Сережа любит

Сережа любит сильные теплые руки, которые ложатся на его плечи, когда он заработался и устал; руки, которые подхватывают с дивана и несут в спальню, а потом заботливо укрывают одеялом и задергивают шторы; руки, которые каждый раз нежно гладят его талию, прощупывая каждое выступающее ребрышко; вычерчивают узоры от живота к груди; руки, которые намыливают его в ванне уставшего и пьяного, не надавливая, медленно, осторожно; руки, которые умело раздевают, отбрасывая одежду в сторону, а потом ласкают, неторопливо, добиваясь стонов и судорожных вдохов.      Сережа любит темные волосы цвета какао бобов, мягкие, короткие; волосы, в которые зарывается в порыве страсти; волосы, которые всегда так приятно пахнут мужским шампунем; волосы, которые щекочут его, когда Олег, в попытках разбудить, нависает сверху; волосы, которым не позволяют отрасти ниже мочек ушей, потому что: «не всем идут длинные волосы, смирись с этим. И плевать я хотел, что тебе хочется посмотреть на меня и таким!»     Сережа любит глубокие карие глаза; глаза, в которых успели потонуть почти все девочки из их детского дома; глаза, способные выразить эмоции без слов и действий; глаза, которые притягивают к себе, заставляют смотреть только в них и никуда больше; глаза, которые находятся в рамках из густых черных ресниц; глаза, которые при одном виде Сережи из холодных и безразличных ко всему наполняются любовью и будто оттаивают; глаза, действующие лучше всякого приворотного зелья.     Сережа любит бархатистый низкий голос; голос, который так страстно и в то же время нежно шепчет его имя; голос, который почти никогда не кричит; голос, который так забавно хрипит спросонья; голос, который он так любит слушать, а потому просит почитать стихи или какую-нибудь книгу перед сном как маленький; голос, способный и разбудить, и убаюкать; голос, иногда до чего строгий, а иногда до чего нежный.     Сережа любит тонкие розовые губы; губы, которые оставляют следы по всему телу; губы, которые припухают, когда Сережа его целует; губы, высыхающие в мороз и ветер; губы, которые так горячо касаются мочки уха, когда шепчут всякие пошлости; губы, по которым скользит кончик языка, когда Олег задумался; губы, зацеловывающие каждый миллиметр его тела и лица; губы, забавно приоткрывающиеся на выдохе; губы, на которых всегда остается джем от тостов, масло или мороженое, которое Серёже вечно приходится вытирать, будто Олег еще ребенок; губы, которые Олег вечно поджимает на пике удовольствия, а бывает, даже прикусывает.      Сережа любит широкую теплую грудь; грудь, исполосованную шрамами, отметинами войны; грудь, размеренно вздымающуюся и опускающуюся, когда Олег спокоен; грудь, на которой Сережа мгновенно засыпает; грудь, в которую стыдливо прячет лицо, когда в очередной раз считает, что один его шаг — и он всех подведёт; грудь, к которой чаще всего приваливается лишь для того, чтобы послушать быстро бьющееся, беспрерывно работающее сердце.     Сережа любит Олега; Олега, который крепко сжимает в своих руках, будто пытаясь упрятать от всего зла в этом мире; Олега, который целует долго и нежно, вкладывая в поцелуи всю любовь, которой, кажется, хватит еще надолго; Олега, отбирающего энергетики, шоколадные батончики и сухарики, потому что «это вредно, Сереж, хватит портить свой желудок!»; Олега, читающего его как раскрытую книгу; Олега, который всегда рядом и готов подставить свое сильное плечо, что бы ни происходило.      И Олег знает, что́ Сережа любит в нем.