лесная фея

***

      день чествования великого имени барбатоса, луди гарпастум, — это пятнадцать дней беспрерывной поэзии, музыки и вина. сколько бы люди ни устраивали глубокие дискуссии о понятии свободы, лишь единицам дано понять истинный смысл, вкладываемый в неё самим ветреным, во всех смыслах, архонтом. для большинства жителей нынешнего мондштадта суть праздника давно утеряна, во главе фигурируют лишь весёлые празднования и свобода — жирными буквами — на каждом шагу со своим поверхностным понятием и потаённым двояким смыслом.       но кого это вообще волнует, когда каждая улочка наполнена ароматом спелых фруктов, только испеченной курочки в морковном соусе, крафтового пива и небезызвестного вина прямиком из винокурни? гостиницы и рестораны, лавочки и небольшие группы бродячих торговцев, танцоров, певцов, жонглёров, учёных зазывают тебя каждый по-своему: яркими праздничными вывесками, громким голосом зазывалы, дружелюбными улыбками, интересными побрякушками, ласкающими слух мелодиями и интересными иностранными диковинками… куда ни глянь, ни обернись — повсюду шум и гам, приятный, укутывающий тебя в свой энергичный безостановочный темп и колоритную атмосферу. аккуратно простриженные кусты и деревья, пестрящие всеми цветами вывески и украшения, развешенные на каждой двери уникальные гарпастумы — неотъемая часть праздника, заслуживающая отдельного упоминания… свобода в выборе своего собственного гарпастума является чем-то чрезвычайно важным для жителей города, подчёркивающая индивидуальность каждого. ветряные астры, сессилии, валяшки, одуванчики и многие-многие другие виды традиционной мондштадтской растительности — что именно ты считаешь истинным гарпастумом? не столь важно даже, если твоё мнение расходится с мнением остальных — просто наслаждайся бессонным городом, его тёплыми огнями и сакральным духом свободы, витающим в воздухе устойчивым ароматом наравне с одуванчиковой достопримечательностью города!       молодой синеволосый мальчик, самоотверженно бросившийся в толпу, разглядывает каждого нового человека, удивляясь «разношёрстности» иностранцев: вот и громкие торговцы из ли юэ, яркие и запоминающиеся циркачи всех мастей из натлана, города огня; утончённые певцы из фонтейна, обменивающиеся опытом с местными бардами; единицы совсем зелёных студентов и наслаждающихся молодостью бродячих путешественников, забредших в торопливый мерцающий муравейник.       вниманием парнишки завладевает толпа людей, окружившая что-то определённо интересное, и он, поддаваясь непрерывному потоку, движется ближе к цели. протискиваясь средь восхищённых зрителей, кэйа созерцает удивительную картину: молодая девчушка, румяная, с большими живыми глазами, отдаётся чёткому такту аккомпанирующего ей мальчишки с небольшим барабаном. традиционная праздничная одежда сумеру в этой обстановке выглядит более необычно, потому приковывает взгляд. парнишка акцентирует внимание на каждой побрякушке: бусы, ручные и ножные браслеты, цепочки из золотых монет вокруг головы, множество пестрящих колец и серёжек. побрякивающие в такт мелодии, они идеально дополняют движения молодой танцовщицы. она ловко держится сомкнутыми ногами на цыпочках, несильно сгибаясь в коленях, и поочерёдно резко подкидывает бёдра вверх, мастерски — не сдвигая с места видимую часть живота. она, несомненно, любит своё дело, с головой отдаваясь мелодии и выполняя искусные движения. попеременно вращает кисти и локти кругами: то одной, то второй рукой, поворачивая голову вслед за действующей… вдруг толпа заходится новыми восторженными криками, когда на местах, где она только что проводила рукой по воздуху, из камня вырастают гибкие тонкие лианы с экзотическими бутонами сиреневого оттенка. девушка довольно ухмыляется аплодисментам и переходит на полную стопу, отводит таз назад, ловко прогибая поясницу, плавным движением бёдер соблазнительно описывает окружность и резко возвращается в исходное положение, ускоряя темп тряской живота. возводит кисти над головой, аккуратными тонкими пальчиками выводя в воздухе незамысловатые узоры, и резко опускает вниз. девчушка поднимает лишь правое бедро и выдвигается вперёд, наступая на публику, после чего опускает с последующим поднятием левого. плавно движется по оси небольшого круга, резко подкидывая бёдра. мелодия напряжённо наращивает темп и резко прерывается. она останавливается, наклоняясь туловищем вперёд, и озорно подмигивает. музыка продолжается вновь, и танцовщица трясёт небольшой грудью, сопровождая это резкими движениями плеч и лёгкими наклонами из стороны в сторону. рассматривает блестящими искорками каждого зрителя, располагая к себе беззаботной игривой улыбкой, и вдруг останавливает свой взгляд на вмиг порозовевшем кэйе. не сводит хитро прищуренного взора, словно танцует исключительно для него. лиана опутывает его руку, распуская совсем близко к лицу молодые цветы с едва ощутимым лёгким ароматом. спустя некоторое время музыка вновь резко обрывается, и девчушка, тяжело дыша, топает ножкой о вымощенную камнем площадь и улыбается от уха до уха. толпа взрывается громкими аплодисментами, криками и свистом, а она, подхватив мальчишку-музыканта под руку, молниеносно скрывается в бушующей толпе. кэйа дёргается вслед за ними, но лиана крепко, но мягко удерживает его на месте. парнишка раздосадовано шикает на растение, провожая возбуждённым взором удаляющиеся спины ровесников. постепенно люди расходятся дальше по своим делам, идут изучать новые диковинки луди гарпастум, а он стоит посреди улицы, расфокусированным взглядом сверля горизонт.       парень слоняется без дела до самого обеда, разглядывая сувениры на прилавках и пробуя особенно вкусные сегодня деликатесы мондштадта. сколько бы интересного он сегодня ни созерцал: вживую поглощающих огонь мужчин; сверкающие на ярком полуденном солнце драгоценные камни; животных целиком из воды, развлекающих толпу во время изящных выступлений — ничто не сравнится с поистине волшебной танцовщицей прямиком из сумеру. танец живота — культурное достояние народа дендро стихии, считается чем-то большим, чем просто соблазнительными движениями симпатичных девушек под зажигательную музыку. он один из самых древних и загадочных видов танцевального искусства. его история окутана загадками и тайнами. восточная культура всегда привлекала своей красотой и особенным шармом.       луди гарпастум всегда больше смахивает на «день открытых ворот», нежели на сокровенный праздник мондштадтцев. тем не менее, подобные развлечения помогают налаживать отношения с другими странами тейвата. порой на ярмарках можно лицезреть могучих, но прирученных зверей снежной и их традиционные блюда или профессиональные выступления самураев из инадзумы, их великолепных рассказчиков, которые, кажется, знают обо всём на свете.       погруженный в свои мысли, кэйа шагает по освещенной тёплым закатным солнцем главной площади. аккуратная зелень и идеальные архитектурные достопримечательности бросают точёные тёмные тени на персиковое освещение. певчие птички уже не стараются заглушить шум музыкантов со всех углов, лишь обиженно поддерживают мелодии причудливыми высокими нотами. здесь, рядом со статуей почтенного барбатоса, не столь много людей, но в кэйю всё равно умудряется кто-то врезаться. он воинственно поднимает голову, готовый испепелить нарушителя взглядом по-детски живых, синеватых омутов, но натыкается на знакомое веснушчатое личико. она смешно кивает самой себе несколько раз и весёлым тоном обращается к парнишке. — я тебя помню! ты… ты тот парнишка! ну, помнишь меня? — не удержав себя от глубокого эмоционального порыва, она потряхивает его за плечо одной рукой, заглядывая в глаза. — помню, — вновь покрывшись румянцем, бормочет он и отводит взгляд. как же тут забудешь… — ты так смотрел на меня тогда! — словно нарочно его смущает, — меня, кстати, фирэль зовут, — возбуждённо выдаёт девочка, но уже отстранившись. — кэйа, — без энтузиазма, стушевавшись, представляется он в ответ, предпочитая рассматривать собеседницу и её причудливый наряд, побрякивающий от каждого движения.       повисает некое подобие неловкого молчания и абсурдная игра в гляделки. не выдержав бездействия, новая знакомая буквально впихивает ему в руки потёртую фляжку и, хихикнув, убегает восвояси. — это мой подарок за внимание, традиционный алкогольный напиток сумеру — змеиная настойка! обязательно попробуй, иначе я зря своей головой рисковала, — игриво бросает напоследок фирэль и вновь умело скрывается в толпе.       теперь кэйа окончательно выпал из привычной ему неторопливой реальности, будучи буквально сметённым этим ураганом чувств и эмоций. в нос вновь ударяет уже более резкий цветочный запах, и он опускает взгляд на лиану, повязанную на его тонком загорелом запястье, с прекрасным, сиреневым в розоватую крапинку, молодым бутоном. говорят, в чудных оазисах сумеру растения живут особенно долго… встретит ли он эту взбалмошную танцовщицу до того, как он завянет?

***