Снова они

Тренер опустил ремень в заключительный раз, выдохнул, отошел в сторону, старательно делая вид, что не смотрит, и все равно наблюдая за Волковым. Саша постоял немного, приходя в себя, отлепился от столешницы, украдкой потер зад. Тренер вздохнул. Пороть Волкова после всего того, что он услышал, казалось неправильным. Что-то внутри упорно требовало не браться за ремень, а налить Саше чаю и терпеливо доказывать ему, что Егор не прав. Но это что-то явно плохо знало Волкова, а тренер знал и понимал — не наказать за подслушивание значит только подтвердить Саше утверждения про любимчиков. Да и не только Саше. Хуже было другое — поговорить перед наказанием не вышло. Саша молчал и, кажется, не слышал, явно выращивая в голове собственные выводы, а каждое слово тренера их только подкрепляло. Не было привычного обсуждения проступка, не было уверений, что сам по себе Саша не стал хуже только потому, что подслушал, даже количество ударов обозначено не было. Но нельзя же не говорить вовсе. — Обижаешься? Волков обернулся — резко, быстро, и выпалил, будто боялся не успеть ответить: — Нет! Тренер постарался не заметить, насколько виноватым он при этом продолжал выглядеть. — А на меня? Вообще-то, сомнений в том, что Саша первый вопрос именно так и воспринял, не было. Но не спросить было невозможно. Саша глянул как-то по-особенному, будто осуждая, будто собирался ответить какой-нибудь колкостью, тут же сдулся, пробормотал: — Тем более. Тренер кивнул. — Саш, я… — Петр Лукич, пожалуйста, не надо. Я подслушивал, все честно. — Честно, — повторил тренер. — Я не про то. Я бы сам тебе рассказал, если бы ты спросил. Краска, только начавшая сходить с Сашиного лица, залила его снова. — Простите, — пробормотал он. Тренер вздохнул. Снова не то. Хотел показать, что ему можно доверять, а по итогу только обвинил опять. — Саш, Егор так не думает. — Думает, — отрезал Саша. — Он разозлился, что его не выбрали, вот и наговорил всего, бывает. Остынет, поговорим еще раз. Если хочешь — поговорим втроем. Просто нужно время. — Не нужно. Он же прав. Тренер вздохнул. Будто Волков мог решить для себя как-то иначе. — Саш, как по-твоему, я — хороший тренер? Волков смутился, кивнул. — И я, как тренер, делаю все, чтобы вы были хорошей командой? — Петр Лукич… — Саша, да или нет? — Ну, да, конечно, — пробурчал Саша, явно начиная понимать. — Тогда почему ты думаешь, что я бы допустил, чтобы капитан у команды был плохим? Саша молчал, а тренеру и не нужен был ответ, он и так знал. Знал и не надеялся, что Саша это признает вслух. — Саш, я готов поручиться за каждого из вас, и каждый из вас мне важен. Но не всем я могу доверить быть моей правой рукой. Тебе — могу. — Вы можете, — грустно отозвался Саша. И это было почти признанием. — Думаешь, дело только в том, что могу я? Саша пожал плечами. — Саш, я ведь никогда не участвовал в выборе капитана. Каждый раз тебя выбирали парни — сами. Я даже не предлагал. Саша кивнул, тут же возразил: — Они же видят… — Что? — Да все! — Вот именно, Саш, они видят все. Как ты стараешься, как играешь, как вступаешься за них. И как к ним относишься — тоже. Поэтому и выбирают раз за разом тебя. Саша молчал. — Саш, если уж в себя и мне не веришь, в команду поверь. Ну не могут же все разом в тебе ошибаться. Саша поджал губы, осторожно кивнул. — Саш… — А как с Егором быть? Разве я могу быть хорошим капитаном, если из-за меня другие уходят? — Егор ушел не из-за тебя, Саш. И не думаю, что ушел совсем. — А если нет? — Тогда он ушел потому, что сам так решил. Ты его не выгонял. Саша снова кивнул. Тренер знал, что Саша не верит. Ни в то, что достоин, ни в то, что уход Егора — не его вина, ни в то, что к нему объективны. Не верит, но и не спорит. Есть с чем работать. — Саш, просто помни, что команде и мне ты нужен, а остальное приложится. — Я постараюсь. — Ну и хорошо. Подожди меня, я переоденусь и пойдем. Саша нахмурился, помотал головой. — Петр Лукич, я сегодня лучше сам. Ну, один пойду. До свидания. Тренер вздохнул. Других он до дома не провожает, Саша это знает. Дверь тренерской осторожно закрылась, отсекая удаляющиеся из зала шаги.