House Dimitrescu.

Кассандра знает, что не должна находиться здесь. Но она ничего не может поделать с собой, плавно скользя к середине комнаты, а оттуда ближе к кровати. Упрямый разум требует отступить, однако тело движется вперёд, не взирая на приказы. В комнате тихо, ей кажется, что сестра даже не дышит, хотя это, конечно, не так. Возможно, Бэла прислушивается, затаивая дыхание. На мгновение Кассандра замирает перед кроватью, всё ещё не знает, стоит ли поддаваться желаниям или же выбрать разумную сторону: покинуть помещение, вернувшись к себе. В конечном итоге, она всё же позволяет себе поддаться искушению. Заползает в кровать, чувствуя, как прогибается мягкий матрас. Бэла по-прежнему не реагирует, это утешает. Если бы старшая сестра хотела, она бы выгнала её, верно? Её молчаливое присутствие успокаивает. Несмотря на то, что молчание неодобрительное, Кассандра чувствует, как раздражение и вина уходят. Блондинка так и не поворачивается, не произносит ни звука, когда бледная рука вытягивается вперёд, обхватывая её. Этого делать не стоило уж точно, и всё равно Кассандра сделала, вжимаясь лицом в светлые спутанные волосы. Ей хочется сказать что-нибудь, объяснить, оправдаться. Но Бэла не спрашивает, а у неё просто нет сил, чтобы начать разговор первой. Она знает, что Бэла злится. Знает, что цель её злости – она сама. Вина ощущается тяжёлым грузом, мешающим думать. Извинения рвутся из горла, и Кассандра ловит их до того, как они смогут проявиться в полной мере. Тишина так и не нарушается. Кассандра просыпается, чувствуя неприятную пустоту кровати. Бэла ушла, как давно – непонятно. Но то, что она не разбудила её, не попыталась даже, ранит. Обычно она всегда следила, чтобы её сёстры вставали по утрам к положенному времени. Сейчас же она позволила Кассандре проспать почти до обеда. И это как ничто яснее показывало, как сильно она разозлена. Бэла могла быть пугающей, могла вызывать чувство вины одним взглядом. Но больше всего Кассандра боялась момента, когда она не говорила с ней, оставляя в одиночестве размышлений. Именно тогда брюнетка чувствовала уязвимость. Остаться одной – тяжело, остаться одной вместе с кем-то, кто не обращает на тебя внимания – подобно смерти. Когда она спускается, она слышит голос Бэлы на кухне. И ноги сразу ведут её туда, замечая, какой оживлённой является старшая сестра. На несколько мгновений кажется, что она простила, но едва приветствие отрывается от губ, блондинка замолкает. Не смотрит. Не делает вид, что Кассандра не стоит прямо за ней, но и не приветствует в ответ. Кассандре кажется, будто в грудь впихивается что-то острое и холодное, прорывая кожу. Альсина улыбается средней дочери, спрашивает о предпочтениях на обед. Но всё, о чём та может думать, Бэла, скользящая быстрым взглядом по раскинутой на столе газете. Женщина будто не видит разлад между дочерями. Бэла отвечает на её вопросы, однако в сторону младшей не смотрит. Кассандра не имеет понятия, с какой стороны стола теперь ей сидеть. Раньше она всегда сидела с Бэлой, но если она не хочет её видеть, то остаётся лишь другое место. Рядом с матерью. Там, где сидит Даниэла. Бэла не реагирует на то, что она проходит мимо, опускаясь на высокий барный стул. Даниэла обожает его, она потребовала, чтобы мама купила именно этот. Альсина, не имеющая привычки спорить по таким мелочам, согласилась без возражений. Обед проходит в тишине, изредка прерываемый вопросами Альсины. Она обращается поочерёдно к ним обеим, но в общий разговор не втягивает. Понимает, что это бесполезно. Её старший ребёнок до ужаса упрям, у неё её характер. И если Бэла не хочет чего-либо, она не будет этого делать. Ей хотелось бы, чтобы в семье была гармония, но это решать не ей. Бэла благодарит за обед кивком, складывает газету и уходит. И Кассандре нужны все её силы, чтобы не броситься следом. Она буквально ощущает тёплую футболку под пальцами, когда она обнимет сестру, пытаясь не дать ей уйти. Ощущение прерывается, едва дверь с тихим хлопком закрывается. Вилка дрожит в крепко стиснутой руке. – Завтра приезжает Миранда, – словно невзначай упоминает Альсина, Кассандре кажется, что её мир рушится. Без поддержки сестры Миранда являет собой нескончаемую угрозу. Она явно не просто так покидает своё чёртово логово. Она уже получила вести о Даниэле, следовательно, её появление всего лишь дело времени. Столовые приборы неприятно скрипят о тарелку, когда Кассандра осознаёт, что больше не может их удерживать. Её пугает Миранда, она понимает, зачем та приедет. Чтобы убрать её, наконец-то. Женщина ожидала этого долгие годы, и теперь у неё есть все права. Альсина никогда не встанет между ними, даже если любит своих дочерей. Любое слово Миранды – закон для неё. И от этого рот наполняется привкусом железа. Вечер проходит довольно быстро, Кассандра читает какую-то книгу, не вглядываясь в страницы. Переворачивает их, но не запоминает прочитанное. Каждая новая строчка вызывает лишь удивление, но не попытку вспомнить, что было на предыдущей. Это не имеет значения. Больше ничего не имеет значения. Миранда отправит её, Миранда положит конец всему. Сегодня как никогда брюнетке нужна поддержка, но она лишилась её. Ручка в комнату Бэлы не поддаётся, дверь заперта, новый удар бьёт действительно сильно. Значит, Бэла всё же против ночных посещений. Кассандра хочет кричать, царапая деревянную преграду. Однако всё, что она может сделать – сползти по стене вниз, прижимаясь затылком к прохладным обоям. Она не чувствует, сколько времени проходит, в какой-то момент глаза открываются, а за коридорным окном ярко светит солнце. Мягкий плед обхватывает её плечи, втягивая носом воздух, Кассандра отчётливо чувствует запах духов Альсины. Не Бэла, Альсина укрыла её. Всё ещё больно. Миранда появляется внезапно, даже если предупредила о приходе. Сердце в груди отзывается болезненным стуком, когда серые глаза плавно разглядывают её. Голоса почти не слышно из-за шума крови в ушах, пожилая женщина говорит, но Кассандра рада, что до неё не доносится ни слова. Она не желает слышать то, о чём говорит их бабушка. Это всё равно отвратительно. – Нет, – голос Бэлы прорезает пелену яркой вспышкой. Поднимая взгляд, Кассандра не верит, что слышит это. Бэла смотрит прямо на Миранду, Альсина вздыхает. Больше старшая сестра ничего не говорит, но её решение становится последним. Миранда уезжает ни с чем. Кассандра облегчённо выдыхает. Ещё две ночи она проводит в своей комнате, стискивая холодными пальцами одеяло. Тело рвётся из кровати, Кассандра прикладывает все силы, чтобы остаться в ней. Бэла ясно дала понять, что не желает её видеть. И с этим придётся смириться. Её собственное желание находиться рядом со старшей сестрой мешает, Кассандра ненавидит его так же сильно, как и хочет поддаться. Она нужна ей до скрежета в стиснутых зубах. До боли, оставленной ногтями в ладони, когда пальцы сжимаются в кулак. До крика в подушку, глушащую любые издаваемые звуки. И Кассандра ничего не может поделать с этим. Она не смотрит на часы, когда встаёт. За окном светает, неверная походка выводит к комнате Бэлы, но прежде, чем она может постучать, дверь открывается. Блондинка не впечатлена, когда застаёт её с занесённой для удара рукой. Голубые глаза скользят равнодушно, будто по пустому месту. И это выводит из себя до такой степени, что Кассандра не успевает даже подумать, когда толкает сестру в комнату, захлопывая дверь позади себя. – Ты не можешь избегать меня вечно! Может. Именно это делает Бэла, просто поворачиваясь и идя к столу. Сильные пальцы стискивают её запястье, заставляя остановиться. Кассандра тянет на себя, она устала от тихого приговора, ей хочется, чтобы Бэла кричала на неё. Ударила, если пожелает, но только бы не молчала. Она желает от неё хоть каких-то эмоций, даже если они будут гневными и яростными. – Бэла! – Хочешь сделать со мной то же самое, что с Даниэлой? – слова повисают в воздухе, брюнетка чувствует, как они прознают её разум острой вспышкой. Руку сестры она не выпускает, однако пальцы отчётливо вздрагивают. Бэла спокойно освобождается, на её коже остаются красные следы хватки. – Я… я думала, что мы… – Кассандра не знает, как правильно описать свои ощущения. Разве Бэла не защитила её от Миранды? Разве она не должна была сделать это потому, что злость прошла? Разве это не показывает, что она приняла её обратно? Холод в голубых глазах не отпускает, пока Кассандра честно пытается собраться с мыслями. Слова выскальзывают из обожжённого сознания, не желая составляться в предложения. Всё, что она способна выдавить из себя – извинения, которые больше не имеют никакой силы. Да и имели ли они раньше? В конце концов, Кассандра не способна испытывать раскаяние в своих поступках. Она должна, но не может. Никогда не могла, если быть точной. И поэтому Бэла бьёт в самое больное место. – Ты нужна мне, – шепчет, понимая, что больше не сможет ничего сказать. «Не мои проблемы. Найди кого-то ещё». На самом деле она даже не произносит этого, слова отражаются в холоде взгляда, когда сестра следует мимо. Кассандра не пытается остановить её, не поворачивается вслед, практически не двигается, замирая на одном месте. Она внезапно слишком чётко понимает, что Бэла не простит.