ямагучи знает

тадаши, как самый главный человеколюб — он гуманист, кажется, даже по профессии, — недоверчиво тянет руки ко всем, хотя никогда не боится сделать больно себе, потому что привык и уже, на самом-то деле, плевать. по-крайней мере, тадаши себя в этом убеждает. люди во всех столетиях тоже всегда были доверчивы, чаще всего тянув руки к богам и оставаясь язычниками даже тогда, когда большая часть из них уже осознавала — в постоянных войнах виноват лишь сам люд, а в стихийных бедствиях либо что-то одно — могущественное, само величество, либо природа. вот и ямагучи сам себя иллюзиями не обкладывает — отчасти виноваты люди, к которым он тянулся, отчасти он. и всё, никаких здесь обстоятельств или «просто не тех» людей. до смешного просто, до простого смешно. опять какая-то неприятная для самого парня мораль проскальзывает в этих мыслях, и ему хочется устроить в своей голове поджог, лишь бы больше не думать. и это мерзкое лишь бы... тадаши выныривает из дотошного и непрекращающегося потока мыслей, будто из-под толщи воды, решив вернуться с кухни в гостевую под вопросительный взгляд кагеямы, который с ним на кухне и стоял. — это — не окей, это, между прочим, очко! — цитирует хината, по всей видимости, сидевший над дипломом битый час. цукишима, сидящий на подоконнике на балконе, с напускной безразличностью фыркает, явно собираясь начать целую лекцию, сдобренную подколками, о том, что отвлекаться на глупые цитирования — бессмысленно и тупо. — твоя лекция тоже будет бессмысленна, кей, ради бога! — громко и почти что возмущённо, будто прочитав мысли парня. — я атеист, тадаши, — подмечает тсукки, сипло посмеиваясь. блондин выдыхает сигаретный дым куда-то в окно, наблюдая за тем, как его клубы растворяются на фоне панелек, и от этой промозглой, неприятной картины за окном ему откровенно хочется блевать. тадаши решает не напоминать тсукки, что, в общем-то, это выражение уже давно приелось и ему необязательно делать что-то ради бога. и вообще, на всякий пожарный, решает замолчать, даже не цыкнув — когда он успел перенять эту привычку у кея? — и не сказав, что он сам агностик. от бога, так сказать. шоё подозрительно замолкает, кагеяма на кухне перестаёт шуршать пакетами, а тсукишима резко перестаёт двигаться. какой кошмар. мозг, которому не дали нужных ему часов для сна, придумал, что сейчас снова реальность будет казаться для него сном. «опять», — мысленно вздыхает ямагучи, морщась. приходится даже закрыть глаза и подумать, чем же он заслужил эту невозможную мешающую в жизни грязь. тадаши, опять, на автомате, идёт в ванную, там умывается и даёт себе разрыдаться. «мне не впервой», — думается парню. хотелось бы не думать. хотя в такие моменты приходят мысли о том, что в принципе, думать, что всё вокруг — ненастоящее это проще, чем верить в правдивость всего вокруг. в любом из контекстов. и прятаться в мыслях о ненастоящем мире легче, чем осознавать, что если мир реален, то все мерзейшие и тоскливейшие события в нём — тоже. ямагучи помнит, что раньше у него были приступы дереализации довольно часто. но сейчас это уже что-то другое, потому что это мозг из-за недосыпа делает всё вокруг недвигающимся и пугающим. надо спать, ямагучи, надо спать. минут через десять — ямагучи не уверен — всё вокруг снова начинает двигаться, в дверь стучат, юноша думает, что это снова повторяющийся из раза в раз кошмар. надеется. реальность рушит его планы — на его голову валится стучащий в дверь тсукишима. и нет, он честно не настолько поехавший, чтобы узнавать собственных друзей по стуку в дверь. хочется вернуться в свой восьмой б класс и заново изучать евангелие, даже не отдавая себе должного времени на сон, лишь бы не чувствовать того, что он чувствовал сейчас. в дверь уже непозволительно долго и беспрерывно стучат, и тадаши опять вздыхает. больше по привычке, нежели желая передать какую-либо эмоцию. встаёт, на два щелчка открывает дверь и спокойно выходит, даже не посмотрев на парня. — ну спасибо. — шепчет кей, одаривая спину тадаши взволнованным взглядом, выключает свет в ванной и направляется обратно к гостевой. хината встречает кея и тадаши полусонным взглядом и ударяется головой о спинку дивана, когда пытается откинуться на подушки. и тсукишима честно, честно пытается не смеяться — не особо получается. шоё, не выдерживая, кидает в кея подушку, блондин ловко уворачивается, но продолжить этот смертельный бой не решается. они медленно перемещаются на балкон — кагеяма стоит с молоком, тсукки с сигаретой, хината просто так, а ямагучи со своим клубком запутанных мыслей. тобио и тсукишима спорят — кей пытается склонить кагеяму на тёмную сторону (на какой бы стороне не был кей, тадаши уверен, о, нет, не так — на все двести пятьдесят процентов убеждён в том, что она самая тёмная, мрачная и вязкая из всех). — не агитируй, — делает замечание ямагучи. тсукишима, собственно, хмыкает, и замечание пропускает мимо ушей. и про себя подмечает, что ямагучи снова использует заумные словечки. слава богу кей умный ещё такой единственный ямагучи достался, а вот насчёт того, что кагеяма и хината поняли, что ямагучи сказал, он не был уверен. кагеяма раздражённо разливает остатки молока на толстовку кея — намеренно, — и под хихиканье блондина ретируется с балкона. сам кей ехидно смотрит на оставшихся в прохладном помещении и выдыхает дым, немного отворачивая лицо от ямагучи. знает же, что у того и без дыма сигаретного проблемы со здоровьем. а после тушит сигарету и уходит с балкона. ямагучи на такие молчаливые попытки в заботу тепло улыбается и заходит в диалог с ячи, которая сейчас зависает с сугаварой, передавая хинате от неё привет, и что она безмерно хинату любит. «ну да, голубки, как будто в своей тоскливой рутине с перерывами на мемы я не заметил, что вы встречаетесь» — ямагучи! тот, к кому очень оскорблённо-возмущённо обратились, фыркнул. — о да, типичное клише, я сказал это вслух. — у тебя с тсукишимой вообще-то также! сами не лучше! — хината обиженно, зардевшись, отворачивается от друга. — и вы даже не скрываете. бе. — ну такие вот мы отвратительные, совести у нас нет и не будет, — тадаши улыбается и треплет подуспокоившегося хинату по голове, — прям сейчас пойду с ним флиртовать на кухне. — ямагучи. тадаши. — не слышу, что ты говоришь, — он мягко смеётся и уходит с балкона, уже в гостевой накрывая уснувшего под их разборки кагеяму одеялом. немного запятнанная у них дружба получается, но ямагучи, в принципе, и не против. он тянет руки, но ему, так-то, вообще плевать. или он просто пытается убедить себя в том, что запятнанность — это правильно, но случайно убеждает себя в том, что ему плевать. потому что все видят, что ему не всё равно. и ямагучи это знает. а смотря на кея, все думают, что ему, как раз-таки, всё равно. и ямагучи знает, что это не так.