Рыжий котёнок в коконе одеял.

Осаму часто называл Чую котёнком. Да, да, кроме обычных кличек и обидных слов, для Накахары Дазай находил и ласковые имена. Так же Чуя частенько бывал «лисёнком», «рыжиком» и просто «милашкой». Он не жаловался, ведь услышать такое от Осаму—нечто невероятное. А в тот день этот самый «котёнок» заболел и лежал под кучей одеял с большой температурой. Из-за неё мозг окутывала какая-то странная белая пелена. Он не мог соображать или даже просто взять в руки вилку. А Дазай помогал ему. Он был единственным спасением против гриппа, что сразил мафиози в тот день. —Чу, тебе получше?—Осаму заботливо накрыл Накахару ещё одним одеялом, забирая у него градусник. На самом деле Дазай в душе не ебёт, как заботиться о больных. И тогда ситуация была такой же. Коё рядом не было, она была в командировке, а Мори попросил Осаму помочь, ибо «ему нужно разбираться во всех направлениях. Даже в медицине». Огай считал, что жизнь непредсказуема и когда-нибудь эти знания спасут его. Чуя ничего не ответил и лишь мило чихнул, прикрыв рот рукой. Для него это положение было постыдным. Надо же, его враг ухаживает за ним! Какой позор… Неужели он не может позаботиться о себе сам?! Хотя да… Не может. —Будь здоров, лисёнок,—Осаму грустно улыбнулся и посмотрел на градусник. Он попытался понять, какое именно число там изображено и, наконец понимая, сокрушённо вздыхает, исподтишка поглядывая на рыжее чудо, прикрывшее глазки и немного хмурящееся. —Опять тридцать восемь и семь! Что ж температура-то не спадает… Ты поправляться собираешься вообще?.. Осаму погладил Чую по голове, незаметно кладя руку ему на лоб, проверяя, не врёт ли градусник. Парень немного вздрогнул от холода, хотя нет, скорее от температуры. Он и так находился под шестью одеялами, а холод всё никак не проходил! Дазай залез в шкаф и достал седьмое полотенце, укрыв им своего котёнка. —Я сейчас принесу таблеток, не двигайся только… Чуя лишь плотнее замотался в своеобразный кокон и вздохнул. И как он двигаться будет?.. И так пошевелить рукой—уже подвиг, а чтобы встать… Не, он лучше вот так вот полежит… Через несколько минут пришёл Осаму. Он держал в руке сумочку с какими-то таблетками, баночками… В общем, с лекарствами. —Сейчас дам что-нибудь пососать… Накахара усмехнулся отгоняя пошлые мысли. —Я сейчас не готов,—тихо и довольно хрипло произнёс он. —Ты не о том думаешь, извращенец… —И кто же из нас ещё извращенец?.. Дазай достал из сумки какую-то пачку с таблетками и, посмотрев на Чую и его положение, сказал. —Открой ротик, малыш. —Ещё раз так меня назовёшь, я оторву тебе твои руки… —Ох, какой злой… Несмотря на свои слова, парень послушно открыл рот и принял таблетку, что Осаму ему дал. Она ментоловая, но не особо вкусная. От неё во рту становится холодно. Зубы леденеют, а языку немного больно, хотя нет, скорее неприятно, чем больно. —Когда съешь таблетку, крикни мне, я принесу тебе бульон. Дазай вышел из комнаты и направился на кухню, ставить обед на плиту. Он готовил довольно хорошо. Ему нравилось это дело, да и способности были. —Осаму?—громко, но всё так же хрипло спросил Чуя. —Так быстро?.. Уже иду! Шатен положил тарелку с едой и ложку на поднос и понёс его в комнату в Накахаре. —Открывай ротик, солнышко,—с усмешкой сказал он, зачерпывая немного супа ложкой. —Ненавижу тебя. Несмотря на свои слова, Чуя открыл рот и послушно проглотил куриный бульон. —Умница. Ещё ложечек десять и всё,—Осаму откровенно издевался над Накахарой. Таким образом, под насмешки и подколы со стороны Дазая, Чуя съел всю тарелку. Осаму всё это время внимательно за ним наблюдал. Такой красивый, когда беззащитен… —Молодец, Чу. Сейчас принесу какао. Чего хочешь ещё? Чуя насмешливо посмотрел на Дазая. Надо же, так старается ради него… —Принеси зефира. Или шоколада. Или печенье. Осаму рассмеялся. Чуя, прямо как малое дитя. Но сладости он ему, конечно, принесёт. Всё-таки, чем быстрее он поправиться, тем быстрее Дазай освободится от него. Но в этой странной заботе была и другая причина. Какая, Осаму не знал, но ему правда хотелось, чтобы Чуя поправился. Шатен принёс поднос с какао и различным сладким. Глазки Накахары сразу засветились от радости. Он обожал сладкое. Хоть это и знали немногие, но это было так. —Спасибо,—хрипло ответил он. Осаму лишь улыбнулся и поставил поднос перед ним, помогая наслаждаться вкусняшками. Через неделю Чуя поправился. Он снова стал вести себя высокомерно по отношению к Дазаю, но никто, кроме него самого, не знал, насколько он благодарен шатену. Сам же Осаму считал, что рыжик уже давно забыл об этом случае, хотя сам суицидник, и помнил его и всегда вспоминал с какой-то особой нежностью. Но жизнь непредсказуема, и вот, Чуя стоит рядом с шатеном, вспоминая тот самый день и усмехаясь. Он до сих пор благодарен, но гордость никогда не позволит ему сказать «спасибо».