Грех

Грех. Давным-давно, в небольшом французском городке жил булочник. Его звали Пьер. Это был очень хороший булочник. К своим 30 годам он унаследовал пекарню, на втором этаже которой жил сам. Благодаря своему удачному делу он скопил небольшое состояние и уже подумывал о женитьбе. Каждое утро он долго мыл свои руки, надевал белоснежный фартук и колпак и заводил тесто. Его сдоба была великолепна! Весь городок шел покупать его нежнейшие круассаны, мягчайшие булочки и вкуснейшие пирожные. В общем, жизнь была хороша. А когда занимаешься любимым делом, да еще с таким успехом, то жизнь хороша вдвойне. Через несколько улиц от его дома жил кузнец. Тоже мастер своего дела, но речь не о нём. У него была хорошая жена по имени Жаннет, добрая женщина и пятилетняя дочка. Родители любили единственную дочурку и частенько баловали. Жаннет, конечно же, поучала свою Софи, но девочка не всегда была послушной. И была у неё привычка крутить в руках кусочки кузнечного угля, отчего руки ее постоянно были черны. Мать ругала ее за это, но избавиться от грязных рук не получалось. В конце концов родители смирились и стали ждать, когда малышка подрастет и сама поймет как это нехорошо. Соседи прозвали девочку "Софи-Уголек". Однажды Жаннет с утра собралась в булочную Пьера, и Софи увязалась за ней. Пока женщина делала покупки, Софи с интересом разглядывала выпечку. На больших подносах аккуратно были разложены булочки, такие ароматные и мягкие. Софи не удержалась и потрогала одну. Оглянувшись, она увидела занятых разговором взрослых и потрогала еще одну булочку, сильно надавив на нее. На булочке остался черный след. - Дитя, не трогай, пожалуйста! - Пьер заметил занятие девочки и сделал ей замечание. - Я ничего не трогала! - заявила она.- Ваши булочки грязные.- и она спрятала руки за спину. -Софи! - воскликнула мать, - веди себя хорошо! -Что, мама? Его булки и правда грязные! Вот смотри! Она схватила булку и бросила её на пол. - Грязная, грязная, вы печете грязные булки, месье! Никто не будет у вас их покупать! В Софи как будто вселился бес, она топтала булку и кричала как сумасшедшая. -Мадам, прошу вас немедленно увести свою дочь, и более её сюда не приводить! - возмутился булочник.- Я сам все уберу. Он отдал пакет с покупками женщине, махнул рукой в сторону двери. Софи выбежала первая и, плача, побежала по улице. - Сами вы грязные,- кричала она, размазывая черные потеки по лицу. Дома Жаннет раздела девочку, успокоила её и стала умывать. Но грязные потеки не смывались. И лицо и руки оставались черными! Женщина пробовала уксус, и щелок, и что-то еще. Руки разъело, но ничего не помогало. - Доченька, это ты замарала булочку, а потом еще и растоптала ее, признайся,- стала она умолять дочь. - Нет, мама,его булка была грязная, я не трогала ее. Я знаю, что кидать хлеб это грешно, но я...я...я не виновата…. Софи снова забилась в плаче. Пьер же в это время подмел пол, выкинул с сожалением пострадавшую булочку и решил забыть об этом инциденте. С улыбкой он вернулся к своему тесту, ловко накидывая на весы положенные граммы. Но как только он поставил противень с расстоявшимися булочками в печь, они мгновенно сгорели. До угольков. Опешивший булочник смотрел и не верил собственным глазам. Он вытащил испорченную выпечку и поставил новые протвини. С ними случилось то же самое. Пьеру казалось он сходит с ума. Ничего подобного в жизни с ним не случалось. Он завел новое тесто, налепил новых булочек и снова их постигла та же участь - они сгорели. - Проклятая девчонка, она испортила мне дело,- кричал вне себя Пьер и рвал на себе волосы. Вдруг осознав, что это может быть правдой, он затих и, подняв палец вверх, заговорил: - Да, да! Это все она, дочка кузнеца, или ее не менее вредная мамаша. Я не буду рассказывать, как он ходил к дому кузнеца, как устроил под окнами скандал, как жандармы еле увели его оттуда, как Софи с черными лицом и руками и Жаннет с ужасом смотрели из-за занавесок, как их муж и отец пытается успокоить булочника, как столпившиеся зеваки покручивают пальцами у виска… Пьер долго не мог успокоиться, он то смеялся диким смехом, то рыдал, проклиная судьбу и дочку кузнеца. На следующий день он продал дом торговцу тканями и ушел из города. В доме кузнеца беда задержалась тоже. Лекари и знахари разводили руками, говоря, что это какое-то колдовство или порча, но никто не мог ничего сделать, и даже посоветовать. Так прошло 12 лет. Однажды в город пришел сгорбленный старик. Он нашел заброшенный на окраине домишко и стал там жить. Странный старик прибрался в доме и стал делать хлеб и булки. Да-да, именно делать, потому что в печь их ставили руки соседки, добродушной и одинокой пожилой мадам. Домик выгодно стоял недалеко от тракта, ведущего в город, поэтому продажи пошли неплохо. Старик привел в порядок домик, и скоро сами горожане тоже стали покупать чудесную выпечку. В один из вечеров, когда на улице моросил дождь и все уважающие себя жители пили бордо у жарких каминов, в дверь старика постучали. В дом вошла девушка, в длинном плаще, со скрывающим лицо капюшоном. - Здравствуйте! Вы, наверное, не помните меня, господин булочник. -Добрый вечер, мадемуазель, боюсь, что не припоминаю вас, - ответил старик, вглядываясь под капюшон. - Зато я вас сразу узнала, как только услышала от матери про странного старика, который печет восхитительные булочки. Она откинула с лица капюшон. Симпатичное лицо было черным-черно. Когда она сняла перчатки, руки оказались такие же черные. -Почему-то я была уверена, что это вы, мсье Пьер, не так ли? -А ты наверное дочь кузнеца, Софи, кажется? -Да, вот видите, вспомнили...Я пришла просить прощения за ту злую выходку, которая испортила наши жизни, - тихо произнесла она, глядя в пол. Она упала на колени, подползла к старику и заплакала, обнимая его колени. -Простите меня, я очень вас прошу, пусть проклятие отпустит меня… Старик поднял девушку с колен, и посмотрел ей в глаза. -Дитя, ты хочешь моего прощения, но знай, я много думал про тот случай и давно простил тебя… Но что до того, что у тебя черное лицо и руки, то не моя вина, и помочь ничем не могу... Хотя почему? Я могу научить тебя печь такие же восхитительные булочки. Сам я этого, к сожалению, не могу. Софи вытерла слезы подолом плаща, и недоверчиво спросила: - Правда научите? - Конечно, дитя, у меня нет детей, которым бы было что передать, поэтому я с удовольствием научу тебя. Приходи завтра с утра и начнем. Еще заплаканная и шмыгающая носом девушка надела перчатки и капюшон, обернулась в дверях и сказала, смущенно улыбаясь: - Спокойной ночи, месье Пьер, до завтра. Домой она прибежала в лучшем настроении и прижавшись к материнской груди быстро-быстро заговорила: - Матушка, это он, это он, тот самый булочник, месье Пьер. Я же говорила, а ты не верила мне. А я сразу поняла, что это он. И я просила его прощения, и он простил меня. Но моя чернота - это мое проклятие, наказание за мой грех, это Пресвятая дева Мария наказала меня. А он простил...И ты знаешь,матушка, он пригласил меня утром, он научит меня печь! - Это очень хорошо, доченька, - проговорила Жаннет,- конечно же, сходи, он хороший человек, этот месье Пьер, и он сделает из тебя мастера. Так и получилось. Каждый день Софи ни свет ни заря бежала на окраину города к булочнику. Он показывал ей как заводить разное тесто, учил вымешивать его правильно, учил как формовать булочки разными завитками. В печь булки и хлеба теперь ставила всегда Софи. Девушка была очень аккуратной и прилежной ученицей. Вскоре Пьер почти перестал подсказывать ей, только подсчитывал сколько выпечки она наготовила за этот день. Брать деньги вырученные от продажи она отказывалась, а вместо этого брала несколько свежих булочек домой. И вот спустя 3 месяца, одним вечером, Софи перемыла всю испачканную посуду, и вдруг вытирая руки, она заметила, что ладони у нее белые! Она не поверила себе. - Месье Пьер, месье Пьер, что же это со мной? Посмотрите, руки отмылись! - Дитя, верно, они белые! Я так рад за тебя, своим трудолюбием и помощью старику, ты заслужила прощение Пресвятой Девы. Она схватила учителя за руки и закружила его в танце. -О нет,стой, дитя, я слишком стар для сих развлечений...иди лучше попробуй умыть лицо… - Ой, я про него совсем забыла, - она смущенно прикрыла лицо руками и побежала к рукомойнику. Лицо конечно же тоже отмылось, черные потеки с пеной легко сошли с лица с новой партией воды. - Спасибо, вам месье Пьер, я побегу, покажу матушке, пусть тоже порадуется,- счастливо засмеялась Софи и поцеловала старика на прощанье в щеку. -Конечно, беги, дорогая, у меня еще есть дела. Оставшись один, старик сел писать. Софи влетела домой как стрела. - Матушка, смотри, я чиста! Мать всплеснула руками, заплакала, прижала дочь к себе, и только бормотала: - Доченька моя, бедная моя доченька, наконец-то. Идем к отцу, покажем. А потом побежим к месье Пьеру, я стану ему руки целовать. Когда они пришли к булочнику, уже совсем стемнело. Дом был пуст. Камин горел, освещая и согревая пустое жилище. На столе стояла свеча, рядом лежало письмо. Оно было адресовано Жаннет и Софи. " Уважаемая мадам Жаннет, и моя дорогая Софи. Я вам больше не нужен. Очень хочу выразить вам сочувствие, за тот день, когда я ломился к вам с угрозами, но я был не в себе. Лучшее то что было у меня, моя работа, было проклято, вся выпечка которую я ставил в печь, просто сгорала до угольков в мгновение ока. Я был в ужасе, и я не знал что мне делать. Я бросил все и ушел из города. Сколько я бродил, не помню. Дни сменялись ночами, утра - вечерами. Я не знал времени года, не то что день недели. Я забывал поесть, да и деньги мои закончились. Придя в себя, я увидел что стал настоящим оборванцем. Я привел себя немного в порядок и попросил работу на мельнице в ближайшем городке. Мне не отказали, и я принялся за работу. Хлеб у хозяйки был неплох, но она мало его месила, и я осмелился подсказать ей, как исправить это дело. Она послушалась, и заметив, что я разбираюсь в этом, стала часто спрашивать моих советов. Однажды я даже самовольно решил поставить пару хлебов в печь...И что же вы думаете, булки моментально сгорели. Хозяйка же разозлилась и прогнала меня, считая, что я сделал это нарочно. Я ушел с мельницы и снова начал скитаться. Такой жизни я не желаю никому и так я решил покончить с ней. Недалеко от того места, где я находился, был старый мост. "Вот тут я буду заканчивать свои дни в одиночестве," - подумалось мне. Мысленно я возвращался в тот день, я видел, как Софи топтала булочку, как ненавидящим взглядом смотрела на меня. Мы неправильно повели себя оба, мадам Жаннет, мы должны были успокоить ее и во всем спокойно разобраться, дать ей возможность понять, как плохо она поступила, ребенок еще совсем был мал. Я нагрубил, вы обиделись, все остались при своем, и со своим проклятием... В ту ночь разыгралась страшная буря. Под мостом, укрывшись пожухлой листвой, я ждал чем она закончится. Внезапный удар молнии пришелся как раз в то место на мосту, где был я. Доски и бревна разлетелись в щепки, и меня накрыло огненной волной. Я просто умер, ничего не успев понять. Но и здесь проклятие сыграло со мной злую шутку, не давая мне попасть ни в ад, ни в рай. Я слонялся по тому месту призраком, неприкаянной душой. И вот вдруг я проснулся, погребенный грудой заросших щепок, оставшихся от моста. Ничего не понимая, я встал и пошел куда глаза глядят. Сколько прошло времени я не знал, и почему меня вернули в этот мир тоже. Тайком я взял немного одежды с веревки в первом попавшемся доме. Мне они были великоваты, но это лучше чем ничего. В городе я искал подработку за миску собачьей каши, и кусок кислого хлеба. Нет, мадам, я не жалуюсь, я принимал эту свою судьбу, и ждал куда она приведет меня. И вот я случайно увидел, как одна мама ругает свою маленькую дочь, за то, что она замарала свое платьице. " Вот будешь за свою неряшливость проклята, как Софи-грязный-уголек". Я подошёл и спросил ее, что это за проклятие такое. И женщина шепотом рассказала мне о Софи. Я сразу понял, что это ты, тебя ещё в детстве так называли, "Софи-Уголек". И я спросил, как мне добраться до моего бывшего городка… Ну вот остальное вы уже знаете. Я нашел этот домик. Во время уборки, под печкой я нашел старенький кувшин с маслом, бережно обвязанный тряпицей. Но вместо масла, в нем оказались монеты, серебро и золото, большие две горсти. Это был знак, что я на правильном пути, и это было первое вложение. Осталось дождаться тебя, дитя. И ты пришла. Мне было жаль тебя. Но я ничем не мог помочь тебе на тот момент. Всему свое время, и твое пришло. Ты очистилась и была прощена. Остатки денег можешь взять, они твои по праву, ты их заслужила. Прощайте, дорогие мадам Жаннет и Софи. Живите счастливо. А мне пора уходить, моя миссия на земле окончена." Печальные слезы катились из глаз матери и дочери. На белом кукольном личике, теперь не было ни одного мало мальски темного пятнышка. "Спасибо вам, месье Пьер, мы будем помнить о вас." И мама с дочерью покинули этот грустный одинокий дом. Когда дверь за ними закрылась, письмо старика рассыпалось в прах...