Семейные узы, как переплетение судеб...

«… Мой мир разбивается на мелкие кусочки, стоя на мосту, ты стоишь и смотришь в темноту, один шаг и, расправив крылья, ты взлетаешь, как птица…» Сяо Чжань Придя домой, я закрылся в нашей комнате с Ибо. Мне нужно все обдумать и решить для себя готов ли я вновь впустить в жизнь Ибо этого чертового Эда. Я плюхнулся на кровать и, заложив руки за голову, стал вспоминать, наше возвращение в этот дом. И первое, что всплыло это возмущение Ибо по поводу того, что мы вновь будем жить вместе, в этой комнате. Я был растерян его реакцией. Я думал он скучал по нашим посиделкам, но видимо за то время, что мы жили врозь, он отвык от меня. Ибо устроил скандал, что почему это мелкий А Юань будет жить в отдельной комнате, а он ютиться со мной. В тот день отец Ибо прилюдно залепил пощечину Ибо. Вечер был тяжелым. Ибо после этого исчез на чердаке, где заперся и не выходил до самого завтрака. Я пытался с ним поговорить и достучаться до него, но в ответ я встречал лишь штыки. Сидя на лестнице, ведущей на чердак, я слышал, как он шепотом с кем-то разговаривал, а я и не догадывался, что у него есть друзья. Ведь Ибо никогда не приводил никого к нам домой, мы не слышали, чтобы он с нами делился своими историями. Ибо закрылся настолько сильно, что мне стало обидно. Я думал, что я ему близкий человек. Но видимо кто-то другой подобрал к его душе ключик. Но, я все равно не откажусь от него. О, нет, что мое, то мое. Лежа в кровати, я с яростью сжал кулаки, и решил привести Ибо как-нибудь на спортивную площадку, где играл Эд и Эл. У меня в голове созрел план, я покажу всем, кто для меня Ван Ибо. Я зло ухмыльнулся. Мы потихоньку обживались в этом старом городе, в нашей комнате. Ибо все чаще пропадал на своих гонках, а я вновь увлекся слежкой за вишней. Все чаще и чаще он стал появляться в моих снах, а я вновь просыпаюсь с диким желанием секса. Хорошо, что сейчас есть Ибо поблизости и можно под утро забраться к нему в постель, и, обняв его со спины, вдыхать свежий аромат мяты. Ибо с просони был таким податливым и порой не отказывал мне в близости. Я был счастлив. Через своих знакомых я выяснил на каком курсе в какой академии Эл учиться, и каково же было мое удивление, когда я узнал, что мы будем учиться в одной академии, хорошо, что у него последний курс. Еще непонятный знакомый Ибо. Как же я зол, Ибо только мой не хочу его ни с кем делить. Ван Ибо Такое спешное возвращение в старый город, в старый дом, стало для меня, как гром среди ясного неба. Не хочу уезжать, ничего не хочу. Меня поддержал Куань. Мое спасение, мой ангел. Сборы вещей, перелет и я вновь стою на пороге дома, на меня нахлынула волна воспоминаний от приятный до побега из этого города, от этого запаха, от воспоминаний и эмоций кружилась голова, и сердце бешено стучалось. Я не знал, что меня ждет в будущем, и эта неизвестность меня немного пугала. Сейчас переступая порог дома, я погружаюсь вновь в старый мир, мне хочется развернуться и убежать, но нельзя. Ван Цзин радостно сообщил мне, что раз этот дом гораздо меньше того, где мы жили, то мне придется делить комнату с Сяо Чжанем. — Нет! Отец! Я не согласен! — Закричал я. На мои крик в ступор даже Сяо Ан встал. — Твоего мнения никто не спрашивает, я сказал, что вы возвращаетесь в свои комнаты, а малыш А Юань будет жить в отдельной маленькой комнате. — Да, конечно, А Юаню и Чжаню всегда достается все самое лучшее, а мое мнение никого никогда не интересовало, ведь так отец. — Я был зол, как никогда. Мне было так обидно. — Ван Ибо! — кричал отец. — Я сказал и точка. — Я ненавижу тебя отец, А Юаня, и всю твою семью! — Кричал я, смотря в глаза отцу. И резкая пощечина обожгла мою щеку. Я пошатнулся, но не упал. Из глаз мигом полились слезы. Ненавижу омежью сущность. Но мне было так больно не физически, а в душе. В душе очередной раз все разрывалось на тысячу кусочков. Осколки, которой больно ранили меня. — Ненавижу! — сказал я и, срываясь на бег, убежал на чердак. Я уже не слышал, что там кричал отец. А может я и слышал, но не хотел услышать. Пусть будет так. Я… Я пулей по лестнице ворвался на свой чердак, и запер дверь за собой. Волна обиды и боли нахлынуло на меня. Зайдя в это пыльное место, я оглядываюсь, и взглядом нахожу свое любимое кресло. Тут все осталось на своих местах, как и тогда давным-давно, когда я прятался от отца. Единственно, что появилось это неизвестная коробка. Не знаю кто ее сюда принес, и почему она стоит на моем любимом кресле. Я поднимаю ее, чтобы освободить себе место, но дно коробки неожиданно рвется и на грязный пол чердака сыпется какие-то фотографии. Я беру одну из них и на глазах вмиг выступают слезы. С фото на меня смотрит белокурый мальчик, которого на руках держит отец, трепетно и нежно прижимая к себе. Я не выдерживаю и собираю остатки фотографий в коробку и задвигаю ее вглубь чердака, только одну фотографию бережно прячу в карман куртки. Я забираюсь с ногами на кресло, сижу какое-то время, не думая ни о чем, и почти не дыша. Наверное, так будет лучше, если я исчезну. Все вздохнут с облегчением без меня. Трясущимися руками набираю смс в WeChat Куаню. Ибо: «Если я исчезну, ты заметишь это?» Как только я отправил буквально через минуту у меня зазвонил телефон. Я нужен Куаню. — Что случилось? Я выезжаю, ты где сейчас? — Я дома на чердаке. — Я слышу, как в трубке облегченно выдыхают. — Прости, что заставил тебя волноваться. — Что произошло? — Меня ударил отец. — За что? — Я сказал, что не хочу…- всхлип, выдох-вдох… — не хочу жить в комнате с Чжанем, но меня никто не хотел слушать и слышать. Мы долго разговаривали с Куанем по телефону, я не задумывался о том, что он может быть занят или я не вовремя. Куань, всегда был рядом, в любую минуту. Поговорив с ним и частично приведя свои мысли в порядок, я заснул, укутавшись в свою куртку. Я не заметил для себя, как заснул и проснулся с первыми лучами солнца, которые так настойчиво светили мне в глаза. Ладно, буду покорной овечкой, которой они так хотят видеть. Я, как ни в чем не бывало, веселый спустился с чердака в гостиную, где моя счастливая «семья» завтракала. — Доброе утро мой любимый отец, — я подхожу к нему и целую его в щеку. — Доброе утро Сяо Ан и мои любимые братья, желаю всем нам приятного аппетита. Игра в жизнь, игра в эмоции. Отец от неожиданности роняет палочки на стол те со звоном катятся на край стола. Первым подал голос Сяо Ан: “ Доброе утро, Ибо, садись кушать». И вся наша «дружная» семья завтракала в полном молчании, все смотрели на меня, как на диковинную куклу, а я с удовольствием завтракал. Позавтракав я, с шумом отодвигая свой стул, выхожу из-за стола. От этой игры у меня внутри все было не по себе и еда стала комом. Я ел и не чувствовал вкуса еды. Мне нужно в мою комнату, черт не в мою, а с Чжанем. Я вышел из столовой и, поднявшись по лестнице, открыл дверь в нашу комнату. Комната встретила меня запахом шоколада с ванилью. Моя кровать встретила меня на прежнем месте, рядом с ней стояли мои не разобранные чемоданы, а на столе стоял рюкзак с моими учебниками, тетрадями и ноутбуком. Я тяжело вздохнул, окинув объем работы, и не нашел ничего лучшего чем лечь на кровать отвернувшись к стенке и прикрыть глаза. Музыка в ушах и погружения в планы на гонки, я не заметил для себя, как в комнату вошел Чжань, как прогнулась моя кровать, и только, когда мой затылок опалило горячее дыхание я вздрогнул. Я знал, что это был Чжань и я знал, что он хочет. Но почему он никогда не спрашивал меня хочу ли я его именно в этот момент, но кого когда-то интересовало мое мнение? Я замер и почти не дышал, может, если он поймет, что я сплю он отстанет от меня. Но Чжань не унимался. Его горячие руки обнимали меня, его пальцы пробрались под мою футболки. Чжань гладил мой подкаченный живот, и как бы невзначай задевал мои соски. Волна мурашек пробежала по моему телу. Горячее дыхание опалило мое ухо. — Ван Ибо — ты только мой! — Настойчиво шептал мне он. Я нервно сглатываю и хочу оттолкнуть его от себя. Мне никогда не нравились такие разговоры, но он лишь сильнее притягивает меня к себе, сжимая в своих тисках, второй рукой он больно сжимает мой член через спортивные штаны. — Ты сошел с ума. — Да, ты сводишь меня с ума. Твоя непокорность, твой холод, ты мой наркотик. — Отпусти меня. — Нет! Чжань своими зубами впивается в мою шею. Резкая боль пронизывает мое тело. Я пытаюсь вырваться, но у меня не получается. Его цепкие руки впиваются в мое тело, оставляя на коже следы. Отмечая про себя, что, скорее всего, будут синяки. — Отпусти меня! — Нет! Я ощущаю его возбуждения своей попкой и я боюсь. Я сейчас не готов с ним заниматься сексом. Но Чжань прет на пролом. На мгновение он отпускает меня из цепких лап и одной рукой сдергивает с себя свои штаны, а затем и мои. На меня накатывает паника. — Чжань, прошу тебя не надо, давай я тебе отсосу. — Нет, я хочу, чтобы ты запомнил, кому ты принадлежишь и только кого ты должен любить. А любить ты должен только меня. Я сопротивляюсь, но у меня не получается. Он провел своими пальчиками по моей дырочке и резко толкнулся туда сразу двумя. — Отпусти. — Я сопротивляюсь. Чжань не любит, когда ему отказывают. И он не находит ничего лучшего, как резко переворачивает меня на живот заламывая руку за спину. Дальше все было, как в тумане. Боль, поцелуи, укусы, мой зажатый рот, толчки и оргазм Чжаня. Слезы из глаз и мокрая моя подушка. Чжань лежит на мне сверху, отдыхая от оргазма, приводя свое дыхание в норму. — ТЫ МОЙ! ТЫ ТОЛЬКО МОЙ ВАН ИБО! Горячие слезы и тихие всхлипы, я должен быть сильным. Я должен быть сильным. Мне не больно. Горячие поцелуи Чжаня и вновь его голос. — Прости, меня Ибо. Прости… Я сорвался… — Тихим и спокойным голосом шепчет мне Чжань.