Спасибо Сакуре

      Не в первый и не в последний раз Наруто страдательчески вздохнул, преувеличенно громко и так, чтобы идущая побоку Сакура уже не могла игнорировать его и наконец спросила о том, что же гложет этого неугомонного паренька, который, казалось, после недавно закончившейся миссии был готов выполнить ещë пятьсот таких же.       Сакура закатила глаза, поняла, что от неë сегодня не отстанут.       — Что-то случилось? — вкладывая максимум вежливости и минимум сарказма, хотя ужасно хотелось, спросила она.       — А ты не видишь? — изумился Наруто и показательно вытаращился вперëд.       — Ну, Ирука-сенсей и Какаши-сенсей идут, — констатировала факт Харуно.       Наруто посмотрел на неë так, будто это она была клоуном в их команде, а не он.       — Идут, воркуют, хихикают, — презрительно запричитал он, сверля спины сенсеев ревнивым взглядом.       — Наруто, они встречаются.       — Я знаю! — вскликнул он, но двое спереди были заняты друг другом и благополучно не обращали внимания на рутинные выходки Узумаки. Видимо, это его и задевало. Сакура прочухала корень проблемы: Наруто боялся, что два человека, ставших ему главными воспитателями, отвернутся от него и позабудут важность широчайшей улыбки ребëнка, о котором некогда так сильно пеклись. Сакура внутренне умилилась, но снаружи, конечно, виду не подала. — В этом-то и дело! Сидели сегодня рядышком, смотрели друг на друга странно, перешëптывались о чëм-то! Я им о том, что больше двух — говорят вслух, а они даже не слышат и давай дальше ворковать! Прямо при нас, при детях! Бардак!       Повезло, что Сакура в своë время, стремясь быть похожей на Саске, тренировалась в хладнокровии, иначе точно бы заржала.       — Но ты сам предложил нам вчетвером сходить в Ичираку, — напомнила она. — Кто это носился вокруг нас, умоляя отметить удачное завершение первой совместной миссии? Не я же.       — Я хотел бесплатно поесть, а не смотреть какую-то экранизацию книжек, которые Какаши-сенсей там у себя почитывает! Мне даже рамен еле как в горло полез!       Сакура удивилась, что Наруто знает слово «экранизация» и даже может его выговорить.       — Сто-о-о-оп, — опасным тоном протянул Наруто, а когда ещë и бровями заиграл, то Сакура уверилась, что ничего хорошего затем из его дырявого рта не последует. — Это можно считать за двойное свидание?       Харуно залепила ему смачный подзатыльник. Перед глазами заплясали звëздочки, вдалеке птицы вскружились. Всë-таки тяжëлая у розоволосой была рука. Кстати, о руках...       — БА-А-А! — взорвался вдруг Наруто, позабыв, что у него чуть полупустая голова не слетела с шеи. — САКУРА-ЧАН, СМОТРИ!       Руки Какаши и Ируки болтались в рискованной близости друг к другу, периодически ненавязчиво касаясь кожи или ткани перчаток. Наруто челюстью чуть ли не пробил ядро Земли.       — Только не...       Наруто сорвался с места прежде, чем Сакура договорила:       — ...мешай им.       Да он даже на экзамене на чунина так не бегал.       Резко, чудом не снеся сладкую парочку с ног, Наруто вклинился промеж своих наставников, на всякий случай схватил каждого за бесстыдную ручонку и начал заводить шарманку, полную вопросов о том, как их дела и что они делают.       Единственный открытый глаз Какаши сощурился — он улыбался. Хватка Наруто сдавливала больно. Ирука почесал под хвостом и соврал:       — Разговаривали о том, как ты за последнее время вырос, как сегодня на миссии выложился.       — Правда?! — наивно повëлся Наруто и по ощущениям едва Ируке конечность не оторвал. — Да, я такой!       Оставшаяся плестись позади Сакура наслаждалась образовавшейся тишиной. Их общий «праздничный» ужин затянулся, потому побрели они домой — тоже все вместе — уже с заходом солнца, когда улицы безостановочно опустевали, летний вечер приятно остужал перетрудившееся тело, а радость успеха миссии вместе с сытым разгорячëнной пищей желудком ставили точку в том, что день удался. Однако сердце Сакуры кольнуло от того, как счастливо и мило смотрелись сенсеи, пока еë собственные чувства оставались сплошной безнадëгой. Сакура отмахнулась от жалости к себе, как от надоедливой мошкары Шино, и улыбнулась в спины троицы, так похожей на крепкую семью.       Дошли до узкой развилки, где пути Сакуры, Наруто и Какаши продолжали совпадать, а к дому Ируки нужно было сворачивать и идти вдоль одинокого переулка. Остановились, дождались, пока Сакура подтянется.       — Ну, я пошëл? — больше спросил, чем утвердил Ирука, при этом смотря исключительно на Какаши. Наруто насторожился и ещë круче сцепил руку Хатаке. Взгляд Ируки был хорошо понятен и читаем, только вот Какаши, кажется, кроме книг сомнительного содержания ничего читать не умел.       — Пока, — улыбнулся он Ируке, не замечая, как уголки губ и плечи Умино стали опадать.       На прощание Ирука разлохматил яркие волосы Наруто, помахал Сакуре и, долговато оглянув Какаши с растрëпанной головы до пят, развернулся и ушëл.       Сакура пнула Какаши в голень без всякого стеснения. Сенсей заойкал, схватился за заревешее неожиданно сильной болью место да запрыгал на одной ноге. Харуно многозначительно указала глазами на специально медленно удаляющуюся сгорбленную фигуру, и до Хатаке в кои-то веки дошло. Он хлопнул себя по хитаю, промямлил что-то типа «ой да точно мне же там нужно было кое-что сделать короче пока» и умчался в тень переулка следом за своим партнëром.       Наруто сначала хотел рвануться следом, но его буквально схватили за шкирку и приштопали к фонарному столбу. Узумаки стал задыхаться возмущениями и безуспешно вырываться из захвата подруги.       — Их нельзя оставлять наедине!       Пришлось идти на крайние меры.       — Разрешаю проводить меня до дома, Наруто.       Тот сиюминутно успокоился и неверяще повернулся к проклинающей всë и вся Сакуре. В его глазах разве что сердечки не пульсировали.       — Они будут мне должны, — бурчала Харуно, пока Наруто вальяжно сопровождал еë по улице (вначале он собирался взять еë под руку, за что благородно отхватил будущий синяк).       Тем временем Какаши молча поравнялся с Ирукой. Шли также без слов, подгоняемые завываниями ветра. Что-то было не так, но Какаши не понимал, что, а спрашивать в лоб не решался. Ирука старательно прятал лицо за случайно (или специально?) выпавшей чëлкой. Какаши хотелось выловить его руку, раз дети отстали и наконец-то выдалась возможность сделать это спокойно. Он этого не сделал.       Они потихоньку учились разрешать себе ещë и демонстрировать отношения вне четырëх стен и запертых на максимальное количество поворотов ключа дверей. Особого сопротивления после того, как они объявили о себе месяц назад, ни от кого не последовало. Разве что старая торговка странновато на них зыркнула, когда Какаши покупал у неë цветы для красного, как огненное дыхание, Ируки.       Но сейчас Умино зарылся руками в карманы жилета.       Задумавшись, что стоит предпринять, Какаши пропустил момент, когда они дошли до дома Ируки. Он с опозданием (как всегда) обернулся и, отсмеиваясь, поспешил назад к остановившемуся парню. Лицо Ируки было непроницаемым, а не открытым, как обычно.       — Ну, я пошëл? — не без несдержанной частички сарказма повторился Ирука.       Какаши вдохнул с силой всю свою смелость.       — Ты грустный. Почему?       У Ируки проснулся невиданный интерес к камушкам под ногами. Локти ещë больше к бокам прижались, делая его меньше и ранимее даже. Снисходительно качнув головой, Какаши прогостевал руками в карманы Ируки, разжал там его кулаки и доверительно сплëл их пальцы, сошедшиеся идеально, как пазл.       — Давай. Мне ты можешь сказать.       Это был тот уровень ласки, который Какаши не показывал никому.       — Почему мы не целуемся? — сдался Ирука.       На секунды Какаши подвис, моргнул одним глазом и не развис. А Ируке будто тормоза сорвало.       — И эти неловкие потирания сквозь маску не считаются! Я имею в виду... Мы встречаемся одиннадцать месяцев. Одиннадцать! Но мы ещë ни разу... И я...       — И давно ты думаешь об этом? — перебил Какаши, пока в животе защекотало неопределëнное волнение. Он неслышно втянул ноздрями отрезвляющий воздух.       — О чëм? О том, чтобы поцеловать тебя?       Как бы Какаши ни хотелось узнать ответ и на это, но он, удерживая ползущие вверх уголки внезапно пересохших губ, заотрицал головой.       — О том, почему мы этого не делаем.       Ирука стыдливо перемялся с ноги на ногу и пнул ни в чëм не повинный камушек в кусты. Кошка, потревоженная атакой, визгливо прокляла его и удрала за угол.       — После того, как Наруто захотел выведать у меня, как на самом деле выглядит твоë лицо. Он поспорил с остальными на то, как ты выглядишь под маской, и решил, что раз мы встречаемся, то должны целоваться дни напролëт, а я на правах его почти что старшего брата обязан рассказать всю правду о твоей внешности, — пулемëтной очередью вывалил всю истину Ирука.       Какаши хрипло посмеялся.       — То есть ты расстроился из-за какой-то проделки Наруто? — подвëл итог он.       — Я не расстроился! — запротестовал Ирука грозно. — Ладно. Расстроился.       Осознание того, что от него вообще-то ждут ответа, треснуло Какаши под дых. Врать он, конечно, не собирался, да и смысла не было, как и какого-нибудь другого аргумента, кроме правды. Хоть и правда собственной персоной звучала банально, туповато и, признаться, стыдно.       — Послушай, просто... Я слишком долго был один. Слишком.       Ирука навострил уши и осмелился поднять взгляд. Пришла очередь Какаши избегать зрительного контакта, всматриваясь в горящие окна жилых домов, являющихся единственным источником света в этом Хокаге забытом переулке.       — Слишком долго не показывал кому-то своë лицо, и оказалось, что это не так-то просто сделать даже перед тем, кому ты впервые за долгое время начинаешь открываться. Слышишь? Это просто мои привычки, ничего более. Мне жаль, если это заставило тебя волноваться.       Откровенно говоря, Какаши ждал успокоительной и нежной речи о том, что его проблемы с доверием важны, что Ирука полностью понимает его и догадывался с самого начала. Но вместо этого в плечо вмазали. Что ж за день такой, что со всех сторон свои же нападают?       — Дурачьë! — всплеснул руками Ирука, а затем с дребезжащим выдохом сдулся. Долгие недели накручивания — трещина в разбившейся вазе. — Я тоже слишком долго был один. Мы не целовались, и я сделал вывод, что тебе попросту не нравлюсь. Мы должны были сразу об этом поговорить, боже мой.       Какаши вновь почувствовал себя дураком. Им действительно стоило. Они были одинокими и практически старыми для новой не предупреждающей о себе влюблëнности и растерялись. Если можно бы было в принципе утверждать, что они не были потеряны до этого.       Вместо ответа или извинений Какаши заслонил Ируке глаза ладонью и прошептал, чтоб тот стоял смирно, перед этим прислушавшись к ощущениям и убедившись, что никого, кроме заинтригованной уличной кошары, нет поблизости. Умино затаил дыхание, и Какаши, которому протяжные месяцы так хотелось это дыхание поймать своим, решил расправиться с этим желанием.       Маска оказалась опущена до подбородка, а губы — до губ Ируки.       Ожидание этого события было достаточным, чтобы не медлить, но смаковать. Какаши был чересчур занят своим мандражом, чтобы понять, что потряхивает ни его одного. Поцелуй был с неромантичным вкусом рамена, но с жарко контрастирующим с температурой улицы придыханием. Сколько бы врагов ты не переубивал и отчëтов не переписал, в поцелуях всë равно мог быть зажатым подростком, что они усердно друг другу в момент и доказывали, на ходу вспоминая, как это всë делается. Вышло неуклюже, не в темпе, мокровато и с подогнувшимися коленями, когда язык Ируки вольно прошëлся по кромке зубов Хатаке. Какаши от такого шумно выдохнул и случайно аж отстранился, глаз расширился и неконтролируемо упал на влажные губы напротив.       — Твою мать, — выпалил он, слизывая не свою слюну.       — Согласен.       — Это что было?       — Просто проверял, прав ли был Наруто насчëт того, что у тебя зубы бобра, — хихикнул Ирука, потираясь о ладонь, до сих пор закрывающую обзор.       Неуютно помолчали, не зная, продолжать ли, ведь хотелось очень, но неуверенность перевешивала.       — Ну как? — глупо спросил Какаши.       — Вау, — честно ответил Ирука. И Какаши облегчëнно просмеялся, будучи абсолютно солидарен. — Подожди.       От разыгравшихся нервов ладони Какаши стали не к месту потеть, но слава перчаткам, не позволяющим Ируке прочувствовать это. В свою очередь Умино обхватил лицо Какаши и погладил отвыкшую от такого кожу. На скулах нащупалась пара прыщиков, ведь под маской порядком накапливался пот. Ирука набрал полные лëгкие, задержал воздух в себе, привстал на носочки и наугад ткнулся губами. Попал по носу. Аккуратно очертил его контур поцелуями, представляя, как он должен выглядеть в реалии. Так же расцеловал остальную часть лица, визуализируя на ощупь.       — Ты красивый. Ну, наверное. — Приглушëнный смешок Ируки прошëлся приятной вибрацией по щеке Хатаке.       У Какаши затрепетали ресницы, на них без спроса осела солëная влага, которую он скорым образом сморгнул. «Красивый». Губы Ируки прошлись по шраму на левом глазу, и Какаши бы не удивился, если бы эти томные касания имели целительный эффект и шрам бесследно зарос.       — Улыбнись, пожалуйста.       Для Какаши это не было сложным. Видя Ируку так близко и чувствуя его долгожданные бережные губы, Какаши не мог не. Большим пальцем Ирука измерил длину его растянутых тонковатых губ. Улыбка Какаши казалась длинной и немного кособокой.       Хатаке чувственно поцеловал подушечку пальца Ируки. Этого было слишком много на один вечер, поэтому дальше они обоюдно отстранились. Маска вернулась на прежнее место. Ирука смог открыть глаза, в которых виднелись прожилки благодарности.       — Теперь точно пойду.       Когда он уже стоял нос к носу с дверью, то Какаши вытеснило из сложного гендзюцу, каким было лишь присутствие Ируки.       — Йо, Ирука-сенсей, и не пригласите на чашечку чая?       Ирука обернулся и по-кошачьи склонил голову, улыбаясь так, что шрам поперëк носа изогнулся.       — Думаешь, только поцеловались и сразу на следующую стадию отношений? — игриво сказал он, пряча усмешку.       Какаши пожал плечами. Ирука вновь сократил расстояние между ними, медленно и минимально. Их одежда соприкасалась между собой, тепло тел соединялось, когда Ирука приподнялся, прижался к уху Какаши, пустив мурашки вплоть до пальцев на ногах, и горячо выдохнул, наслаждаясь боковым зрением тем, как у Какаши глаз задëргался.       — Тогда мы сейчас поднимемся ко мне, скинем с себя форму, будем только вдвоëм и сможем наконец-то... страстно, до самого утра, пока не выбьемся из сил... проверять сочинения.       Какаши кисло вздохнул.       — Намëк понял.       Ирука смеялся над ним в открытую, хватаясь за живот и мысленно надевая корону на свою хвостатую голову. Какаши заправил выбившуюся прядку ему за ухо и ущипнул за губы, чтоб перестали издавать унизительных смех (они по понятным причинам поблëскивали).       Нужно было просто поговорить.       Если он, по словам людей, и был гением, то только не в романтических отношениях. Однако, пожалуй, и этому навыку он мог научиться. Как ни крути, не зря те же самые люди говорили, что Ирука Умино — отличный учитель.