Самооценка

Когда Чимин открыл дверь — его ожидало весьма необычное зрелище: Чонгук напротив зеркала. Нет, правда. Это был первый раз, когда он видел Гука рассматривающим своё отражение. Да ещё и с голым торсом. Весьма забавное зрелище. И милое. Чон был настолько увлечён самоуничтожением, что появление гостя попросту не заметил. Чимин же скрестил руки на груди и, прислонившись спиной к двери, наблюдал за внезапным спектаклем. И спиной повернётся. И левым боком и правым. Подойдёт ближе и дальше. Настолько дальше, что почти упирается в кровать. Оценивает вид издалека и недовольный подходит ближе. Лишь неосторожный смешок заставляет вздрогнуть и резко обернуться. — Ты что здесь делаешь?! — вскрикивает парень. Он как-то позабыл, что не один в доме. — Живу, — слишком спокойно отвечает нежданный гость. — Я… Я знаю это! Я спрашиваю: почему не сказал что пришёл? — Чонгук жутко краснеет. Что за бред он несёт? — Я думал — ты не отражаешься в зеркальных поверхностях, поэтому и избегаешь их, — звучит слишком спокойно для столь гаденькой ухмылки. — Я тебе вампир что ли? — фыркает Чон, — Это тебе гаду такому есть что рассматривать, а мне — нет! Пак смотрит удивлённо. Взгляд глаз скользит с лица на торс и наоборот. По его мнению — здесь есть на что посмотреть. Хотя низкую самооценку одними лишь словами не поднять. — Ты считаешь своё тело недостаточно красивым? — Да! А разве это не так? У тебя-то под рубашкой кубики, а у меня — сплошная прямая! Да и лицо, — уже тише говорит Гук. Чимин откровенно смеётся над Чоном. Последний вновь краснеет. — Хватит ржать! Я же серьёзно говорю! — Значит, ты недоволен своей внешностью полностью? — отсмеявшись, спрашивает брюнет. — Да! — без промедления отвечает Чонгук Низкую самооценку одними словами не исправить. — Тогда, станцуй для меня стриптиз, — Чимин произносит это низким голосом, добавляя пошлости, и без того пошлым словам. — Э?! — вскрикивает Чонгук, — Ты совсем с ума сошёл?! — Лучший комплимент мужчины — эрекция. Разве нет? — и вновь эта гаденькая высокомерная ухмылка. — Да что б тебя! Даже если бы я и согласился — у меня пластика как у куска железа! — Значит ты не против? — Ты…! *** Чон всем своим существом был против этой затеи. Он даже близость при ярком освещении переживал как личную драму. Хотя, у них всегда «это» было при ярком свете… А тут надо самовольно раздеться. Да ещё как-то танцевать. Чонгук представить не мог, как это сделать. Серьёзно. Как этот стриптиз вообще танцуют? — К-как посмотрю, у тебя знатный опыт в таких извращениях, — решил съязвить Чон.Как-то же ему надо хоть немного расслабиться. — Я возбуждаюсь, даже просто смотря на тебя. И мне стало интересно — что будет, если ты танцуешь для меня. Чонгук встал ровно как по струнке. А что делать дальше то? — Двигайся плавно и медленно раздевайся, — позвучал приказ с кресла. Чон недовольно фыркнул, но начал шевелиться. Майку он успел натянуть и теперь схватился железной хваткой за её край. Даже стал чуть увереннее, когда тяжёлый взгляд заставил вздрогнуть. Парень поднял голову и встретился с обжигающим холодом синих глаз. Чимин действительно смотрел на него. Тяжёлый пронизывающий до костей взгляд не давал и рукой шевельнуть. Слишком пристальное внимание. Чонгук резко повернулся к зрителю спиной. И крайне неуклюже покачивая бёдрами, стянул несчастную майку и швырнул её куда-то в сторону. Грация на высоте, что сказать. Зажмурившись, парень схватился за ремень джинс. Надо быстрее с этим покончить. — Я хочу видеть твоё лицо, — Чон распахнул глаза. В комнате словно стало прохладнее. И это тому, кто сейчас полностью красный. Гук без лишних слов неуверенно повернулся к Чимину. Пак смотрел безумно голодными глазами. Не отрываясь. Застывшая на губах ухмылка, глаза полные азарта и похоти. Демон. Настоящий демон. Люди такими быть не могут! Чонгук не знал, что делать дальше. Как вообще можно красиво снять штаны? Он попытался аккуратно стянуть их, но в итоге они просто съехали до колен. Вверх сексуальности. Сердце забарабанило с новой силой. Покраснели не только щёки и уши, но теперь и шея. Колени подкашивались. Ему никогда не было так страшно и неловко и стыдно одновременно. Какой позор! Чем он вообще сейчас занят?! Чон подцепил резинку трусов пальцами и немного стянул вниз, оголяя тазовую кость. Неприятный скрип кожаной обивки кресла об ткань заставил вздрогнуть. Чимин сменил позу. У Чонгука красивое сексуальное тело. Красивые руки. Особенно пальцы. Длинные, видна каждая косточка. Сильно выпирают рёбра и тазовая кость. Ярко выражена талия. Чимин сглотнул. Пак сходит с ума от этого зрелища. А сейчас, когда Чонгук почти обнажён. Когда его щёки горят. Руки трясутся. А пальцы скользят по тазовой косточке, стягивая резинку трусов — Чимин с трудом сдерживает себя. Ещё, созерцая Гука у зеркала, Дайске начал заводиться. Чимин встал на ноги медленно, словно издеваясь, пошёл к Чонгуку. — М-может уже скажешь что-нибудь? — с трудом произносит парень. В ответ тишина. Лишь подойдя вплотную, Пак приподнимает лицо Чона за подбородок. Чимин накрывает его губы своими. Горячий влажный язык надавливает на чужие губы. Чонгук поддаётся, приоткрывая рот. Языки трутся друг об друга. Горячо. Мокро. Чонгук закрывает глаза, сжимая рубашку Пака. Чимин отстраняется лишь на секунду, позволяя вздохнуть, и вновь вовлекает в поцелуй. Язык скользит по нёбу, заставляя вздрогнуть. Вновь касается чужого языка, вплетая в борьбу. Гук тяжело дышит. Ноги подкашиваются, по спине бегут мурашки. Чимин отстраняется. Чонгук утыкается носом ему в плечо, тяжело дыша. Перед глазами всё плывёт, в ушах лишь стук собственного сердца. Прохладные пальцы Пака скользят по бокам, заставляя вздрогнуть. Поднимаются до лопаток и едва ощутимо царапают. Чимин дует ему в ушко, вызывая ещё больше дрожи. Брюнет проводит языком по шее. Чувствительно сжимает зубами мочку ушка. Покрывает поцелуями плечи, ключицы. Чонгук прикусывает нижнюю губу, прикрывает глаза, мелко дрожит. Сильнее льнёт к Чимину, подставляясь под ласку. Чужие руки оглаживают спину, сжимают ягодицы, царапают кожу. Пак опьянён. Пак лишь поспешно расстёгивает рубашку, по сути, просто срывает пуговицы. Хватает Чонгука за руку, тащит до кровати и толкает. В глазах плещется безумие, на сильных руках выделяются мышцы. Чон хотел, отползи подальше, но его ловко поймали за ногу и дёрнули назад. Пак поднял обе ноги Гука вверх и развёл их. Пак проводит пальцами по члену Чонгука, заставляя сдавленно заскулить. Чимин ухмыляется и входит во всю длину. Резко. Грубо. Чон вскрикивает, распахнул глаза, прогибается в спине. На живот капает горячая сперма. Парень дрожит всем телом, сжимает простынь. Лихорадочные движения, всхлипы. Пак сжимает талию, вдалбливается в тугую горячую влажную дырочку. С пошлым хлюпаньем. Чонгук всё ещё мечется по кровати. Проникновение доставляет боль, смешанную с блаженством. Трение толстого горячего члена о чувствительные стеночки. Он буквально чувствует каждую, вздутую венку на пенисе, большую головку. При каждом толчке Чимин задевает самые сладкие места, там внутри жадно сжимающий член дырочки. Чон громко стонет, разводит ноги как можно шире. Поддаётся бёдрами вперёд. Чимин наваливается сверху. Заводит руки над головой, и сжимает запястья. Продолжает вдалбливаться жадно, грубо. Чонгук прекрасен. Глаза полузакрыты, ресницы подрагивают. Щеки лихорадочно горят, а губы блестят от слюны. Чимин наклоняется к соскам. Сжимает бусинку зубами, надавливает языком. Играет сначала с одним соском потом со вторым. Чонгук реагирует моментально. Выпячивает грудь, подставляя под ласку. Пак ухмыляется. Каким же развратным и жадным он становится в постели. На смену резким толчками приходят более глубокие и долгие. Пак выходит полностью, что бы резко войти во всю длину и замереть на секунду. Упругие ягодицы Чонгука подпрыгивают. Чимин целует ключицы, поднимается выше и сжимает зубами нежную кожу. Гук вскрикивает. Пак чувствует, как живот опаляет что-то горячее и вязкое. — Тебе же нравится это? — хрипло шепчет Чимин *** Чонгук просыпается, оттого что всё его тело замлело. Сейчас он лежит на груди Чимина, а рука брюнета на его талии. — Тебе не стоит отключаться. — Только ты моешь выдержать столько раз… И всё разы в меня… — только произнеся это, Чонгук понимает смысл сказано и моментально вспыхивает. — Я просто помечаю свою собственность. — Чимин!