Посреди нигде

      Представьте ту самую, идеальную во всех смыслах пару: красивые, любящие друг друга и совсем не ссорящиеся. Он готов сделать ради неё всё, о чём она попросит, любую, даже самую незначительную мелочь, а после говорит, как же сильно её любит. И рядом с ним она, красивая, смотрящая на него влюблённым взглядом, нежная, не ищущая поводов для конфликта. Идеальная картинка для заставки мелодрамы.       Представили? А мне и представлять не нужно было: после того случая на кухне Лекс стал идеальным во всех смыслах парнем, а я перестала спорить с ним по каждой мелочи. Да, для людей, которые наблюдали за нашими отношениями мы стали красивой парой. Нормальной. Адекватной. Здоровой. Это шок для всех. И я могла понять тех, кто так считал. Ведь внешне действительно всё было радужно настолько, что хотелось утирать розовые сопли. А о том, что случилось, знали только трое: Лекс, Ира и я. Хотя, может быть, Лекс даже и не понял, что произошло.       Я чувствовала себя отвратительно настолько, насколько вообще можно ощущать презрение к самой себе и при этом не пытаться устроить суицид. За красивой картинкой, пропитанной пониманием и любовью таилась моё собственное отвращение ко всему, что происходило. То, как он разговаривает. То, как он трогает меня. То, как дышит. Иногда мне казалось, что я придушу его ночью во сне подушкой. Мне хотелось сдохнуть, но с одним нюансом: я, безвольная тряпка, от одних таких мыслей содрогалась. Смерть пугала, а вот пассивное существование нет. Охуенно. Не человек, а тень, функция, выполняющая определённые роли.       И меня тошнило от этого. Потому что я продолжала любить Лекса, и этот факт был хуже всего. Я даже представить не смогла бы при всём желании, как мы расстаёмся, как я высказываю ему всё. Да и «всё» - это что? Отвращение к нашим отношениям после одного несчастного траха на кухне без моего согласия? Вот это я, конечно, неженка. Противно.       Лекс жил то у меня, то перебирался обратно к себе в квартиру. А я стала той самой девушкой мечты: красивая и на всё готовая, подарите сто одну розу, чтобы вам в ответ я подарила сто одну позу. Это же у нас, блять, зовётся здоровыми и классными отношениями? Стирка, готовка, уборка, секс, беседы ни о чём – это же отношения?       Вот и тогда Лекс уже пару дней жил у меня. Отвозил меня на пары или тренировки, забирал с них, дарил какие-то бессмысленные подарки. Мечта девятиклассницы.       -Да, мамуль, всё хорошо, правда, - в трубке щебетала мама, спрашивая, как дела у меня, у Лекса, как учёба в ВУЗе, - нет, мам, я не грустная. Я просто только встала. Да, мам, я сплю до обеда, выходной вообще-то. Мама, у Лекса есть руки и ноги, и если он захочет есть, то сам себе приготовит. Мамочка, да какая мышь у меня в холодильнике повесилась? Да почему чуть что, и сразу рукожоп? Ну ма-а-ам…       Лекс, наблюдающий за тем, как меня, несчастную хозяюшку с руками из жопы, отчитывают, откровенно веселился:       -Дай трубку, я поболтаю с матушкой твоей. Давай-давай. Алло, Ольга Владимировна? Здравствуйте, дорогая моя, я тоже по вам соскучился. Как вы? Да вы что? Да ладно вам, хотите, я потом на неделе приеду, посмотрю, что со стиралкой, раз Андрей Викторович в командировке? Да какие деньги, Ольга Владимировна! – Лекс хитро прищурился, глядя на меня. – Вы лучше мне приготовьте что-нибудь, а то меня тут решили голодом уморить. Да, да, я ей так же говорю! А то ещё пара дней на йогуртах и бутербродах, и я к вам точно не приеду. Упаду в голодный обморок! Вы как, откачать сможете, если что?       Я выпучила глаза, всеми силами показывая Лексу, что задушу его после разговора. Для родителей и так пока что остаётся загадкой, как у меня язва желудка не появилась. А он им ещё и нарассказывает сейчас, какая из меня хозяйка, так я до конца жизни выслушивать буду. Бутерброды он, блин, ест с йогуртами. А то, что вчера половину кастрюли супа в одного залил, так это пусть остаётся тайной. Говно. Конечно, у них же с моей мамой взаимная любовь, сдружились на мою голову. Про отца вообще молчу: для него Лекс – любимый сына.       Тем не менее, Лекс продолжал дальше веселиться, откровенно наслаждаясь моим выражением лица:       -Ольга Владимировна, вы не волнуйтесь главное, Кира с голоду точно не помрёт, мы с ней в кафе сегодня собирались, - Лекс засмеялся, падая на диван, - что говорите? Трубочку ей передать? – мой многозначительный взгляд он понял правильно, ну либо просто сумел прочитать по губам крик «Меня нет!». – Да она в ванную ускакала, а что такое? Да вы ей потом перезвоните, она же тоже по вам соскучилась. Ладно, давайте, пойду, помечтаю о мясе, вдруг так хоть голод пройдёт. О, а что, это идея, лёд из морозилки рассасывать. Вы у нас гений! Всё, да, давайте, и я вас целую.       Лекс отключился и протянул мне телефон. Кажется, моё выражение лица говорило больше, чем я смогла бы объяснить словами. Лекс пожал плечами:       -А что я такого сказал?       Я взяла телефон и выдохнула. Никакой ругани. Никаких претензий. Мило улыбнуться.       -Да ничего. В следующий раз, пожалуйста, просто скажи, что мне приготовить. Не хочу, чтобы родители думали обо мне плохо.       -Кот, это была просто шутка. Мы же оба знаем, что всё хорошо, а готовишь ты вкусно. Хорошо же?       Я кивнула. Всё хорошо. Всё замечательно. Просто охуительно.  Я пошла на кухню. Я же что-то хотела приготовить. Салат, вроде. Ну, тот самый салат лентяйки из огурцов и помидоров. Я бросила взгляд на Лекса, который нахмурился, глядя в телефон.       -Что случилось?       -Кафе отменяется, кот. Халтуру одну предложили, заплатить нормально должны. Так что сегодня, видимо, ты дома. С Ирой, может, встретишься?       -Понятно. У Иры сегодня другие планы, так что я дома буду.       Я почувствовала, как Лекс встал у меня за спиной. Вряд ли он заметил, как я вздрогнула.       -Кот, что такое? Ты уже почти месяц на себя не похожа. Какие-то односложные ответы, тебе как будто насрать на всё, что происходит. С тобой точно всё хорошо?       -Лекс, я готовлю. Не мешай, пожалуйста. Если я не ору и не пытаюсь поссориться, то сразу что-то случилось? Просто спокойной мне быть нельзя?       Он обнял меня со спины, дыша куда-то в шею:       -Можно. Просто я чувствую, что тебе насрать на меня. Я что-то делаю не так?       Таким поведением я делала хуже нам обоим. Я не могу его отпустить, но и отстраняться вечно не могу. Внутри словно всё живое сожгли, а сверху присыпали солью, чтобы больше ничего не росло. Но я надеялась, что это временно, и что такое настроение нужно засунуть поглубже в жопу, для того, чтобы пережить. Наверное, что-то нужно ответить. Что-то такое, чтобы он не подумал, что мне правда насрать на происходящее.       -Просто расстроилась, что мы в кафе не пойдём. Сходим в другой раз, значит.       -Кот, ты же знаешь, что мне сейчас деньги нужны. Считай, машину нужно починить, с юристом всё решить, а то мне опять мать названивала, спрашивала, что ей там отписано от деда и почему так мало. Потом за дачей тоже нужно следить, Павловна, конечно, за домом ухаживает, но ей хоть денег нужно скинуть, а то совсем хуево с моей стороны получается. Не злись только.       Я продолжала нарезать огурцы:       -Я знаю, потому и не злюсь. Лекс, пожалуйста, не мешай.       -Окей. Ладно, кот, я в душ. Потом побегу собираться.       Лекс ушёл в душ, а я продолжила готовить, как тишину в комнате нарушил звонок телефона Лекса. Если это по работе, то лучше ответить. Ему действительно нужны деньги, не хотелось бы, чтобы работодатель злился. Я подошла и не глядя ответила на звонок.       -Лекс, я совсем забыла, возьми, пожалуйста, бутылку коньяка. Только возьми хороший, ладненько? Мы попозже все скинем денюжку. Алло? Лекс? – последние слова были сказаны с лёгким недоумением в голосе.       -Я ему передам. До свидания.       Я отключилась первой и увидела на потухающем экране телефона имя звонившего абонента. «Лера». Странно, как сильно я сжала в руках телефон Лекса, царапнув по защитному стеклу ногтями. Вот же сука.       Сзади послышался звук открывшейся двери из ванной, а после его весёлый голос:       -Кот, я полотенце забыл.       Я повернулась, вопросительно глядя на него с зажатым в руках телефоном. Мне даже интересно, как он будет оправдываться. Хотя, что я несу, это же Лекс. Уверена, что виноватой по итогу окажусь я. В этом же он весь: нападать первым.       -Зачем ты брала мой телефон?       Я хмыкнула:       -Привет от Леры. Денег на презервативы подкинуть или сам наскребёшь?       Лекс всего лишь на секунду впал в ступор, после чего расплылся в улыбке, покачивая головой:       -Ты всё не так поняла, как обычно, кот. Лера сегодня со мной в одну смену выходит в кафе к Серому. Серьёзно, ты настолько плохого обо мне мнения, что сразу подумала об измене?       -А коньяк, видимо, в кафе попросили купить, потому что рукожоп-бармен разлил все остатки?       Лекс подошёл ко мне ещё ближе, продолжая улыбаться:       -Потому что у одного из официантов завтра День Рождения, и мы решили скинуться, чтобы подарить ему хороший коньяк. Кот, хватит меня вечно в чём-то подозревать. Не думал, что у тебя настолько низкая самооценка.       Он попытался приобнять меня, я же только отпихнула его, буквально кинув ему телефон, который он успел поймать. И почему я не удивлена? Почему я не удивлена, что у него на всё, на любую мелочь есть отговорка? Единственное, что меня удивляет, так это то, как он легко верит в мою тупость.       -Да пошёл ты. Я, по-твоему, совсем идиотка? Я же поняла, что это за Лера. Та рыжая сука, которой я окурком руку прожгла на вечеринке. И что, как она? Дорогая эскортница или так, дешёвка? Ты же, наверное, уже успел оценить все её умения, «солнышко». Блять, а ты хоть записался к врачу? Не хочу стать гордым носителем ВИЧ-статуса.       Лекс убрал располагающую улыбку со своего лица и сложил руки на груди:       -Угомонись.       Я ничего не ответила, уходя обратно на кухню. Взяла в руки нож и с силой стала стучать по разделочной доске, нарезая оставшиеся огурцы.       -И что, ничего не ответишь?       Лекс подошёл ко мне со спины, кладя руки на мои плечи. Я резко развернулась, продолжая держать в руке нож:       -Не смей меня трогать. Вали на свою «работу».       -Давай ты не будешь со мной разговаривать так?       -А давай ты соберёшь свои манатки и поедешь к Лере?       Я даже не заметила, как Лекс схватил меня за предплечье и тряхнул со всей силы, видимо, стараясь выбить из меня всю дурь. Я покрепче сжала нож в ладони, не желая его выронить из мокрых рук.       -Совсем оборзела? Залезла в мой телефон, пытаешься выставить меня каким-то моральным уродом, а сейчас ещё и огрызаешься? Что за резкая смена настроения, я тебя спрашиваю? Ничего не перепутала? Я тебе хоть раз высказывал что-то по поводу твоих однокурсников, может? Или, может, на счёт этого Тима, который продолжает тебе написывать? Хоть слово я, блять, тебе сказал?       Я вырвала руку, прижимаясь поясницей к столу:       -О, так не я первая залезла в чужой телефон?       -Просто у кого-то уведомления на главном экране высвечиваются всё время. Почему-то я тебя ни в чём не обвиняю. Тебе вообще невозможно ничего объяснить, ты упёртая, как баран. Хоть бы раз меня выслушала и поверила, но нет, зачем, Можно же просто обвинить меня во всех смертных грехах. Удобно устроилась.       -Знаешь, Тим одна из немногих причин, по которой преподаватели закрывают глаза на мои пропуски. Он, вообще-то, председатель студсовета, активист и прочая херня в подобном роде, может за меня слово замолвить перед деканатом.       -Так раз он такой перспективный, иди и трахайся с ним. О, или тебе что, неприятно такое слышать? А мне почему должно быть приятно слышать какие-то твои подозрения в моих изменах?       -Я не хочу с тобой разговаривать, Лекс. Уйди лучше, пока мы окончательно не поссорились.       Лекс снова меня развернул к себе, когда я попыталась отвернуться, крепко сжав руки на плечах:       -А кто ссору начал? Выгонять меня не надо только.       Я почувствовала, как плечи заболели. Лекс снова не рассчитал силу. И каждое моё слово сейчас заставляло его злиться сильнее. Что бы я сейчас не сказала, всё будет записано против меня.       -Лекс, мне больно, отпусти.       -Давай поговорим, кот. Не надо только от меня отворачиваться, не зли лучше.       Я дёрнулась, у меня получилось вырваться и, отойдя на пару метров, сама не заметила, как выставила перед собой нож:       -Я тебя попросила меня отпустить. Ты больной что ли, раз с первого раза не понимаешь?       Я заметила, как в глаза Лекса на секунду промелькнуло что-то вроде… Испуга? Осознания? Уважения? Но осознание в его глазах сменилось непониманием и всё той же злобой:       -Из нас двоих ножом угрожаешь только ты. И кто тут сейчас больной?       Лекс сделал шаг в мой сторону, я же сделала ещё шаг назад:       -Не подходи, блять. Я прошу тебя по-хорошему. Отойди.       -А ты ещё и по-плохому можешь?       Для него это всё было игрой. Вот только меня всю потряхивало, а рука задрожала. Мне тупо страшно, потому что я не знаю, что он сделает. Он может обнять и сказать, что был не прав. А может скрутить меня, надеясь, что я так быстрее успокоюсь. Лекс буквально одним прыжком поймал меня, крепко сжав моё запястье. Вот только схватил он меня за свободную руку. И в один момент рука, в которой находился нож, пролетела где-то рядом с его замахнувшейся на меня ладонью. Шипение сквозь зубы, и его хватка ослабла. Я заметила, как он схватился за ладонь, на которой отчётливо красовалась рана. Его рука вмиг стала перепачкана кровью.       Я посмотрела на свои ослабевшие руки, а потом снова на Лекса. Я же не могла этого сделать. Я бы не причинила ему боль, никогда. Я же не такая.       -Лекс…       Тот с ненавистью посмотрел на меня, и через секунду нож, который находился у меня в руке, был выхвачен и отброшен в раковину.  Я вся сжалась от громкого звука.       -Ты больная. Ебанутая. Какая же ты стерва, Кира.       -Лекс, прости, прошу, прости, пожалуйста, - Я хотела подойти к нему, но он лишь с силой оттолкнул меня, отчего я упала на пол. Минута – и даже следа Лекса не было в моей квартире. Хотя, может и больше времени прошло, а я лишь была в оцепенении.       Как только дверь за Лексом захлопнулась, я подлетела с пола в ту же секунду. Осознание того, что именно я натворила, пришло слишком поздно. Первая мысль – броситься за ним, остановить, вымолить прощение, упасть на колени, если то потребуется. Вот только я понимала, что Лекс говорить со мной сейчас не будет. Сейчас в его голове сборная солянка из чувств. Я бросилась к окну, увидев, как он сел в машину и уехал, даже не обернувшись.       Буквально пару минут, и я решила ему написать. Хоть что-нибудь. Извинения,  если уж на то пошло. Потому что в случившейся ссоре виновата только я, целиком и полностью. Он мог сказать правду. Он пытался мне что-то объяснить, но мне не захотелось даже выслушать его. Он прав – я стерва. И тут я столкнулась с тем, чего никак не могла ожидать. Я оказалась заблокирована. Везде.       И можно спросить, а почему ожидать такого я не могла? Да потому что за всё время наших отношений он меня никогда не блокировал, этим говном всегда занималась я. Мне после ссоры казалось правильным не общаться, остыть, преподать ему урок, чтобы он мог подумать над своим поведением. Лекс никогда меня не блокировал. До этого момента. И я не знаю, насколько сильны его злость и обида сейчас.       Тут же в голове появилась мысль поехать к Серому в кафе, перехватить там Лекса, попросить прощения. В груди встало тупое, тянущее чувство, будто все органы разом осели. Я отогнала от себя мысль, чтобы поехать к нему. Это ни к чему не приведёт, только сильнее его разозлит. Мне казалось, что пространство вокруг меня сжалось, заставляя учащённо дышать в надежде получить кислород. Было сложно дышать. Было сложно думать. Так тяжело на душе мне давно не было. Весь месяц моих стараний быть «идеальной девушкой» только что обесценились.       Я чувствовала себя покинутой, потерянной и глупой. И даже не думала о том, а как вёл себя Лекс со мной. Сейчас я ощущала собственную вину, но совершенно не видела, а где был виноват он. Потому что это мои обиды за месяц вылились так резко. Это все мои невысказанные слова скопились в агрессию. И сейчас я сука. Самая настоящая гнилая стерва. А такие идеальные пары, как мы, мелькают в новостях с громкими заголовками о том, как женщина заколола своего сожителя.

***

      Два законных выходных я провела в рыданиях, глядя в потолок. Утром я не встала – скорее воскресла из мёртвых. Нужно было идти в ВУЗ. Нужно было хотя бы попытаться собраться. Иногда мне кажется, что чем я хуже себя чувствую, тем лучше стараюсь выглядеть. Хотя, выглядела я так, как обо мне привыкли думать в ВУЗе – шалава. Обтягивающие джинсы, короткий топ, тёмный макияж глаз и яркие губы. Натянула массивные кожаные ботинки.       В зеркале на меня смотрело нечто. Уставшее и острое лицо, недовольный взгляд в обрамлении ресниц под слоем чёрной туши. В сумку всунула два реферата: свой и на тот случай, если придёт один мой однокурсник. Единственный, кто в нашей группе не считал меня конченной блядью.       Я направилась в аудиторию, замечая, какие взгляды провожают меня в коридорах. Конечно, ведь весь месяц до этого я выглядела, как человек, обычные свитера, минимум макияжа. Кажется, все просто стали вспоминать, кем я являлась в умах массового зрителя.       Я зашла в аудиторию и направилась к кафедре, чтобы положить на неё рефераты в уже приличную стопку таких же бумаг нашей группы. За спиной послышался глумливый смешок, а потом голос старосты:       -Что, клуб в шесть часов закрылся, и пришлось к первой паре ехать?       -Лучше бы рот твой в шесть часов утра закрылся и больше не открывался. КВН свой ебаный для подружек-подсосок своих оставь.       Я натянула то самое блядское лицо: ухмылка, полуприкрытые глаза, отвела распущенные волосы с лица. Мне понравилось, как лицо старосты сразу покраснело, а сама она вся стушевалась. Ей хочется иметь надо мной власть, она же считает себя негласным авторитетом. Вот только мне насрать. Как же её бесит, что вот такая, как я, тварь, спокойно учится на бюджете, да и не собираются её выгонять из ВУЗа. Как же её бесит, что мне легко даётся учёба. Как же её бешу я. Хорошо, что у нас с ней это взаимно. Не люблю, когда меня пытаются менять.       -Кира, следи за языком, - её подруга, сидевшая с ней рядом, осуждающе посмотрела на меня. Тоже мне, нашлась защитница.       Я подошла ближе, уперевшись руками в край стола, наклонилась к ним ближе, язвительно улыбаясь:       -А то что? Пропуски мне выставите? Или снова в деканат пожалуетесь, какая я плохая?       -Ну, извини, если ты оделась, как проститутка, то что ещё можно сказать? Не мы же виноваты, что ты пытаешься внимание привлечь, - староста снова задрала голову, чтобы выглядеть презентабельнее и авторитетнее.       Я усмехнулась и наклонилась к ней совсем близко:       -Слушай, меня конкретно так заебало, что ты распускаешь про меня слухи. Если твоя жизнь настолько скучная, что ты за моей следишь, то мне откровенно насрать. Я проститутка? Прекрасно, а ты рассуждаешь как бабка у подъезда. И закончишь ты свою жизнь с такими рассуждениями одна, в окружении сорока котов. А ещё раз услышу хоть слово в свою сторону, то тогда будь готова взять ответственность за свои слова. Или что, страшно? Страшно, что нос могу сломать? Что я твоё лицо в асфальт впечатаю и сверху ботинком наступлю? Так ты не бойся, я предпочитаю говно обходить.       Сзади донёсся звонкий смех и знакомый голос:       -Мне кажется, что я если даже на год уеду куда-нибудь, то по приезде всё равно увижу, как Кира с кем-то ругается. Постоянство – признак мастерства.       -Костя! – я забыла и о старосте, и о её подружке, развернулась и побежала обниматься с однокурсником, которого не видела месяц.       Костя – это моё персональное солнце в этом тёмном царстве. Мне кажется, мы с ним и сдружились только потому, что нас обоих ненавидели. Со мной всё давно понятно, а вот о нём стоит рассказать. Типичный мальчик богатых родителей, для которого химия – это не теория, а практика. Даже по одному взгляду на него можно было понять, что он употребляет. Не знаю, как объяснить. Волнистые волосы, свисающие на лицо, нездорово бледная кожа и одежда, которая буквально провоцирует. Даже сейчас, после месяца отсутствия:  огромный пиджак поверх водолазки-сетки, драные джинсы и такие же массивные ботинки, как у меня. Он выглядел как чертёнок, а вёл себя ещё хуже. Вот только всё ему спускалось с рук по причине того, что родители знали, когда вовремя занести деньги в деканат. К примеру, ему и месяц больничного простили: родители сдали сына в наркологическую клинику после очередного прихода, а в деканате появилась новая и качественная техника.       -Какая ты сегодня красивая, слушай, что за праздник?       -Твоё возвращение, - я принюхалась к его одежде, пахнущей травкой, и заржала, - ты что, уже успел с утра отметить?       Он хитро улыбнулся и на пару секунд показал нижнюю губу. С внутренней стороны показалась тату – слово «Freedom». Костя засмеялся с моего выражения лица:       -Знакомый вчера набил в честь моей «отсидки». Мне за этот месяц капельниц поставили столько, что я теперь как сито – в дырочку, - он повернулся к недовольной старосте. – А ты будь проще. А то реально ведёшь себя как бабка. Чужая жизнь тебя не ебёт, моя хорошая, запомни.       Костя приобнял меня за талию, а я положила голову ему на плечо:       -Ты чего, она нас слушать не будет. Наркоман и проститутка – мы не заслуживаем уважения в глазах общества.       Костя театрально ударил себя по лбу:       -Какой позор, а я уже успел и забыть. Пошли тогда скроемся за последней партой, чтобы не нервировать публику.       Мы с Костей, смеясь, ушли на последнюю парту. Через пару минут после начала пары вошёл преподаватель, на ходу здороваясь со всеми присутствующими. Он подтянул к себе стопку рефератов, бегло просматривая имена и фамилии сдавших студентов, после чего, хмыкнув, отложил одну работу отдельно. Преподаватель поднял глаза и обратился ко мне с Костей:       -Константин, к следующей паре жду ваш реферат. Понимаю, конечно, что Кира неплохо справляется, но справляется она за себя, а за себя, будьте добры, отдувайтесь сами.       Я хмыкнула и спросила:       -Извините, а вдруг Костя сам правда реферат делал, ночь не спал, плакал, но сделал?       Преподаватель устало потёр переносицу:       -Кира, при всём моём уважении, не гневите погоду. Ваша посещаемость без пропусков последний месяц – уже чудо. А про Константина и говорить нечего – некоторые источники мне уже успели сообщить, что реферат не его. Да и сами понимаете, что, в силу сложившихся обстоятельств его жизни, вряд ли бы он сам стал делать реферат по моему предмету. А теперь, с вашего позволения, я начну. Записываем тему лекции…       Я кинула взгляд на самодовольную старосту, которая гордо восседала за первой партой. Ну, тут всё ясно, как дважды два. Некоторый источник сидел и записывал, кидая время от времени на меня торжествующие взгляды. Я поделилась своими мыслями с откровенно скучающим Костей, на что тот хмыкнул:       -Вот же гадина. Давай грохнем её?       -Нас посадят.       -Нас отмажут.       Мы переглянулись и засмеялись, стараясь ржать потише, чтобы нас не выгнали. Лекцию мы предпочли не записывать, уделив внимание более важному моменту обучения, а именно игре в «Дурака Онлайн» и просмотру фоток со вчерашнего отдыха Кости.       -Костя?       -М?       -Я курить хочу. У меня вчера ночью сигареты закончились, думала, утром сбегаю. В итоге начала опаздывать и решила, что продержусь. По ощущениям сейчас сдохну.       -У меня с собой. Будешь?       -Как-то совсем неуважительно получается – курить на паре. Сколько там до конца? Минут пятнадцать?       Костя пожал плечами и положил передо мной пачку сигарет, весело сверкнув глазами:       -Смотри, как манят. Буквально кричат: «Кира, выкури нас!». И как их, таких чертовок, заставлять ждать?       Я скрипнула зубами от досады. Зависимость во мне сейчас кричала громче, перебивая любые нормы морали и поведения. Господи, эти пятнадцать минут теперь ощущаются как вечность. Костя сидел рядом и издевался, наблюдая за тем, как я пытаюсь отвлечься. Кажется, я даже что-то в тетрадь записала. За минуту до звонка он начал отсчитывать секунды мне в ухо, вызвав тем самым недовольный взгляд однокурсника, сидящего перед нами. Наконец, звонок прозвенел, оповещая о перекуре.       Я в спешке сбросала разложенные вещи с парты в сумку, параллельно хватая за руку Костю, уже хохочущего в голос.       Мы взяли куртки и вышли на улицу, садясь на лавочку перед ВУЗом. Я подожгла сигарету, затянулась и улыбнулась Косте:       -Ты бы хоть куртку застегнул.       -Сказал человек в расстёгнутой куртке и лифчике.       -Во-первых, это топик. Во-вторых, у меня хоть куртка зимняя, а у тебя ветровка.       Костя засмеялся во весь голос:       -Боишься, что я сдохну от обморожения?       Я покачала головой, стряхивая пепел:       -Мы же оба понимаем, что ты если и сдохнешь, то уж точно не от обморожения.       Костя резко стал серьёзнее, глядя куда-то за линию горизонта и нейтральным голосом попросил:       -Пожалуйста, моя хорошая, давай без этих нравоучений. Я наркоман, но не тупой и прекрасно всё понимаю. Если ещё и ты станешь говорить о том, как неправильно я живу и поступаю, то свихнусь окончательно. Или назло подсяду на что-то потяжелее. Не хочу слышать, какое я дерьмо, мне это и так голос в голове всё время повторяет при очередной ломке.       Я затушила бычок о землю и выкинула его в мусорное ведро. Аккуратно приобняла Костю, кладя голову ему на плечо. Вот почему мне нравилось с ним общаться – в нём я видела себя. Мы сошлись в нашем студенческом общении на этом отвратительном чувстве вечного самобичевания и ненависти к обстоятельствам, порождающим это самое самобичевание. Для других мы с ним выпадающие из такой прекрасной жизни маргиналы, но друг о друге мы знаем чуточку больше. Мы и держимся так крепко друг за друга в ВУЗе по одной простой причине: иначе нас выживут поодиночке ещё быстрее. Само знание, что рядом есть тот, кто не акцентирует внимание на твоих минусах, уже радует. Даже не радует, а скорее успокаивает, придаёт сил не свихнуться с ума от осуждения.       Костя тряхнул головой и обратился ко мне:       -Что на этот раз?       Я приподняла бровь:       -В каком смысле?       -Кира, давай идиотов будем держать за идиотов, а себя так принижать не будем. Я же прекрасно знаю, что у тебя агрессия – это защитная реакция, ты же не любишь, когда тебя жалеют или высмеивают. Когда у тебя всё хорошо и спокойно, то ты и сама ведёшь себя нормально. Да, как сучка, но нормально в рамках твоего поведения. А чем тебе хуже, тем ты лучше выглядишь и быстрее заводишься с мелочей. И только попробуй сказать, что я не прав.       Я не стала отрицать:       -Прав. Скажем так, мы с Лексом очень сильно поссорились. Очень-очень сильно. Есть ощущение, что это была последняя капля и для меня, и для него. Блин, тупо и ванильно звучит, но я запуталась. Не знаю, помиримся ли, но ты правда сказал, что я не хочу реакции со стороны других. Мне насрать, что обо мне подумают и скажут, каких сплетен опять распустят, глубоко похуй и алмазно поебать. Но я же знаю, что если услышу что-то, то опять наору, и из этого полезут новые сплетни. Круг замкнулся, короче.       Я отвлеклась на уведомление телефона и замерла.       «после следующей пары выйдешь, и будем разговаривать по-другому»       -Ты чего? Кира, алло, всё нормально?       Я повернула экран телефона к Косте и вымученно улыбнулась:       -Вспомнишь солнышко – вот и лучики. Кажется, мне пора валить, желательно из страны. Денег на пластику подкинешь?       Костя удивился:       -Подожди, он предлагает поговорить, а ты сознательно собираешься избежать разговора и просто свалить? Мне очень интересно, что в такие моменты происходит в твоей голове.       Я убрала телефон и встала с лавочки:       -Сейчас объясню. После ссоры я винила себя, убивалась и истерила, а ещё мне хотелось вернуть его. Но я поразмышляла и подумала, что, может быть, правильно поступила? Наши с ним отношения уже заранее обречены. У нас с ним единственная возможность не сойтись обратно и отпустить друг друга – это находиться в разных мирах. Я не готова сейчас с ним разговаривать, я не хочу, понимаешь? Да и сообщение какое-то агрессивное немного. Если он свернёт мне шею, то я не буду этому рада.       Костя посмотрел на меня,  и кивнул в сторону автомобильной стоянки:       -Тогда поехали.       -Куда? Стоп, ты в не самом трезвом состоянии на машине в университет приехал? Ты, блин, бинго возможной смерти решил собрать?       Он только закатил глаза:       -Господи, ехать до моего дома десять минут. Я за рулём с четырнадцати лет, ты серьёзно думаешь, что мне какие-то вечеринки помешают за дорогой следить? У меня уже всё до автоматизма доведено. Нет, ну либо ты просто сейчас можешь пойти домой, и твой ненаглядный Лекс придёт туда.       Я сомневалась, но, услышав последнюю фразу, всё же решилась:       -Твоя взяла. Погнали.       Вот как не бывает атеистов в падающем самолёте, так и в машине, когда за рулём Костя, атеисты тоже превращаются в самых набожных и святых людей. Не знаю, где он водил с четырнадцати лет, наверное, на Формуле-1, Шумахер хренов. Мысленно я уже попрощалась и с родителями, и с жизнью, и напрямую попросила у Господа прощения за свой атеизм, потому что желание было только одно – доехать и не разбиться к чёртовой матери. Да, смерть в ДТП на дорогом авто – это, объективно, не самый плохой вариант, вот только умирать мне не хочется.       Из машины я не вышла – буквально выпала и была готова целовать асфальт, на котором стояла. Костя посмотрел на меня и в голос захохотал:       -Зато с ветерком!       -Ага, с ураганом.       Мы поднялись к нему в квартиру, где я сразу же упала на дорогой кожаный диван. Вообще, квартира Кости – это как картинка из пинтереста по запросу «богатая жизнь, которая тебе не светит, лохушка». Я уверена, что если меня всю на органы сдать, то всё равно получится меньше денег, чем стоимость этого дивана. Нужно будет обязательно поинтересоваться на сайте nisheyobka.com.       Костя кинул мне пачку сигарет, а сам подошёл к тумбочке. Пара мгновений – и из одного шкафчика показался небольшой пакет с белым порошком. Я попыталась проигнорировать последующие его действия, хотя бы не пялиться и не заострять внимание. Костя же, занюхав белую полоску, тряхнул головой и убрал пакет обратно:       -Ты не подумай, это чисто для бодрости. Говорю же, всю ночь не спал.       Я пожала плечами и прикрыла глаза – в любом случае, его зависимости не являются моим делом. Он хмыкнул в ответ на моё молчание и развалился на кресле, перекинув ноги через подлокотник. Пристально посмотрел на меня и, тяжело вздохнув, сказал:       -Ты даже не представляешь, насколько мне похуй на ваши с Лексом отношения, но если хочешь выговориться – я потерплю.       Я запрокинула голову, поджигая сигарету, и засмеялась:       -Очень мило с твоей стороны.       Костя шмыгнул носом и заржал:       -Да, я такой. Ты святая, а я пай-мальчик. И почему же нас все не любят? Хотя, тебя твой Лекс любит, я совсем забыл. Или твоя кислая мина вместо симпатичной мордашки говорит об обратном?       Я покачала головой:       -Я могу точно сказать лишь одно – я его люблю. К нему в голову я не залезала, так что за него отвечать не собираюсь.       Костя встал с кресла и через мгновение пришёл с коньяком:       -Мне нельзя, сама понимаешь, я за ЗОЖ, а тебе нужно. Кстати, раз ты его так любишь, то почему мнёшь жопой мой диван, а не его коленки?       Я убрала мешающиеся волосы с лица и, отпив немного коньяка из стакана, сказала, как есть:       -Потому что любовь – это не самое важное в отношениях, как оказалось. Здоровые и крепкие отношения из одной любви вообще состоять не могут, тупо разваливаются. Любовь – это круто, классно и мечта из подросткового фильма, но она вообще ничего не решает.       Костя театрально ударил себя рукой по лицу:       -О боже, какой кошмар. Ты что, насиделась в пабликах с цитатками и статусами? Типа «Любовь приходит на цыпочках, а уходит, громко хлопнув дверью?». Ты мёртвого заебёшь, моя хорошая. И вообще, что ты вкладываешь в это понятие «любовь?».       -Я на тебя сейчас пепел стряхну, вот честно.       -Напугала ежа голой задницей из кустов. Ты так и не ответила. Вот ты говоришь про любовь и прочее мракобесие – а дальше-то что? Что ты имеешь в виду?       Я отпила ещё немного и хмыкнула:       -Я не знаю. Просто когда я смотрю на него, то мне хочется быть с ним, никуда не отпускать. Я думаю о нём, постоянно, если его нет рядом. Мне страшно сделать ему больно, обидеть его. Что такое любовь? Я, честно, не знаю совершенно. А по-твоему тогда что значит любовь?       -Вот всё то, что ты описала, можно и к домашним животным применить, вряд ли что-то поменяется. Ты точно не у того человека спросила, я таким идиотизмом не занимаюсь. Если мне приятен человек,  и проводить время с ним – пиздато, то это дружба. Захотели переспать – переспали. Я просто правда не пойму, что люди вкладывают в это ублюдское понятие. Жить  вместе можно с кем угодно – люди живут в коммуналках и при этом не обязательно друг друга любят. Муж с женой когда-то вступили в брак, потому что «любили» друг друга, а потом кто-то изменяет. И что? Прошла любовь? Скука появилась? Так это была не любовь. Может, любовь – это про желание завести семью? Десять орущих детей, ипотека и секс по расписанию, когда мелкие у бабушки? Тоже нет – многие семьи существуют чисто формально, по расчёту, по залёту, похую. Ромео и Джульетта – это не история трагичной любви, а история двух пубертатных кретинов. Вот и вопрос – а есть ли эта ваша любовь? Или это просто удобное понятие, чтобы впихнуть невпихуемое?       -Ты циник.       -Ага, а ещё нарцисс и наркоман. Да как пожелаешь, хоть циник, хоть заноза, меня это мало волнует. Факт остаётся фактом – никто мне не может ответить, что такое любовь. И чем дольше я спрашиваю, тем больше понимаю, что людям очень нравится подменять понятия.       Мы оба замолчали. Мне было нечего ему ответить, но и согласна с ним я не была. Он удобно подобрал примеры, чтобы его точка зрения казалось неоспоримой, но у меня не так много аргументов. Личный опыт – это не аргумент.       Костя зевнул:                -Слушай, ну раз ты так любишь и ненавидишь Лекса, то у вас, видимо, токсичные отношения. Хотя, какие ещё могут быть отношения с тобой…       -В смысле? Я что, совсем гадюка?  Блять, тебя староста укусила?       -Воу-воу, не злись ты так. Я к тому, что ты сама не ангел, характер у тебя не сахар, проблемы в любом случае с тобой будут. Не знаю, пройди какой-нибудь тестик для девочек про абьюз, хоть поржём.       -Да иди ты нахер.       -Поздно, я уже нашёл какой-то! Вопросы вслух, рассуждения вслух, результат прилюдно огласить не забываем! – Костя протянул мне телефон.       Я закатила глаза и стала вчитываться. Кошмар, на что я трачу свою жизнь.       -Костя, ну это же реально какой-то идиотизм.       -Блять, моя хорошая, у нас вся жизнь – идиотизм, плохо разве?       -Ладно, ладно, но я предупреждала. «Считаете ли вы, что не сможете жить без партнёра, хотя не чувствуете себя счастливой в отношениях?». Боже, нет, конечно. Мы с ним уже расставались и нормально прожили друг без друга. Потом сошлись, но не потому, что жить друг без друга не могли, а потому что решили бороться за отношения, дать друг другу второй шанс. А второй шанс дали, потому что нам вместе хорошо. Проблемы у всех бывают, это нормально.       Костя ухмыльнулся и махнул рукой:       -Давай дальше. Мы поняли, что легче уронить неваляшку, чем вам с Лексом расстаться. Но, отвечаешь ты, так что как сама думаешь, так и говори.       -«Партнёр обесценивает ваши успехи и не поддерживает ваши идеи?». Ну, тут тоже нет. Я от Лекса всегда получаю и комплименты, и похвалу, а в любую дерьмовую затею если и лезем, то только вместе. Бонни и Клайд, Сид и Нэнси, Кира и Лекс – те самые отбитые парочки. «Испытываете ли вы страх и стресс, общаясь с любимым?». Когда ссоримся – да, когда я на него обижена тоже. Ладно, отвечаю «иногда». «Критикует ли он вас, внушая, что вы ни на что не способны?». Точно нет. Господи, Костя, ну что за тупые вопросы ты мне подсунул? «Вы отдалились от своих друзей и родственников с тех пор, как начались эти отношения?». У меня родители Лекса с ног до головы готовы зацеловать, настолько его любят. А у меня не так много друзей, чтобы от них отдаляться. В любом случае, его не бесит моя дружба, он нормально к этому относится.       -Да ла-а-адно, даже дружбу со мной поощряет? А вдруг я тебя плохому научу?       -А вдруг я тебя? Ладно, что там дальше? «Партнёр не уважает ваши вкусы и интересы, часто высмеивает их?». Ну, он может пошутить над чем-нибудь, но это точно не высмеивание. Ему нравится, что я учусь чему-то новому, что на танцы хожу, что читаю. Так что мой ответ на этот ублюдочный вопрос – нет. «Ваши беседы состоят только из упреков, оскорблений, слёз и страданий?». Кто составлял этот тест? У меня к нему пара вопросов. Нет, наши беседы состоят не только из этого – мы ещё и поёбываемся в перерывах между ссорами. «Наказываете ли вы партнёра молчанием после ссоры?». Я да, потому что мне нужно остыть, но тоже не всегда. Я такой человек, что скорее всё выскажу, чем буду молчать в уголке. Ладно, отвечу, что иногда таким промышляю.       Перед следующим вопросом я немного задумалась:       -«Шантажирует ли он вас эмоционально, чтобы добиться желаемого?». Иногда да. Потому что я точно такая же. Мы два манипулятора, и нам очень комфортно. У нас с ним нет манипулятора и жертвы, у нас есть два манипулятора, которые просто работают по разным методикам. Я училась в школе стерв, а он обучался в колледже для профессиональных мудаков. «Ваш возлюбленный контролирует ваше местонахождение и занятия, если вы не рядом?». Нет. Если я говорю, что я пошла в ВУЗ, то он понимает, что я не на блядки побежала. А если говорю, что собираюсь посидеть с Ирой, то он точно знает, что на блядки. Ещё и такси закажет мне домой, если я невероятным образом окажусь на другом конце города. «Он принимает решения, касающиеся обоих, даже не спросив вашего мнения?». Нет, он ещё хочет немного пожить на этом свете, а не рядом с дедом лежать.       Я запнулась, увидев следующий вопрос. Быстро опрокинула в себя остаток коньяка в стакане. Костя нетерпеливо решил меня подгонять:       -Ну, что там дальше?       Я улыбнулась и откинулась на спинку дивана. Сейчас нужно устроить шоу для больших и малых сцен, побыть актёром в театре юного зрителя:       -«Ваша сексуальная жизнь строится на желании угодить ему, при этом вы забываете о себе?». Глупый вопрос, я о себе никогда не забываю. Да и сам подумай, в глазах окружающих я нимфоманка, и это не совсем ложь. Так что я бы больше переживала за Лекса, как бы не был затрахан до смерти.       Костя запрокинул голову, звонко рассмеявшись:       -Я правда не знаю, кем нужно быть, чтобы ты пыталась ему угодить. Ты, скорее, член откусишь. Даже маньяк и насильник попросит пощады. Хотя, я даже представить не могу, чтобы тебя изнасиловали. Есть ощущение, что ты просто убьёшь этого бедолагу, но себя в обиду не дашь.       Я рассмеялась:       -Видишь. И тут ответ тоже, значит, нет. «Партнёр считает свои проблемы значимее ваших?». Нет, у нас либо одни проблемы на двоих, либо из Лекса клещами его проблемы приходится вытаскивать. Не любит он жаловаться, хоть тресни. «Срывает ли он на вас свою злость из-за неудачного дня или плохого настроения?». Иногда. «Вы замечали, что он вам врёт?». Иногда. Ну, я же тоже с ним не всегда честна. Говорю, мы друг друга стоим.       -Всё?       -Ага. Так, узнать результат. «У вас нетоксичные отношения. Всё указывает на то, что ваши отношения строятся на взаимном уважении, доверии, балансе и гармонии во всём». И что, получается, это я надумываю? Типа, это мои тараканы в голове всё искажают?       Костя пожал плечами:       -Видимо так и есть. Будешь? – Он протянул мне косяк. А, а я даже не заметила, что он закурил. На моё мотание головой он снова засмеялся. – Зря. Многое теряешь между прочим!       Я откинула телефон и снова посмотрела на Костю. Да, он был симпатичным. Его внешность – эта та самая болезненная красота. Тёмные круги под глазами, впалые скулы, не лицо, а так, череп, обтянутый кожей. И только горящие глаза напоминали, что он до сих пор живой. И продолжает поддерживать собственную болезненность.       Наверное, я не могла его осуждать. У каждого свои зависимости. Но как же на него было больно смотреть. Смотреть, как он продолжает падать всё ближе ко дну бездны. Потому что я помнила, из-за чего родители решили его на месяц отправить в клинику. Я не видела, но могла представить их испуг: сын в своей квартире решил встретить родителей обмороком из-за передоза. Я кинула взгляд на пол: где-то тут он упал и начал трястись, попутно давясь рвотой.       Лекс бросил, когда стал встречаться со мной – это было одним из условий. Единственный раз, когда он сорвался – из-за смерти деда. И я не знаю, что с ним стало бы, не будь меня рядом.       Костя вывел меня из размышлений:       -О чём задумалась?       Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли:       -О том, почему после передоза ты продолжаешь употреблять.       Костя бросил на меня недовольный взгляд. Да, я знаю, что ему неприятна эта тема. И я знаю, что во мне он видит поддержку – я одна из немногих, кто не пытается его менять и не говорит ежесекундно, как он умрёт в муках.       Костя ещё раз затянулся, прикрывая глаза:       -Зачем ты куришь сигареты?       -Что?       -Что слышала. Зачем ты куришь? А я тебе отвечу – это один из немногих источников минутного наслаждения. И для тебя это уже как ритуал – посвятить несколько минут никотину. Ну, и потому что ты уже зависима.       -Вот только сигареты сознание не меняют.       -Да что ты говоришь? Уверена? Готова поклясться самым дорогим, что не меняет? Когда ты долго не куришь, то тебя начинает ломать, это даже по твоему поведению видно. И мысли у тебя только вокруг сигарет крутятся. И что скажешь, не меняют сознание, если создают для тебя ритуалы, наслаждение и ломку? Ты не была никогда в моей шкуре, хорошая моя, так что не стоит пытаться понять то, в чём точно не разберёшься. И ты не знаешь, что такое пытаться спрятаться от себя самого ежедневно, от ожиданий других людей, от всей той ответственности, которую на тебя пытаются повесить.       -Готов поклясться самым дорогим, что не знаю? Сам говоришь, что ты не был в моей шкуре, и я скажу тебе, что у меня тоже жизнь не в сахарном замке проходит. Но я не прячусь от себя. Да, я мразота редкостная, но я имею смелость это признать. Если понадобится, то и в зеркало это скажу. На ожидания других мне тем более насрать – я не похожа на стодолларовую купюру, чтобы нравится всем. Если я попытаюсь угодить всем, то свихнусь.       Костя засмеялся:       -Вот видишь, Кира, как получается. Ты имеешь смелость признать, что ты говно и продолжаешь жить. А я не хочу это признавать и искренне верю, что не совсем сгнил. Значит, я свихнулся, раз теперь, после клиники, боюсь зеркал. А после пары таблеток я уже ничего не боюсь: ни ожиданий, ни зеркал, ни себя. Я устал бояться и ненавидеть, Кира. Пусть лучше я буду живым наркоманом, чем трезвым самоубийцей, хорошо? Давай закроем эту тему, мне не нравится.       Я встала с дивана и села на пол перед Костей. Положила руки ему на колени и заглянула в глаза:       -Кость, а ты уверен, что ты ещё долго живым будешь?       Костя в свою очередь погладил меня по макушке и усмехнулся:       -Не знаю, как долго я ещё буду живым, но вот в том, что я ещё долго буду наркоманом  в этом я уверен. А даже если сдохну – мне плевать. Только, пожалуйста, не покупай мне самый колхозный и дешёвый венок на могилку. А то, зная тебя и твой вкус…       Я заржала и ударила его по коленям:       -Кто бы говорил, мужчина в рыболовной сетке!       -И в пиджачке!       -И в пиджачке, естественно!       Мы засмеялись, Костя включил какую-то музыку на фоне. Моментально появилось ощущение, что мы не в квартире Кости, а в клубе. При том в дорогом, но блядушном до невозможности.       -Костя, под такое только нюхать, плакать и ритмично трахаться.       Костя встал, заглянул на секунду в телефон  и снова заливисто рассмеялся:       -Так видишь, это не я такой испорченный, у меня просто музыкальный вкус располагает. Так, ладно, сиди тут, а я до машины сгоняю. Если всё таки музыка нужное настроение создаст, то таблетки и шмаль в тумбочке, всё в твоём распоряжении!       Костя быстро обулся и накинул на себя всё ту же ветровку, напрочь игнорируя висящую рядом тёплую куртку. И после того, как захлопнулась дверь, я смогла осознать, насколько в квартире Кости гнетущая атмосфера. В квартире не чувствовалась ни уюта, ни жизни, словно вообще здесь не жил человек, словно это была хорошо обустроенная фотостудия. Дорого. Свежо. Минималистично. И в то же время как-то пусто. Это действительно была не квартира, а так, ночлежка. И если квартира может многое рассказать о владельце, то сразу становилось понятно, что для человека не имеет значения место. Так, не квартира, функция, где хранится личная наркота, вещи и кровать.       Честно, меня пожирало любопытство. Да, любопытной Варваре на базаре нос оторвали, но меня, вообще-то, Кира зовут, так что я подошла к тумбочке и выдвинула один из ящиков. Ахуеть. В ящике, который я открыла, было столько таблеток, что сейчас где-то обогатилась одна фармацевтическая компания. Сверху лежали таблетки, которые покупаются в аптеках, но по рецепту. Вряд ли у Кости судороги, панические атаки и депрессия. Точнее, так: вряд ли у Кости зафиксированы врачом эти заболевания, чтобы выписывать таблетки. Столько таблеток. Курсом на пять лет, видимо. Где-то внизу ящика на меня глянула пара таблеток-смайликов, с забавными рожицами ярких цветов. Понято всё, в общем. Сначала ест психостимуляторы, чтобы почувствовать вкус жизни, а потом ест транквилизаторы, чтобы не колотило на утро. Сдохнет послезавтра, ясно.       Я резко закрыла ящик, налила себе ещё коньяка и выпила залпом. Нет, не дай бог я ещё сторчусь, тогда же вообще будет шоу. Да и вокруг меня не так уж и мало примеров того, почему наркотики – зло. Не круг общения, а ходячая антиреклама вредных привычек.       Сзади хлопнула входная дверь, оповещая о возвращении Кости. Я крутанулась на месте, разворачиваясь ко входу лицом, уже намереваясь пошутить про то, как он обокрал ближайшую аптеку. Шутка встала поперёк горла. Пошутить такое Косте можно было бы. Вот только в проходе стоял Лекс.       -Привет, кот. Хорошо выглядишь.       Так, ясно, мне даже рядом с наркотиками стоят нельзя – у меня уже галлюцинации пошли. Очень, кстати, реалистичные. Лучше бы у меня стены поплыли или пол начал разговаривать с потолком. Это хотя бы весело и красочно. А то сейчас из красочного только букет пионов в руках Лекса. Он протянул их мне, снимая куртку. Продолжая надеяться, что это Костя мне галлюциногены в коньяк подкинул, я приняла пионы.       -Ты…       -Откуда, как меня нашёл, не утруждайся. Кот, повторяю ещё раз, я знаю тебя лучше большинства людей на этом свете. Общаешься в ВУЗе ты только с Костей, так? Так. Написал ему, попросил об услуге, он согласился.       -И какая же цена услугу, если не секрет?       -Кот, секрет. Скажу так: пара надёжных людей, которые готовы пополнить его коллекцию любимых сладостей недорого. В курсе, что наркоманы душу продадут, лишь бы из размазоло посильнее? Вот он как раз к ним и поехал. А квартиру на час оставил мне, чтобы ты не убегала и нормально со мной поговорила.       Я обхватила себя руками, с неподдельным интересом рассматривая пол, лишь бы не пересечься с ним взглядом. А ещё до меня дошло, что я уже пьяная и не особо соображаю. Всё таки в коньяке что-то было намешано:       -Разве нам есть о чём разговаривать?       Мне было некомфортно до ужаса. Захотелось уйти, аккуратно прикрыв за собой дверь. Не хлопая. Хотелось уйти по-английски, без ссор и скандалов.       -О нас, кот, и о том, что вообще происходит. Я не хочу ругаться. Хочу спокойно с тобой поговорить. Ты выскажешь мне всё, что думаешь. Я тоже скажу, что у меня в голове. И мы должны будем прийти к единому решению.       -Должны?       -Скорее даже обязаны.       Лекс присел на диван, хлопая по месту рядом с собой. Я села, держа некоторую дистанцию. От взгляда Лекса не укрылась моя отстранённость, из-за чего он тяжело вздохнул:       -Я устал, кот, очень сильно. Я устал ссориться с тобой, устал делать вид, что всё хорошо, просто потому что мы вместе.       Я хмыкнула, наливая себе коньяка. Насрать уже, что в нём намешано, меня конкретно начало размазывать:       -Мне плохо с тобой, Лекс. Я тоже очень устала. И даже если мы сейчас с тобой придём к какому-то решению, то это всё бессмысленно. Мы снова поругаемся. И это никогда не прекратится, пока мы вместе. Я вижу в этой ситуации только одно решение – расстаться без обиды друг на друга. Лучше нам не станет, а вот хуже может быть. Я не выдержу этого, Лекс. Не смогу, потому что не хочу.       Лекс устало провёл ладонью по лицу, прикрыв глаза:       -Неужели ты считаешь, что всё настолько плохо, что мы только расстаться можем? Я думал, тебе дороги наши отношения.       Я отпила из бокала, стараясь не смотреть на Лекса:       -Зачем доламывать то, что и так уже сломано, так думаешь? Мне дороги наши отношения, и я тебя люблю, ты это знаешь. Но мне хочется просыпаться спокойно, знать, что меня не ждёт скандал. Я устала жить на пороховой бочке. А ты нет?       -Пока я тебя люблю, я буду готов бороться за отношения. Отношения – это труд, кот, при том очень тяжёлый. А взять и обесценить сейчас весь пройденный путь расставанием – жестоко и глупо, - Лекс посмотрел на меня и тряхнул головой. – Кот, одно твоё слово, и я исчезну навсегда из твоей жизни. Мне будет больно, мне будет хуёво, может, я начну употреблять или сопьюсь. Но это уже не будут твои проблемы. Мы не расстанемся с тобой друзьями, это я знаю.       Я посмотрела на него и задумалась. Ну, как, задумалась, постаралась сосредоточиться. Стены поплыли. Сейчас он не шутит: если я скажу, что всё кончено, то это будет окончательное решение. Мы потом не сойдёмся. Мы оба вымотаны этими отношениями настолько, что уже не похожи на тех одиннадцатиклассников, которые познакомились, решив покурить за гаражами. Мы с ним два энергетических вампира, которые найдут себе новых жертв. И мы продолжим бесконечно сравнивать: я каждого буду сравнивать с Лексом, а он каждую будет подгонять под меня. И мы будем несчастны по отдельности. Мы будем несчастны вместе. Из двух зол нужно выбрать меньшую. Вот только я устала выбирать.       Я откинулась на спинку дивана:       -Ты изменял мне? Когда ты уехал от меня к Лере, ты, правда, ездил на работу?       -Ответ повлияет на твоё решение?       -У меня нет решения, ты сам это понимаешь. Я просто хочу услышать от тебя правду хотя бы раз в жизни.       Лекс вымученно улыбнулся и заглянул мне в глаза:       -Я тебя люблю. Это правда.       -Это не ответ на мой вопрос.       -Я не люблю, не любил, и не буду любить никого, кроме тебя. И я никогда не променяю тебя ни на какую Леру, даже если она решит упасть мне в ноги. Я не изменяю своему выбору, кот. И это тоже правда.       Я разом опрокинула в себя стакан с коньяком:       -Почему я должна тебе верить? Почему?       -У тебя нет причин мне верить или не верить. Тут только твоё доверие. Я не хочу на тебя давить. Но, ответь, тебе хорошо со мной?       Я передразнила его:       -Ответ повлияет на твоё решение?       -Для себя я уже всё давно решил. Но я хочу услышать твоё мнение.       Я засмеялась:       -Да, мне хорошо с тобой. Чаще хорошо, чем плохо. Но те моменты тотального пиздеца настолько сильно перекрывают всё хорошее, что у меня нет однозначного ответа.       Лекс выпрямился и просиял:       -Кот, я понимал, что ты что-то подобное и скажешь. И только в одном я уверен на все сто процентов.       -В том, что ты придурок?       -В этом я уверен всего лишь на девяносто девять процентов, - Лекс достал из своего рюкзака небольшую бархатную коробочку и поставил её на стол перед диваном. – Мы с тобой очень многое пережили. И говорят, что любовь живёт три года. Я не знаю, так ли это, но проверить стоит. Открой, кот.       Я с удивлением посмотрела на него, отставляя коньяк. В коробочке оказалось тонкое серебряное кольцо, без камней и прочего. Змея, кусающая себя за хвост.       -Ты мне показывала это кольцо, и я думал, будет ли какой-нибудь достойный повод, кот, чтобы тебе его подарить. Я посмотрел значение. Уроборос – это  чередование разрушения и созидания, цикличность всего происходящего. Всё всегда возвращается на свои места. Всегда, кот. Постоянно. После каждого плохо наступает хорошо. Я купил его и подумал, что если мы выдержим три года вместе, то подадим заявление в ЗАГС. Будем решать проблемы столько, сколько это будет нужно. Но всегда возвращаться к нашему личному «хорошо». Потому что только тебя я вижу в своей жизни, как любимого человека. И если ты его примешь, то мы продолжим бороться за наши отношения. Если нет, то я навсегда исчезаю из твоей жизни. Либо да, либо нет.       -Победа или смерть?       -Да, кот, именно. Победа или смерть.       Я покрутила это кольцо в руках, всматриваясь в украшение. Мой ответ сейчас изменит всё кардинально. Мой ответ, когда в голове всё плывёт и перемешивается между собой. Но другого случая у него не будет. А мне некого будет винить в том, что дальше будет плохо. Это только моя ответственность.       Я повернулась к Лексу, надевая кольцо на безымянный палец правой руки:       -Значит, будем стремиться к победе, каким бы долгим не был путь.       Лекс ни секунды не думая сжал меня в объятиях, покрывая быстрыми поцелуями мою макушку:       -Я люблю тебя, кот. Никого никогда так сильно не полюблю.       -Прости меня.       -За что? – Лекс засмеялся, прислонившись лбом к моему лбу.       Я аккуратно взяла его за руку, проводя ногтем рядом с порезом от ножа:       -За то, что я истеричка. И за то, что я с ножом – как обезьяна с гранатой.       Лекс только крепче обнял меня, на выдохе сказав:       -За твоё «Да» я готов простить всё, что угодно. Даже если ты убьёшь меня. Хотя, ты уже это сделала. Довольно давно. Одним своим сучьим взглядом.