Серёжа, не болей

— Олеж, я прокусил губу, пока ломтик ел, — заныл Сережа из коридора, шумно топая. Олег, смотревший в свою очередь "Гадалку" по ТВ3 трагично вздохнул. — И что я могу сделать? — Для приличия спросил Волков, приглушая звук телевизора на пару делений. Разумовский не зря все это устроил, у него просто не бывает никогда. — Поцелуй. Если поцеловать — пройдет, — ехидно ухмыляется Сергей, давя кашель в кулаке. — Серёж, при всем моем уважении… — Только уважении? — Разумовский двусмысленно дернул бровями, подползая ближе к Олегу. — Хорошо, при всем моем уважении и любви к тебе — нет. Ты болеешь, а если еще и я с соплями слягу, мы умрем тут. — Ты выставляешь меня не хозяйственным, Олег, мне это не нравится, — Серёжа хитро сверкнул глазами, щурясь подозрительно. — И я не сопливый, ясно тебе? — Сопливый, сопливый, — спорит Волков, кивая головой, будто это заставит Серёжу поверить. Ха-ха трижды ха. — А раньше ты меня и сопливым любил. Вот так вот бывает, когда теряешь деньги и власть. Ты был со мной только из-за выгоды. Какое кощунство, Олег, какое предательство! От тебя я такого никогда не ожидал, — трагично взвыл Разумовский, прикладывая ладонь ко лбу и принимая более драматичную позу. — Да-да, — отмахивается Волков, даже не слушая температурный бред этого сумасшедшего, полностью обращаясь в слух. Таисия сейчас проговаривала заговор, который нужно произносить каждый день в течении двух недель. Это мужчину интересовало больше, нежели сценка Сергея Разумовского из яслей. — Олег! — Фыркает недовольно Серёжа, больно пихая Волкова в плечо. Тот в свою очередь шипит, судорога пронимает руку, и он морщится. — Спасибо, Серый, — хмурится он, теряя, в прочем, весь интерес к сериалу. Порчу что ли ему на Разумовского навести? — Прости, — несчастно вздыхает Сергей, дуя губы. — Я не хотел, — и это почти искренне, что удивительно. — Обязательно отмечу этот день в календаре, Серёж, — отзывается Волков. — Не нужно было не обращать на меня внимания, Олег, и тогда никто бы не пострадал. Ни мое хрупкое сердце, — он откидывается на спинку дивана, приоткрывая один глаз, дабы пронаблюдать реакцию мужчины. — Ни твое здоровье, — он видит, что Волков даже не оборачивается на него и это уже начинает бесить. — Олег! — Ты всегда становишься таким невыносимым, когда болеешь? — Волков выключает телевизор, складывая руки на груди. Господи, ни минуты покоя в этом доме нет. — Это у тебя нужно спросить, — улыбается Серёжа ласково. Ну, как улыбается… Лучше, конечно, сказать, язвительно скалится, но "улыбается" тоже подойдет, да. — Сережа, давай так, я тебя целую и продолжаю заниматься своими делами, хорошо? — Идет на уступки Олег, молясь всем Богам и не только, чтоб не заразиться от мужчины. — Какими делами, Олеж? — Смеется Разумовский, утыкаясь лицом в шею Волкова. — Ты смотришь ТВ3, Олег. Это антинаучно. — Да, я помню. Ты мне эту лекцию зачитал еще в седьмом классе, спасибо, не начинай. — Тебе нравится меня слушать, — говорит Серёжа вполне убедительно, но Волкову слишком нравится доводить Сергея. — Нет, — Олег скашивает взгляд чуть в бок, наблюдая, как заливается алым Разумовский, едва не вскипая от возмущения. А затем целует. Слюняво, по-детски, просто касаясь губами чужих губ. Серёжа наконец замолкает.