и чувствовать родной менталитет. Увы.       -Не знаю. Зачем думать о том, что априори не является правдой?       Единственное, чего хотелось – так это покурить, запить вкус дешёвых сигарет горьким кофе с лимоном и пойти в университет. Следить со второго аккаунта за Лексом и его новыми подружками, заниматься танцами и встречаться с подругами по кафешкам, ходить на свидания и кидать в общую беседу группы мемы. Потому что в моём понимании это и есть реальность, а не азиатская деревушка в неопределённом временном промежутке.       Кадзу как-то подозрительно на меня поглядывал, пока я поправляла волосы пятернёй.       -Кадзу, если я тебя попрошу об одолжении, ты выполнишь?       -Я не могу уйти, хитрая.       -Я не об этом. Ты не знаешь, где моя толстовка? - Кадзу непонимающе глянул в мою сторону, я же снова забыла, что это не двадцать первый век, здесь половина обычных и понятных для меня вещей звучат как заклинания. – Прости. Вещи, в которых я была. Чёрные. Верх, с капюшоном такой. Хотя низ тоже можно.       Кадзу понял, но не спешил выходить. Наверное, им всем меня нельзя оставлять одну, а я его гоню, как будто вокруг пальца стараюсь обвести. И что бы я делала, по его мнению? Била чашки, а осколками вскрыться бы решила? Я же ссыкло, без адреналиновой тяги такие фокусы не проверну. То ли Кадзу это понял, то ли даже секундная возможность избавиться от нежеланной гостьи сподвигла его выйти.       Через пару минут мне в руки хлопнулась родная толстовка и джинсы. Джинсы я отложила дальше, потому что в ближайшее время надевать их не собиралась, а вот в толстовку уткнулась, вдыхая родной и знакомый аромат сладких духов, сигарет и геля для душа. Я глянула на ухмыляющегося Кадзу, уже севшего на своё привычное место.       -Спасибо. Ты не представляешь, как мне полегчало. – Сказала я, широко улыбаясь и собирая волосы в высокий хвост.       Кадзу посмотрел мне прямо в глаза, и хоть выглядел он спокойным, взгляд холодных глаз пронзил меня тысячами мелких иголочек, но я взгляда не отвела.       -К вещам сильно привязана?       Я чувствовала себя чуть легче, по сравнению с прошедшими днями. На задворках сознания вертелась мысль, что я в безвыходном положении, в котором страдать и отрицать потребность в помощи как минимум глупо и невежливо. Даже Кадзу уже не пугал и не раздражал, а выглядел как человек, с которым и поговорить можно.       -Ты просто не понимаешь, насколько сильно мой мир отличается в плане ароматов от вашего. Считай, эта толстовка – проводник меня домой. Самый лучший запах – запах привычного мира. У вас тут травки, деревом всё обито, натуральность до последней клеточки. А я привыкла жить среди резких запахов. Дым, газ, парфюм, жжёная резина, табак и пыльный асфальт. Понимаешь?       До меня дошло, что возможно он не понял, что такое асфальт и резина, тем не менее он кивнул, выражая тем самым полное понимание всего высказанного мною бреда. Я протянула ему толстовку, предлагая понять, что имею в виду. Тот аккуратно взял толстовку и глубоко вдохнул. Сложно было определить по его лицу, что он думает и не хочется ли ему фыркнуть от непривычных ароматов.       -Тобой пахнет.       Я не особо понимала, как воспринимать эту фразу. Поэтому отделалась от неловкости тем, что мне всегда помогало – идиотской и мерзкой шуткой.       -Конечно мной. Это же моя толстовка, кем она ещё могла бы пахнуть? А ты что, меня обнюхать уже успел? Кадзу, да ты изврат. – Я скорчила знающую гримасу и рассмеялась. Тот в свою очередь тоже улыбнулся и вернул толстовку на место.       Я взяла джинсы и аккуратно натянула их под одеялом, потуже затягивая ремень. Валяться больше не было смысла, но заботливо оставленное кимоно я бы не надела больше точно, завязать сама его не смогла бы, а просить Кадзу с его насмехающимся выражением лица, пока я извивалась под одеялом, я бы ни за что не согласилась. Так что наспех застелила кровать и села, закинув ногу на ногу, ощущая себя в привычной одежде комфортнее и увереннее. Пододвинула рукой с чёрным маникюром тарелку к себе поближе, понимая, что всё-таки проголодалась. Кадзу наблюдал, как я с удовольствием уплетаю, ложка за ложкой, уже подстывший бульон, но всё такой же не менее вкусный.       -Знаешь, Кадзу, спасибо на самом деле, что не бросил меня там, когда встретил. Хотя мог и это даже было бы правильнее. Может ты хочешь что-то спросить? Обещаю отвечать честно. Ну, или почти.       Кадзу поднял заинтересованные глаза и, видимо надеясь выбить меня из колеи, насмешливо уточнил:       -Могу что угодно спрашивать, загадочная?       -Да я вроде не из стыдливых, так что может ещё даже и тебя в краску вгоню. Что тебе интересно?       -У тебя странные ногти.       Я выставила руки с наманикюренными пальцами вперёд. Я обожала свой маникюр и не представляла себя без него. Чёрные, длинные и острые, такие ногти всегда предавали мне изящества. Только сейчас я поняла, что такой феномен, как гель-лак, вероятно, не будет понятен. Что ещё хуже, неизвестно, когда я попаду домой, где мне смогут снять покрытие, когда оно отрастёт. Или во сне ногти не отрастают?       -По-моему не странные, а очень красивые. Скажем так, в моём мире это красиво. А ты думал, что я животное с когтями, человеком обратилась не до конца? Прости, но я всего лишь скучный человечишка. – Это была шутка, но Кадзу напрягся, отдёрнув руку чуть быстрее, чем если бы он просто решил её убрать. Странный он. – Давай дальше.       Кадзу не спешил что-либо спрашивать, да и уже не смотрел с таким интересом. Супер, Кира, пять баллов, своими шутками ты спугнула бедного парня. Зато спугнула сытая и одетая, а разве это не может не радовать?       -Ты хорошо сложена. Чем занимаешься?       -Танцами. - Глаза Кадзу чуть округлились от удивления, из-за чего я решила необходимым пояснить. – У нас, кажется, разные представления о танцах. Те, которые танцую я довольно энергичные, правда не думаю, что их стоит показывать.       Не знаю, что в следующую секунду хотел спросить Кадзу, но озвучить вопрос или догадку ему не удалось, в дом вошёл Чонган. Увидев меня, одетую и развеселившуюся, дед тоже заулыбался, что-то говоря Кадзу. Тот дёрнул головой и вышел, оставляя меня с дедом наедине.       -Смотрю, ты вон как повеселела. Что, Кадзу в такое состояние тебя привёл? – Чонган ухмылялся, подходя ближе и окидывая меня обеспокоенным взглядом.       -Да сама ситуация – глупость просто. Повеселела, потому что поняла, что не буду же я всё время валяться, пора и делать хоть что-то.       Чонган аккуратно подошёл и потрогал мой лоб и всплеснул руками:       -Да ты же вся горишь. Ещё полежать придётся. Ложись-ложись, не сопротивляйся. Совсем красная, а я-то думаю, Кадзу что ли такое впечатление на девиц толпами производит?       На мои возражение и заверенья, что чувствую я себя отлично Чонган не реагировал. Молол в ступе какие-то травы, что-то смешивал и всё причитал, пока отпаивал меня какими-то отварами. И слабость, которую я поначалу не чувствовала, навалилась ещё сильнее, отчего ещё пару дней я провалялась в постели в полубреду. В моменты, когда пребывала в сознании, могла заметить, что больше меня никто не стережёт, и что дома меня теперь оставляют одну. Но мысль быстро ускользала, а сознание заставляло вжаться посильнее в кровать, борясь с новыми бредовыми ощущениями.