Двадцать девятое

Двадцать девятое. По идее, сегодня должна быть репетиция, и Сяо более чем уверен, что Дилюк будет вне себя от ярости, когда просечет, что им не хватает ударника. Честное слово, Сяо бы пошел туда, оказался бы на месте раньше всех, если бы не одно маленькое "недоразумение", сидящее на середине дивана, ласково завернутое в плед цвета хаки, играющее на приставке в "Геометрию Дэш" и тихонько ворчащее себе под нос каждый раз, когда кубик вновь и вновь врезался в шипы на своем пути, и мелодия прерывалась. Из колонки где-то на трети громкости доносился "Парень из Беверли-Хиллз" - по словам "недоразумения", он часто слушал песни Клэр Розинкранц в попытках успокоиться. "Подхватывая связку ключей, Сяо натягивает на голову капюшон - сегодня он выходит куда позже обычного. Венти давным давно умчался из дома на место репетиции, крича вслед проснувшемуся в три часа дня соседу из комнаты напротив, чтобы тот догонял. Ага, сейчас же. "— Не стоит затягивать с курсовой до последнего," — вздыхает Сяо, мысленно стукая себя по голове кухонной лопаткой, как это любил делать Альбедо, когда его сожитель азиатской наружности вновь объявлялся на завтрак ближе к вечеру. Потом приходилось выслушивать лекции о важности здорового сна от Итэра, пока тот самый Альбедо любовно сверлил взглядом возмущенного жениха. Темноволосый кладет ладонь на ручку, как вдруг слышит звонок в дверь, а после тихое постукивание. Какой же здесь противный звонок. Сяо медленно приоткрывает дверь, выглядывая в появившуюся щель. Снаружи крупные хлопья снега кружатся в вальсе, мягко оседая на красно-белых волосах невысокого парня, казавшегося совсем крохотным в массивном бордовом пуховике. На голову натянута "лягушачья шапочка". На алой прядке волос красуется невразчная заколка оливкого цвета. На ресницах осело несколько снежинок, а лицо украшала невинная улыбка. Как же... Умилительно. — Впустишь? Просто... — тихо спрашивает парень снаружи, нервно сжимая ручку крупного чемодана и стараясь не дрожать из-за терпкого декабрьского мороза. Пока он дотащил чемодан до этого дома, ноги будто ампутировали. Сяо, хмуря брови и не дожидаясь, пока друг придумает объяснение своему внезапному появлению, хватает того за рукав пуховика и грубо втягивает в помещение. Гость, опираясь на стену, потихоньку начинает снимать верхнюю одежду, когда на глаза барабанщика попадаются потрепанные черные конверсы. Когда-нибудь Казухе обязательно влетит от него за такое, потому что только самые отбитые люди, по мнению Сяо, носят такую тонкую обувь в разгар зимы. — Просто... Они решили в этом году провести время со старшим, хе-хе... Хотя назвать его отбитым язык не поворачивается. Каэдехара Казуха, второкурсник филологического, максимум контактировал только с Итэром да Бэй Доу, преподавателем пар по физкультуре в их университете. Отстраненный, нелюдимый, словно крепость, к которой не подступиться. Каким же образом Сяо удалось поладить с этим поэтом-скейтером не мог понять даже он сам, учитывая его собственную замкнутость. Но на удивление, предсказания его светловолосого соседа с косичкой сбылись - общество Казухи как-то "разбавляло" мрачную ауру азиата. Установить контакт оказалось трудной задачей, но со временем никто из них не пожалел о встрече. С души Итэра словно сняли камень, когда тот заметил, что Сяо перестал быть извечным занудой и врединой, придирающимся к каждой мелочи. Казуха частенько таскал Сяо с собой по секонд-хэндам, в обычные продуктовые, или, например, за новой доской, когда его отец ломал старую в порыве гнева. Когда тому везло поймать Сяо во время очередного бодрствования до пяти утра и работы над своими партиями в песнях, тащил старшекурсника на набережную встречать рассвет, а потом, дождавшись открытия кофеен, предлагал взять по стаканчику латте. Барабанщик постоянно отказывался, вместо этого предпочитая американо без сахара, на что Казуха корчился, презрительно поглядывал на стакан своего знакомого и приговаривал, что это пойло для мазохистов и прислужников Дьявола. А потом Кэедехара решил спросить, есть ли у Сяо страница в Твиттере. Так темноволосый и узнал о том, что его новоиспеченный друг пишет стихи, и, прочитав несколько из них, решил предложить Дилюку и Венти в качестве текстов для песен. Парень до сих пор с улыбкой вспоминал забавную реакцию второкурсника с красной прядью на его предложение и знакомство с их вокалистом-алкоголиком. С тех пор Казуха стал частым гостем в их студии, и Сяо все больше убеждался, что они с Венти как две капли воды, правда, Каэдехара не был таким назойливым и знал, когда нужно было остановиться в рассказе, чтобы не надоесть собеседнику и не оставить впечатление безостановочно болтающего дурачка. Каэдехара был из тех, с кем было "приятно просто помолчать". Тишина не давила, если заканчивались слова, не становилось неловко. Сяо давно не чувствовал такой легкости в общении с кем-то..." — Чего не пошел к Бэй Доу? - потягивая через трубочку банановое молоко, барабанщик выкладывает на тарелку брауни с белым узором в виде звездочки с одной стороны. — Ну... Ты же сам понимаешь, у нее там мутки с историчкой, и все дела. Не хотелось бы нагружать их в Новый Год своим присутствием. — Тут живем не только мы с Итэром и Венти. Не думаешь, что ты нагрузил бы Альбедо? - фыркает Сяо, потирая один глаз, и поставил еду на журнальный столик рядом с диваном. — Хм... — Казуха чуть больше заворачивается в плед, откладывая приставку в сторону и склоняя голову вперед. Из груди вырывается нервный смешок, в то время как пальцы сжимают ткань горчичного свитера. Да, он ведь даже не подумал об этом. Опять будет доставлять сплошные неудобства, как и отцу с мачехой, — Рядом с тобой я более менее спокоен. Если что, я мог бы спать в гостиной, а есть, допустим... Покупать себе еду в магазине на стипендию, пока не найду подрабо— — Прости, - со вздохом прерывает торопливые рассуждения Каэдехары Сяо. Опять надавил на больное, дурень, - Ты можешь спать в моей комнате, я не против потесниться. Да и Альбедо... На самом деле, он довольно добрый и заботливый, можешь расспросить на его счет Итэра. Парень приземляется на диван рядом с Казухой, закидывая в мусорку коробку от молока, и смотрит в потолок, отклоняя голову назад. М-да уж, сложно же у его друга с семьей. Спустя примерно минуту молчания, Сяо, сглатывая, подтягивает маленький кокон цвета хаки ближе, как бы укладывая на себя, и зажимает в кольце рук. Барабанщика редко когда пробивает на что-то вроде объятий, так еще и ситуация, когда он является инициатором - нечто из ряда фантастики. Темноволосый мягко целует парня в макушку, и боится, как бы Каэдехара не решил пошутить на этот счет. И как на зло... — За эти два года... Я когда-нибудь говорил тебе, что ты солнышко? - тихонько бормочет второкурсник, поудобнее устраиваясь на парне, словно на подушке. — Заткнись уже, - шипит барабанщик, пока его щеки предательски краснеют в ответ на слова Казухи. Уверенности ему не занимать, в этом Сяо убедился на все сто процентов. Как-нибудь позже они обсудят эту жалкую попытку в признание, однако сейчас лучше просто помолчать, наслаждаясь приглушенным ароматом ванили, витающим в гостиной. Ах, точно, двадцать девятое декабря же на дворе. Надо будет сходить за подарками для старых и новых соседей...