Клубок красных ниток

Бессонница — беспощадное и жестокое явление. Подвергает организм стрессу, медленно и незаметно убивает его. Линч, знакомый с ней уже очень давно, проклинал все успокоительные и снотворное, которые не помогали. Он раз за разом боролся, зная, что придётся сдаться, терпеть несколько дней пугающие галлюцинации, а после в какой-то неожиданный момент вырубиться. И это вновь произошло. В очередной раз. Но эта бессонница была какой-то особенной. На удивление спокойной, будто каждый новый день — обычное утро после здорового восьмичасового сна. Будто затишье перед бурей… Егор старался это игнорировать, а когда фантазия совсем разыгрывалась, он успокаивал себя: «Так, спокойно, я просто себя накручиваю! Это обычная бессонница, просто привык уже. Скоро как обычно вырублюсь часов на двенадцать, проснусь и снова буду нормально спать. Как всегда…» Но дурные мысли всё равно его преследовали. Он пытался избавиться от них работой. Почти не отходил от компьютера, строчил целыми сутками статьи, в который раз пытался убедить мир в реальности различных тварей, злился, когда ему не верили, бесился, нервничал. Один раз даже чуть не разбил клавиатуру. И еле сдержал желание разнести весь дом к чертям, особенно когда на это подталкивали голоса: «Ну же, давай! Шуми сколько влезет — тебя всё равно никто не услышит! Ты — никто и всегда был никем! Никому нет дела, ничтожество! Просто разбейся уже об стену, сделай одолжение бедолагам вокруг тебя!..» Их Линч тоже старался игнорировать. Отвечать-то без толку — перекричат и продолжат ещё громче. И вот, Егор уже который час сидел за написанием очередной статьи, как вдруг почувствовал усталость. Он даже собрал все силы, чтобы улыбнуться в честь этого. Бегло прошёлся изумрудными глазами по тексту. Уже который абзац был закончен, оставалось последнее, пусть и длинное, предложение. Обмякшие пальцы неуверенно легли на клавиатуру, быстро застрочили по клавишам, но вдруг замерли. Казалось, кто-то схватил Линча за руки, не давая шевельнуться. И в глазах стало темнеть. «Грёбанные галлюцинации… Я ведь уже залипаю, оставьте меня, мать вашу! Если бы здесь был Джон, я бы их видел?» — мысленно взвыл Егор. Непослушное тело шумно упало на стол, тяжёлые веки медленно опустились, погружая мир в темноту. Линч постепенно заснул. Пробуждение с первых секунд показалось странным. Егор не сидел, как при отключении, а лежал. И лежал на чём-то мягком, гладком, но упругом. На чём-то вроде матраса или дивана. «Джон приехал, что ли?» — промелькнула одна из сотен быстро сменяющихся мыслей, которую удалось поймать на несколько секунд. Линч с трудом разлепил глаза, осмотрелся немного и понял, что находится не у себя дома. Шторы задёрнуты — защищают комнату от навязчивых солнечных лучей — само помещение маленькое, на полу устлан ярко-красный ковёр, разделяющий синий поскрипывающий диван и не самый новый телевизор, а за самим диваном два ящика, играющие роль стола. Дальше Егор осматриваться не стал, упёрся взглядом в потолок и тихо прошептал сам себе: — Я дома у Джона. Почему-то к горлу подступил панический ком, со лба стал течь холодный пот. Будто Линч проснулся в доме серийного убийцы, а не в квартире лучшего друга. В голове, как артериальное кровотечение, пульсировала лишь одна мысль: «Зачем Джон меня сюда привёз?» Егор знал, что он не лунатик и не мог пройти такое огромное расстояние, а также знал, что Джону незачем привозить его к себе домой. Мысли стали венозным кровотечением, их стало много, тёмных, медленно растекающихся в голове. Линч вновь начал себя накручивать. Он приподнялся на локтях, стараясь оглядеть всю квартиру. Дверь в ванную комнату была открыта. Егор, старательно подавляя ком в горле и искренне надеясь, что друг там, хрипло крикнул: — Джон! Линч тут же прикрыл рот ладонью. Это был не его голос. Это был голос Джона, только чуть более низкий, чуть более громкий. Егор, вновь охваченный паникой, посмотрел вниз, на своё тело: кожа была темнее, ноги и руки длиннее, фигура в целом габаритнее. И одет он был в белые в красный горошек трусы и майку, которые никогда не носил, которых у него даже нет. Это была одежда Джона. А самым неоспоримым доказательством был шрам. Линч трясущимися руками задрал майку до груди и с ужасом уставился на огромное уродливое пятно на животе: тот самый несчастный шрам, оставленный выжившим кровососом*. Он точно находился в теле Джона. Егор подскочил с дивана, будто его облили кипятком из чайника, и тут же упал, споткнувшись об разбросанную на полу одежду. Ярко-красный ковёр немного смягчил падение, но из-за высоты нового тела в два метра** больно было всё равно. Линч, нетерпеливо шикнув, вскочил обратно на ноги и спешно оделся. Чёрная футболка полезла прямо на майку, оранжевая рубашка с ананасами осталась на полу, джинсы с трудом натянулись на непривычно длинные ноги, кеды наделись прямо на голые ступни, без носков. Егор стал суетливо носиться по квартире, ища телефон, несколько раз споткнулся о развязанные шнурки, сильно вспотел и запыхался, закружилась голова. Он рухнул обратно на диван, отдохнул немного и решил всё-таки нормально одеться. Снял и кинул куда-то майку, надел рубашку и носки, завязал шнурки поношенных кед. Попытался успокоиться, встал посередине квартиры и ещё раз её внимательно оглядел. Телефон, оказалось, лежал на ящиках, играющих роль стола. Егор включил его и отчаянно взвыл. Заблокирован, нужен пароль. Попробовал дату рождения Джона — не подходит, попробовал банальное «123456» — тоже нет, попробовал вбить цифры в обратном порядке — ничего. Испугавшись, что телефон может совсем заблокироваться, Линч оставил это дело. Он стал ходить по квартире из стороны в сторону, размышляя, как ещё можно связаться с Джоном, вероятно, находящимся в теле Егора. Как вдруг весёлая незамысловатая мелодия телефонного звонка пронзила тишину, как охотничья стрела свою добычу. Линч от неожиданности даже подпрыгнул, но всё-таки быстро собрался с мыслями и посмотрел на экран устройства. Между кнопками сброса и ответа на вызов, почти в самом верху, белые буквы гласили: «Блинч». «Джон, ты, блин, серьёзно? Детский сад…» — мысленно возмутился Егор, но поднял трубку. Собственный голос из динамиков немного озадачил: — Линч? — Джон? — Егор был почти на сто процентов уверен, что это его друг, но всё же уточнил. — Да. Если это не сон, то мы реально поменялись телами? — Да, приятель, реально. Жди, я к тебе приеду. Только в подвал не заходи, хорошо? И где ключи от тачки? — Эм, ладно, не зайду? А ключи… Если входишь в квартиру, слева комод. В дальнем от входа ящике, под журналами… Под журналами. Ключи. Тачка на подземной парковке, на минус втором. — Замётано, еду. Линч уже убрал телефон от уха и собрался нажать кнопку сброса вызова, как собственный голос его остановил: — Кстати, пока не сбросил трубку! У тебя есть кофе? Я имею в виду здесь, у тебя дома, где я сейчас. — Нет, Джон, — прорычал Егор и, не дав другу сказать и слова, сбросил трубку. Линч открыл нужный ящик, приподнял стопку журналов для взрослых с красивыми полуобнажёнными девушками на обложках, взял ключи и направился к машине. Дорога отняла долгих два часа, из-за которых Егор уже не в первый раз стал проклинать жизнь за городом, хоть и переезжать намерен не был. Он съехал с грунтовой дороги, заезжая на огромный участок, поросший травой. А ведь Линч хотел всерьёз этим заняться. Хотел купить газонокосилку, убить денёк на скос травы, вырвать сорняки и, может, даже что-то посадить. Но руки никак не доходили, или он просто сам себе придумывал оправдания. «Я слишком устал», «Нет, мне надо на дело», «Сегодня выходной — не буду напрягаться», «Как-нибудь в другой раз», «Меня ждёт Джон»… Джон. Егор оставил машину посреди участка и вылетел из неё, как десантник из самолёта, не удосужившись даже заглушить. Он рванул к дому, который тоже когда-то хотел привести в порядок, стремительно отдаляясь от тарахтящего автомобильного мотора. Ворвался в незапертые двери, чуть не выбив их, и неожиданно громко крикнул: — Джо-он! Линч поморщился от собственного крика. А от собственного голоса, исходящего откуда-то снизу, ещё сильнее: — Я в подвале! «Я же просил его не ходить в подвал! А если он узнал про Врата…?» — уже третий раз за день Егор почувствовал нарастающую панику. Он рванул к открытой металлической двери, спустился по лестнице и, бегло осмотрев комнату и не увидев друга, свернул к генератору. Джон стоял к Линчу спиной, вешая полную канистру на гвоздь. Егор на секунду замер, озадаченно пялясь на собственную хилую спину, обтянутую клетчатой рубашкой, но после всё же заговорил: — Ты заходил за белую дверь? — Нет, — удивлённо отозвался Джон, разворачиваясь, — её заклинило. Ну, или она заперта. — Заперта, — подтвердил Линч, медленно вскипая, — и входить в неё не надо. И в подвал спускаться тоже! — Да чё ты орёшь? Я генератор заправлял, там бензин кончился. — Подождал бы меня! — И сидел бы хрен знает сколько без света? Я фильм так-то смотрел. — Джон, — говорить чужое имя, смотря на самого себя, было непривычно, — я просил тебя не спускаться в подвал! А ты- — Да всё, успокойся! Очень странно видеть самого себя, — Джон запнулся, — орущего на меня… — Да, орать на самого себя тоже странно. Пойдём наверх, — Егор нервно передёрнул плечом и стал подниматься. Джон пошёл следом. Парни уселись на кухне, заварили себе чай и стали мирно болтать. Поначалу разговаривали ни о чём, чтобы немного успокоиться и отвлечься, а после стали рассказывать о первых впечатлениях в чужом теле. Джон рассказал как упал со стула сразу же после пробуждения. Как нервно осматривался. Как звал Линча, пытаясь найти всему объяснение. Как увидел себя в зеркале. Как заглянул в штаны с детским любопытством и слегка разочаровался. За что, к слову, Егор смерил его злобным взглядом, но давать оплеуху не стал. Всё-таки Джон в его теле. Также Джон рассказал как нашёл телефон. Как с лёгкостью угадал пароль. Как переименовал себя в «Тот самый красавчик». Как позвонил Линчу. А дальше эстафету передали Егору, который с улыбкой рассказал о своём пробуждении. И вновь вернулся к теме подвала. Поинтересовался, зачем Джону понадобилось электричество днём, на что тот ответил, что смотрел какой-то ужастик. Но Линч почему-то не мог ему поверить. Что-то в словах друга не давало ему покоя. Джон выглядел каким-то нервным, взволнованным, будто ждущим чего-то очень важного. Чего-то вроде первого подарка на восемнадцатилетие. Но ведь обоим парням давно не восемнадцать, уже давно совершенно другие ценности. Какие могут быть ценности у одинокого молодого парня, читающего журналы для взрослых с привлекательными девушками на обложках, подкатывающего к каждой второй встречной и жрущего по ночам? — Линч, — вдруг подал голос Джон, прервав неловкое молчание. Он смотрел снизу вверх, смотрел Егориными зелёными глазами, но абсолютно своим взглядом. Опасливым, настороженным, взволнованным, выжидающим взглядом чужих глаз. Линч нервно сглотнул. Собственное лицо показалось ему не своим, оно показалось ему лицом Джона. Подозрительно искренним, пугающе естественным и открытым лицом Джона. Таким, каким он никогда бы не увидел его на теле Джона, таким, каким он увидел его только в своём. Егор чуть раскрыл рот, уставился на друга, не моргая. Он ждал продолжения. Ждал неизвестных искренних слов. — Линч, — повторился Джон, оттягивая самое желанное, — смотря на себя это сделать проще, — пауза, — я, — он вновь запнулся, — люблю тебя. Егору не нужно было объяснение, о какой любви шла речь. Он замер, не зная, что ответить. А что в таких случаях отвечают? Сердце забилось быстрее, запульсировало даже в горле, язык, казалось, высох, скулы свело, как от очень кислых ягод. Линч впервые не знал, что сказать. И впервые не знал, что он чувствует. Джон, не дожидаясь ответа, встал и быстро направился к выходу. Он на секунду задержался в проходе: — Думаю, мы поменяемся обратно, если поспим. И исчез за поворотом. С улицы послышался хлопок автомобильной двери, тарахтящий двигатель стал отдаляться. Егор, сам не зная своих намерений, бросился за другом. Или уже не другом? «Твою мать, я ключи в тачке оставил!» — вдруг вспомнил Линч, вновь вышибая входные двери. Но важнее было догнать Джона. Егор запрыгнул в свою машину, — любимый чёрный внедорожник — повернул ключ зажигания, уверенный в своих силах, но мотор лишь глухо скрипнул, отказавшись заводиться. Нет бензина. Всё встало на свои места: нервное поведение Джона, его нахождение в подвале, странные паузы во время рассказа, скачки с темы на тему. — Он слил бензин с тачки, — ошарашено шептал Линч, будто кто-то мог его слышать, — этот хитрый… — язык не поворачивался назвать Джона как-то грубо, — изначально всё планировал! С самого того момента, как мы поменялись телами! Сердце провалилось куда-то в кишечник. Странное чувство отчаяния обволокло горло и конечности. Егор вывалился из машины и, зная, что не догонит, помчался за болотным джипом Джона. Чужое тело, более большое и сильное, с непривычной скоростью несло Линча по щебёнчатой дороге. На мгновенье ему показалось, что он сможет догнать автомобиль. С губ само сорвалось его имя: — Джо-он! Несколько глубоких вздохов и снова: — Джон, стой! Подожди! Но Джон его не слышал. Егор упал. Ноги сами подогнулись. А машина исчезла за горизонтом, оставив от себя лишь следы колёс и поднявшуюся пыль. Линч зашёлся в кашле. То ли от пожирающего изнутри отчаяния, то ли от пыли. Он поднялся на трясущиеся ноги и поплёлся домой. Уже к одиннадцати вечера Егор уснул, бессонница сделала своё дело. А на следующее утро проснулся в своём теле. На этот раз Линч не испугался, спокойно протёр глаза и осмотрелся. Он сидел в машине Джона, а вот она находилась где-то за городом, в поле, окружённом лесом. «Почему он не поехал домой?» — спросил Егор сам себя, зная, что ответа не получит. Он проверил бак — бензина точно хватит до города, и даже до его дома. Но что-то Линчу подсказывало, что Джон снова может уехать. Может не полениться, заправить машину недавно слитым бензином и уехать в неизвестном направлении. Егор достал телефон, зашёл в «Контакты» и взгляд устремился в первый же номер, который был подписан тремя словами: «Тот самый красавчик». Линч даже смог искренне усмехнуться. По-доброму, как отец, наблюдающий за несерьёзными шалостями сына вроде пряток за шторкой. «Он реально так себя переименовал… — грубые и серьёзные обзывательства упорно не лезли в голову, — глупый». Егор переименовывать обратно в сухое, пусть и ясное «Джон» не стал, просто позвонил. Но в ответ послышались только звонкие гудки. Долгие, тревожащие, невыносимые гудки. Джон не поднимал трубку. Почему-то Линч был уверен, что Джон точно слышит звонок, точно видит экран телефона, точно может ответить, но не отвечает. И тогда он без всяких сомнений направился к себе домой, вдавил педаль газа в пол, резко развернулся, как в крутых боевиках и фильмах про машины, и поехал на знакомую дорогу. Джон, словно верная хозяину собака, сидел на ступеньках у входа и терпеливо ждал Егора. Иначе бы он уехал или ушёл пешком. Линч точно знал: если этот парень чего-то хочет, он приложит все усилия, чтобы это получить. Поэтому не сомневался, его точно ждали. Подтверждением стали слова Джона, сорвавшиеся с тонких губ высочайшим водопадом Анхелем: — Слушай, если ты захочешь совсем перестать со мной общаться, я пойму. Будешь бить — дай только очки снять, они капец дорогие. Я- Джон замолчал, ошалев. Вместо всяких слов, лишних жестов и бурных эмоций, Егор присел рядом и аккуратно обнял Джона. Уткнулся носом в острый кадык, дёрнувшийся от неподдельного удивления, обвил худыми руками широкие плечи, сомкнув их на вздрогнувших лопатках, и прижался всем своим хилым тельцем к фигуре, кажущейся чрезмерно большой на его фоне. Через несколько минут длинные руки робко легли на талию Линча, будто спрашивая: «Можно?» А Егор, вновь избегая пугающих слов, лишь сильнее прижимался к Джону, отвечая: «Да, можно». И они ещё долго сидели так, в обнимку, как счастливые парочки, пока Джон не решился нарушить тишину: — Ты не шутишь? — его голос чуть дрогнул. Он боялся услышать ответ. — Нет, я, — Линч замялся, будто он делает первый шаг, который на деле был уже пройден Джоном, — я тоже тебя люблю. В свете дневного солнца, под стрекочущих цикад и шелестящую траву, на лестнице старого загородного дома, таящего в своём подвале и чердаке слишком много необъяснимых вещей, журналист Егор Линч и писатель Джон поцеловались.