la di die

      Лина вошла в комнату, держась на ногах из последних сил. Ее колотило. Дверь с тихим хлопком закрылась, давая понять, что сейчас она одна и может «расслабиться».       Быстро поставив бутылку на прикроватную тумбочку, она, не включая свет, по наитию нашла ванную, и поспешила в ней закрыться. Нашарив выключатель, она включила свет, разворачиваясь к туалету. Секунда, и ее вырвало.       — Бля-я-ять, — простонала она, падая на холодный кафель.       Так было всегда после серьезных заданий. Такова была реакция организма и психики на то, что она творила. Сначала она делала, не думая, а потом обнималась с туалетом. И чем жестче она поступала со своими целями, тем хуже ей приходилось. Особенно сейчас, когда она убила Александра, превратив его голову в кровавое месиво. Девушка слишком долго этого ждала, так желала причинить ему боль, отыгравшись за все то, что он с ней сотворил.       Тело на воспоминания реагировало остро: трясло. В голове мелькала та ночь, которую она так хотела забыть, но эта травма никак не хотела уходить из мыслей. Ей было тошно во всех смыслах: от себя, от воспоминаний. Она ощущала себя вновь «грязной». Поэтому так плохо ей было сейчас. И происходящее она не могла никому показать. Особенно, Олегу. Девушка не хотела, чтобы он видел ее слабость и разбитость. Для него она хороший наемник, который делает дело жестко и в своем стиле.       Лина молилась ночами, чтобы эти воспоминания отпустили ее истерзанную душу. Она пыталась забыться алкоголем, убийствами, неоднозначными связями и приключениями, но ничего не давало ей облегчение. Даже таблетки и консультации у врачей, к которым она приходила тайком под вымышленными именами. Ничего. Все ее существование напоминало ад, который никак не хотел заканчиваться. Может, было бы проще пустить себе пулю в лоб, но не хватало смелости.       Просидев на полу ванной какое-то время, девушка встала и, слегка покачиваясь, подошла к раковине. Холодная вода дала немного облегчения разгоряченному лицу. Смыв макияж и прополоскав рот, она выползла в комнату.       Включив прикроватный светильник и найдя свою сумку, любезно оставленную Олегом возле кровати, она нашарила свои сигареты и, нервно закурив, снова села на пол, облокачиваясь на ножку кровати. Может, нужно было лечь спать. Напиться виски и отключиться, но и этого ей не хотелось. Она чувствовала одиночество. У нее не было никого и ничего, кроме «игры» в «убей всех, кто причинил тебе боль».       Тихо всхлипнув, Лина уткнулась в свои колени, заплакав. Ей было все равно. Услышат или нет. Лишь бы не потревожили и дали выпустить эмоции наружу хотя бы так.       Все это время Олег сидел внизу, безэмоционально переключая каналы в телевизоре. Иногда он пытался прислушиваться к тому, что творилось наверху, но попытки были бессмысленными. Внутреннее чутье подсказывало, что Лина не в порядке, но как поступить он не знал.       Обычно после заданий они быстро прощались и отправлялись своими дорогами, не проводя время вместе. Сейчас же была другая ситуация, и Олег откровенно говоря терялся. Волков привык видеть наемницу собранной, местами психованной и разъярённой, но четко действующей по плану, периодически отпускавшей шуточки. Сделал дело — быстро смылся, если это возможно, а сейчас впереди целая ночь.       — Звукоизоляция в доме хорошая, — спокойно проговорил Максим, начищая пистолет.       Олег развернулся к нему.       — А то я не вижу, как ты пытаешься вслушаться в то, что происходит наверху. Поднимись, да проверь, как девчонка себя чувствует, а то она после этого дела совсем зеленая вышла. Может, помощь нужна.       Мужчина задумался над его словами.       — Боишься получить в лоб?       — Что-то типа того. Я же ее совсем не знаю, по сути. Да, были совместные задания. Да, работали много раз вместе. Знаю, что на нее можно положиться. И все.       — Так-то ты ее уж совсем и не знаешь, — Макс усмехнулся. — Рассказывай мне тут.       — Ладно, узнал недавно больше, чем нужно, но от этого мне не легче, — Олег вспомнил тот рассказ, поставивший много на места всю ее эмоциональность с закидонами.       — Тогда тем более поднимись, да проверь. Подставь крепкое мужское плечо, так сказать, если это ей нужно.       — А может и не нужно, — их прервал до сих пор молчавший Кирилл, — Спит, поди, крепким сном, вылакав полбутылки виски. Ей много не нужно.       — Иди и не возвращайся. Желательно до утра, — прыснул Макс. — Мы покараулим. Все равно тихо. Только ночных разборок нам еще не хватало. И так я что-то задолбался. В отпуск пора, видимо.       — Еще одна подобная шутка и будешь сидеть со сломанным носом, — спокойно проговорил Олег, вставая с дивана.       В его словах можно было не сомневаться: он так и сделает.       Наемники разом притихли.       Растерев затекшую шею, Волков двинулся наверх, перебирая в голове все возможные варианты: напилась и спит, просто лежит, думает, может быть тошнит или смылась уже куда-нибудь в попытке развеяться. Последний вариант ему не очень нравился. Не хватало вытаскивать ее разгоряченную жопу из какой-нибудь передряги.       Подойдя к двери, он прислушался. В комнате было тихо.       — Надеюсь, ты спишь, — пробубнил Олег себе под нос, аккуратно открывая ее.       Слабый свет из коридора разогнал мрак, царивший в комнате. Волков смог разглядеть девушку, сидевшую на полу, уткнувшись в свои колени.       «Хотя бы не смылась», — пронеслось у него в голове.       — Лина?       Волков тихо зашел в комнату, закрывая за собой дверь, готовый ко всему. Ему почему-то казалось, что за то, что он потревожил ее покой, она в него что-нибудь кинет. Например, тапочки, которые лежали рядом.       Никакой реакции.       — Спишь? — удивился мужчина, останавливаясь в паре метрах от нее.       — Нет, — прохрипела Лина, не поднимая головы. — Чего тебе?       — Ты в порядке?       Девушка снова ничего не ответила.       Тяжело вздохнув, Олег аккуратно сел рядом.       — Что с тобой?       — С каких пор ты сменил профессию наемника на доктора? — девушка шмыгнула носом, поднимая голову и оборачиваясь к нему.       Глаза уже привыкли к темноте, чтобы видеть хотя бы очертания девушки, потому что прикроватный светильник был разбит. Зачем и как — вопросы, на которых не было ответа.       — В последний раз, когда я видел тебя в похожем состоянии, ты смылась в бар, где после я обнаружил тебя дерущейся с байкерами на ножах. Как думаешь, зачем я пришел?       — Сегодня я на подобное не настроена, расслабься. Нет ни сил, ни желания с кем-то махаться.       — И на том спасибо. Поэтому считай, что я пришел тебя проведать, потому что ушла ты от нас в прямом смысле зеленой. Тошнит?       — Уже не тошнит. Нечем больше.       — Что с тобой происходит?       В комнате повисла тишина.       — Ты точно уверен в том, что хочешь все это выслушивать? Тебе это нужно, работать моим психологом? — неуверенно пробормотала она через минуту.       Лину немного удивляло то, что к ней поднялся Волков. Ей казалось, что на подобное поведение он не способен.       — Уверен. Если можешь и хочешь, поведай мне хоть что-то. Станет легче.       — Не станет, — она покачала головой и быстро вытерла выступившие слезы ладонью.       Олег ошарашенно посмотрел на нее. Такого он не ожидал. Точнее, он догадывался, но предпочитал не задумываться лишний раз. Ведь все было намного хуже, чем он мог себе представить.       — Мне никогда не будет лучше, Олег. Никогда. Что бы я ни делала, как бы ни пыталась, все останется со мной, в моей черепной коробке, в которую проще пулю выпустить, чем угомонить рой воспоминаний и отвращения к себе и к своей жизни, — проговорила она, проводя рукой по затылку.       — Ты его убила. Своими руками. Ты отомстила, — мужчина попытался подобрать слова.       — Да, я сделала то, о чем мечтала всю жизнь, но это не смоет всей грязи с меня. Пойми, подобное травмировало меня настолько, что я даже сейчас буквально ощущаю телом все эти прикосновения и всю ту боль. Мне противно от самой себя, я не могу прекратить это или забыть. Доходит до того, что иногда меня дергает от случайного прикосновения какого-либо мужчины, если я не просила его об этом. Все настолько на подсознательном уровне, что я так и не научилась контролировать это за все эти годы. Я никогда не чувствовала себя нормально. Все, что ты видел, не более чем маска травмированной девочки. Может, оно бы и ушло, если бы отец остался жив, а мать от меня не отказалась. Ты сам понимаешь, что я была сама за себя. Мне приходилось быть сильной, сдержанной и умной, чтобы выжить. А окунувшись в мир убийств и крови, я еще больше увязла. Думаешь, мне не противно от того, что я творю и как творю? Думаешь, мне это приносит радость? Это всего лишь попытка выжить, не более. Я сама себя иногда пугаю, но не могу остановиться, потому что это все въелось в меня. Да и не хочу… — она откашлялась. — Я сама себя закопала, хотя могла бы пойти по совершенно другому пути, но пожелала выбрать этот. Жалею ли я? Честно, нет. И это меня тоже пугает. Пугает то, что я с собой сделала. Я сам себе враг в большей степени, чем тот же Александр. Они виновники, а я — палач. Свой же причем. И все, что происходит, просто физическая реакция на разбитую психику. Я плачу, кричу, мучаюсь от кошмаров. Меня в прямом смысле тошнит от всего этого, а выйти из игры уже поздно. Я ее начала, я ее и закончу, потому что дальше еще большая опасность, которую я осознаю. И во всем этом я варюсь одна. Потому что я всегда была одинока, кто бы меня ни окружал. Со мной никогда не будет рядом того, кто сможет остановить, прикрыть или успокоить. Такие как я, сломленные и раздавленные, никому не нужны. И это добивает окончательно: вот так вот волочить свое существование в попытке не сойти с ума.       Олег молча слушал монолог Лины, и все его опасения подтверждались. Он смутно догадывался о ее чувствах и мыслях, но боялся оказаться правым. И он понимал, что путь наемника выбирают не просто так. Ими становятся не из-за радостей жизни. У каждого подобного человека будет похожая история, приводящая его на этот путь. Но каждый о ней молчит и не говорит, потому что некому. Они все одиночки, которые постепенно сходят с ума от подобных мыслей.       — Только не вздумай меня жалеть, — тихо проговорила она. — Я этого терпеть не могу.       — Я и не собирался. Я просто раздумываю над услышанным и вот что хочу сказать: мы все сломлены, каждый по-своему. Ты думаешь, меня жизнь не потрепала? Я сирота. Рос в детском доме. Жизнь меня поимела, как только хотела. Я выгрызал свое место в этом мире. Не буду рассуждать о том, счастлив ли я или доволен, но я имею то, что имею. Мы все одиноки. Каждый борется со своими демонами сам… Но даже в такие моменты нужно, чтобы кто-то был рядом, а ты отталкиваешь от себя людей, боясь показаться слабой. Показать свои переживания и чувства — не слабость. Это наоборот сила. Слабость — не рассказать, что с тобой происходит. Слабость — это отсутствие доверия к ближнему. Сейчас ты мне напоминаешь моего лучшего друга, Сергея. Вы в чем-то с ним схожи, только эти простые истины он понял намного раньше: у него был я, а я у него. Мы всегда держались вместе, помогая, и спасая друг друга. Так что позволь себе хоть раз открыться. Хотя бы этой ночью. Ты хороший человек, которого просто поимела жизнь. На тебя можно положиться, потому что ты всегда прикроешь и придешь на помощь.       Вместо ответа Лина положила голову на плечо Олега, тихо вздыхая, прикрывая глаза. Мужчина же в ответ уткнулся щекой ей в макушку.       — Запомни, что на меня ты можешь положиться всегда. Если хочешь, я буду твоим другом, потому что только я способен понимать твои выходки, — усмехнулся он.       Девушка тихо фыркнула.       — Ну да, кто еще способен оттаскивать меня от байкеров, когда я сцепилась с ними в пьяной драке. Это же ты их от меня защищал.       — Если бы я тогда этого не сделал, ты бы их нахрен прибила, — рассмеялся Волков.       — Спасибо, — тихо проговорила она, — за все.       — Позволишь? — Волков аккуратно приподнял руку в несмелой попытке ее приобнять, — Мне кажется, тебе это сейчас нужно.       — Ты можешь не спрашивать. Тебе я верю.       Кивнув, мужчина обнял девушку. Лина прижалась к нему, словно маленькая девочка, уткнулась ему в шею, ощущая чужеродное для себя тепло.       Счет времени потерялся. Никто из них не знал, сколько они просидели вот так вот, наслаждаясь покоем и тишиной. Через какое-то время, девушку начало клонить в сон.       — Кажется, кому-то пора поспать хотя бы немного.       — Наверное, не знаю… — сонно пробормотала она.       — Пойдем в кровать.       Проговорив это, Волков аккуратно поднял девушку. Хорошо, что кровать была рядом, и тащить далеко вымотанную подругу было не нужно.       — Ложись.       Олег усадил Лину на кровать. Девушка, не раскрывая глаз, повалилась на подушку. Мужчина же накрыл ее одеялом.       — А теперь спи. Сегодня твой покой ничто не потревожит.       — Не уходи, пожалуйста. Побудь со мной, если тебе не сложно.       — Не сложно, — произнес Олег.       Лечь рядом или посидеть в кресле напротив? Этот вопрос ставил его в тупик. Он не мог сейчас оценить, насколько девушка ему доверяет и боялся переступить черту.       — Тебе тоже нужен сон. Ты устал больше, чем я. Кровать большая. Места хватит на двоих. Я не кусаюсь. Только могу пнуть во сне немного, если ворочаться начну.       — Ты уверена?       — Да. Я же сказала, что верю тебе. Мне с тобой и вправду спокойнее.       — Как скажешь.       С этими словами, Волков занял соседнюю часть кровати.       — Только одеяло не стягивай, — усмехнулся он.       — Постараюсь, — Лина хихикнула.       Волков лежал и сквозь приоткрытые глаза смотрел на спину подруги, которая мирно поднималась от равномерных вдохов. Сон постепенно брал свое. Через пару минут он уже уснул.       Ему показалось, что спал он всего лишь мгновение, но резко проснулся от того, что девушка активно заворочалась во сне.       Открыв глаза, он посмотрел на Лину, которая металась по подушке, что-то шепча себе под нос, беззвучно плача. Наверное, она бы закричала, резко проснувшись от кошмара, но Олег опередил этот момент:       — Лина, проснись.       Девушка, громко всхлипнув, резко села на кровати, смотря в темную пустоту широко распахнутыми от испуга глазами. По щекам катились слезы, а тело била мелкая дрожь.       — Эй, — мужчина слегка коснулся ее руки, привлекая внимание.       Шмыгнув носом, Лина откинулась обратно на подушку, утирая слезы и тяжело дыша. Казалось, что она сейчас слабо осознает, что происходит. Снова всхлипнув, она отвернулась, обнимая себя руками.       — Это просто кошмар. Ты здесь. Со мной. Ты в безопасности.       Волков навис над ней, пытаясь вернуть обратно в реальность.       — Я знаю, — всхлипнула она, — Ненавижу все это. Не-на-ви-жу.       — Тише. Все хорошо.       Проговорив это, мужчина лег рядом, аккуратно приобнимая девушку, прижимая к себе, чтобы унять ее дрожь.       — Дыши.       Слабо кивнув, она сделала громкий вдох через рот.       — Может, воды?       — Нет! — Лина вцепилась в его руки, зажмурившись. — Не отпускай меня, пожалуйста. Мне страшно.       — Никто и ничто сейчас не сможет до тебя добраться. Никто тебя не тронет. Ты в безопасности, — словно мантру повторял Олег, пока девушка приходила в себя.       Ей слабо верилось, что подобное происходит с ней здесь и сейчас. Обычно она мучилась кошмарами в одиночестве, крича в пустоту от безысходности. Ей казалось, что если сейчас Волков отпустит ее, нечто темное, что копошилось в углу комнаты, поглотит ее снова, пытаясь забрать к себе.       С каждым новым рваным вдохом она приходила в себя, постепенно расслабляясь. Сон оказался сильнее. Закрыв глаза, она, обняв руки Олега, крепко уснула.       Волков же все это время следил за ней, боясь закрыть глаза. Вдруг новый кошмар придет за девушкой, пытаясь утащить ее в свою темноту. Он лежал, слушая ее равномерное, глубокое дыхание.       Сейчас он не видел в ней наемницу или убийцу. Сейчас в его объятиях лежала девушка, поломанная судьбой, которую хотелось защитить от всего. Именно поэтому он остался, а не ушел. Он ценил то, как быстро и без вопросов она доверилась ему, хотя это казалось немного странным на первый взгляд. Но если взять в расчет то, сколько они были знакомы и то, что он первый пошел ей навстречу, помогая раскрыться, это было ее естественной реакцией на происходящее — потянуться к тому, кто тебе открылся хоть немного, не проявляя при этом какой-то агрессии. И он понимал, что не сможет ее больше оставить, пустив все на самотек. Он будет присматривать, оберегать, как только сможет, и насколько сильно позволит ему это сделать сама девушка и их образ жизни. В конце концов, мы в ответе за тех, кого приручили.       С подобными мыслями, он и не заметил, как снова уснул, крепко сжимая в объятиях Лину.

***

      Звуки выстрелов прекратились. Наемница, вжавшись в стену и вцепившись в голову руками, сидела на полу, пытаясь перевести дыхание от долгого бега по коридорам в попытке спастись.       Олег предупреждал, чтобы она не лезла вперед него, но она не послушала. Убить Михаила стало ее главной задачей, а последствия мало волновали. Но девушка и подумать не могла, что попадет в ловушку, где ее жизнь будет под угрозой. Игры закончились. Дело приобретало серьезные смертельные обороты. Связь с другом и его командой, как назло, пропала из наушника. В последний раз она слышала через технику звуки драки. Видимо, их положение было не лучше.       Снова выстрелы из соседнего здания, бьющееся стекло, пули отскакивали рикошетом, но пока девушке везло. Мелкие царапины, ссадины и синяки после драки с охраной в счет не шли. Хотя ребра сильно болели, намекая на трещины в костях после того, как в попытке ретироваться, она свалилась кубарем с лестницы.       — Блять! — шикнула она в панике, понимая, что ей как-то нужно было выбираться наружу, но любое движение приводило к новому обстрелу заброшенной комнаты завода, где все и случилось. Спрятаться было негде. Тот стеллаж, стоявший перед ней, давно уже был изрешечён.       Лина была измучена долгим бегом и всей этой обстановкой. Быть загнанной в угол — такого она еще не испытывала. Обычно она как-то выбиралась или ей помогал тот же Волков, но его рядом не было.       Громко всхлипнув, она практически заплакала, пытаясь взять себя в руки. Она не понимала, как ей выбраться и что делать.       Выдохнув, она попыталась привстать, но боль от ребер импульсом прошлась по телу.       — Блять! Блять! Блять! — закричала она в пустоту.       «Лина!» раздалось в наушнике.       — Олег! — всхлипнула она.       «Ты жива?»       Она не верила своим ушам. Связь была плохая и большую часть его вопросов она не слышала, но хотя бы он вышел на связь.       — Да! Спаси меня! — снова всхлипнула она.       «Оставайся на месте. Мы пытаемся пробиться к тебе.»       — Прости меня. Я ослушалась тебя, я… — девушка не знала, что сказать.       Кажется, Волков что-то ей ответил, прекрасно понимая, что времени на болтовню и рефлексию нет. Но Лина его уже не услышала. В комнату, с тихим гулким ударом что-то вкатилось, начиная щелкать.       Широко распахнув глаза, наемница вскочила и побежала к единственному выходу, прикрываясь руками от нового залпа. Боль она игнорировала, хотя хотелось сложиться пополам и упасть. Может, можно было ползти по-пластунски, но времени не было. Если это была бомба, ей нужно было уносить ноги как можно скорее.       Стоило ей только выбежать в дверной проем, как позади нее раздался взрыв. Он бы убил ее, если бы она была в эпицентре, а так волна ударила в спину, снося вперед, прямо в стену. Девушка едва успела сгруппироваться, чувствуя сильный удар тела о бетон.       Упав на пол, она потеряла сознание.