Снова они

Тренер осторожно, чтобы ничего не перевернуть, поставил на столик стакан с чаем и скомандовал: — Пей. Волков, неловко припавший на бок и упершийся плечом в стенку вагона, покачал головой: — Спасибо, я не хочу. — Саш, ну… — Нет, я правда не хочу, спасибо. Тренер вздохнул, сел напротив, уточнил: — Как себя чувствуешь? Саша демонстративно закатил глаза, заверил: — Я здоров, Петр Лукич. Вы же проверяли. — Ну, это да, — кивнул тренер. — А в остальном? Саша слабо улыбнулся, явно смиряясь, сказал: — Ну, не ушел же «грустным и местами чувствительным» лежать к себе. Все хорошо, честно. Тренер кивнул. И хорошо, что хорошо, хватит с него волнений. И с Саши тоже хватит. — Ну вот и пей тогда чай, раз хорошо, — снова скомандовал он. — С лимоном, тебе полезно. Саша смиренно вздохнул, взялся за стакан, тут же отдернул руку и взялся осторожнее. Пододвинул его поближе к себе, принялся дуть, осторожно отхлебнул. — Между прочим, бабушка говорит, что лимон в чае бесполезный, — заметил он. — Из-за кипятка в нем все полезное разрушается. — Вероятно, — согласился тренер. — Но ты все равно пей. Лимон в чае, может, и бесполезен, а вот чай с лимоном — вполне. Волков улыбнулся уже увереннее, сделал еще глоток. За спиной у тренера кто-то чихнул. Кто-то второй бросил: — Будь здоров! Первый чихнул еще раз. — Та-ак, — протянул тренер, поднимаясь. — И что тут у нас? Волков отлепился от окна, высунулся в проход и увидел, что тренер остановился перед полкой Шилова. — Да не знаю, — пожал плечами тот. — Вроде, нормально все было. — Нормально, — передразнил тренер, качая головой. — Набегался без шапки? Сиди здесь. Он снова прошагал в дальний конец вагона, вернулся, поставил перед Шиловым еще один стакан — такой же, как Сашин. — Тоже пей. А потом ложись и отдыхай. Шилов послушно кивнул, отхлебнул из стакана, глянул на тренера. — Молодец, — вздохнул тот. — Вот так же и дальше, пока чай не кончится. Он вернулся, сел обратно с Волковым, потер лоб. — Не за того боялись, — заметил Саша. Тренер глянул на него с осуждением, увидел, как резко Саша раскаивается в своих словах, объяснил: — Я за вас за всех боюсь. Волков кивнул. Тренер убедился, что Сашин стакан постепенно пустеет, прошелся по вагону, проверяя, что остальные чувствуют себя нормально, похвалил выписывающего что-то из учебника в блокнот Даню, пригрозил карой небесной Огребо, упорно пытавшемуся подбить Беляка на какие-нибудь подвиги, снова сел к себе, надеясь, что наконец-то сможет расслабиться. Ну, хоть минут на двадцать, пока кто-нибудь снова что-нибудь не выкинет. В кармане упорно завибрировало. Тренер вытащил телефон, открыл сообщения, нахмурился. Почувствовал ладонью вибрацию, нахмурился еще сильнее. И снова. — Саш, — позвал он, понимая, что один это решать не может. Волков вопросительно посмотрел на него, затем недоуменно — на телефон. Тренер показал пальцем на поочередно всплывшие сообщения: «Здравствуйте! Петр Лукич, можно вернуться в команду? Я играть хочу». «Простите». «Можно???». Волков сосредоточенно перечитал их — тренер по его лицу видел, как укладывается в его голове вся суть происходящего, — поднял голову и с надеждой спросил: — Возьмете?