Брумфилд-хилл

Лили всё быстрее крутила кольцо на пальце, глядя на свое растерянное отражение в зеркале. Покосилась на минутную стрелку. Этот будильник оглушительно, противно тикает! Время подходит к двенадцати, а она всё никак не соберется встать и пойти. Всего несколько кварталов, несколько сотен шагов к вершине. Сев ждет её там. Неделю назад он подарил ей кольцо. Будто бы в шутку. Просто алюминиевое колечко со стразом, из автомата с жвачкой. Она надеялась на брелок-пищалку в форме поросенка, даже немного поколдовала без палочки… но Сев сунул в автомат шиллинг, крутанул ручку и выпало кольцо приклееное скотчем к жуйке. Он церемонно встал на колено посреди заправки, под палящим солнцем, на асфальт пахнущий бензином и картинно изрек, насмешливо глядя на нее: – О моя королева, примите сей дар в знак моей вечной верности. – Встань, сир Северус! - она понизила голос и патетично взмахнула рукой. Водители косились на них и хихикали переглядываясь. Смеясь, они слиняли от этих взглядов. – Балда! - шепнула Лили надевая колечко. Но она тоже улыбалась. И она не снимала его всю неделю. Ни когда в кино он взял её за руку, и она забыла о происходящем на экране, думая только о мягкой тяжести чужих пальцев, робко поглаживающих её собственные. Ни когда лежа на траве, он слегка приобнял её, а она склонила голову ему на грудь. Ни когда она прижалась к нему под дождем, а он укрыл её полой великоватой ему ветровки, засаленой, пропыленной и пахнущей им… А теперь эти цветы под дверью, рядом с утренней почтой... И сунутая между лепестков шиповника записка. Ей было приятно. Ей нравилось. Но это так будоражило… так пугало. Это было так… по взрослому. Уже не просто игра и не их обычное дурачество… Она перестала крутить кольцо, сняла его и сжала в кулаке, закрыв глаза, стиснув зубы… Надо выходить сейчас, иначе она начнет опаздывать. Она встала раньше всех, и готовилась все утро, красила глаза и тут же смывала макияж, потому, что стрелки получались неровными, а голубые тени внезапно показались такими вызывающе яркими… при этом не сиделось на месте и слегка дрожжали руки, время ползло так мучительно медленно, давая слишком много секунд на раздумья. Конечно ей хотелось пойти туда. Прикоснуться к нему. Ощутить прикосновение губ к губам… ну а вдруг он засмеется? Не захочет целоваться? Или вдруг ему не понравится как она целуется? Или он скажет, что у неё противные слюнявые губы? Или помада слишком яркая? Черт опять размазалась! Лили со сдавленным рычанием вновь выровняла контур сотой салфеткой. Черт теперь и палец в помаде, это никогда не закончится! И платье наверное слишком короткое! И она уже успела вспотеть и измазать его в голубых тенях… Некогда переодеваться! А вдруг Сев не имел в виду ничего такого? Вдруг она напридумывала это себе… но нет! Он ведь оставил цветы! Он не просто так их оставил, сорванные бутоны яркого душистого шиповника с запиской - "Лили, если я не придумал себе это, и ты и правда чувствуешь ко мне что-то большее чем дружеские чувства - приходи на вершину брумфилд-хилл в полдень. Если не придешь - то забудь то, что я вообще спрашивал об этом" Лили выдохнула поглубже и вскочила. Попыталась выровнять дыхание. Бесполезно. На ватных ногах она поплелась, шаг за шагом, в одной руке сжимая сумочку, а в другой - записку чтобы не забыть - всё это по настоящему. Надо пойти. Вдруг он отвернется от неё навсегда, если она не придет? Вдруг, если она помедлит ещё хоть минуту, он не захочет услышать, что она его тоже любит. На пол-дороги она запнулась. Солнце нещадно жгло её кожу, заставляло пылать рыжим её обычно темные волосы. Под платьем пот струился в три ручья - ну за что так жарко! А если от неё будет вонять? Черт, а что если у неё неприятно пахнет изо рта! Нет, она почистила зубы, но вдруг!.. Мятные конфеты, черт куда они завалились, когда так нужны!.. Она перерыла сумочку и дрожащими руками развернула фантик. Поднимаясь в гору она не сосала, а грызла леденец, гремя кусочками сахара, раскусывая их, растирая зубами до состояния пыли и нервно облизывая губы в мгновение ставшие липкими от сахара. Съела всю помаду… - ну и плевать! Вот и роща. Ни одного дома рядом, и прятаться негде, разве только за кустами и деревьями. Она, беззвучно ступая по зеленой густой траве, приблизилась. Сев уже ждал. Он стоял прислонясь к дереву, хмурясь, сложив руки на груди, склонив голову, и то и дело косясь на часы на запястье. Несмотря на жару он постарался одеться прилично, и Лили слегка улыбнулась, заметив, как он отдернул руку от волос и нервно скомкал полу пиджака - который должно быть носил ещё его отец во времена рок-н-рола. Она затаилась за кустом шиповника, пытаясь унять сердцебиение, придумать что сказать чтобы не звучало по дурацки… Пальцы нервно обдирали цветок шиповника. Она гадала, чувствуя как щекочет спину листва, тяжело дыша, с колотящимся бешенно сердцем "прийти - не прийти" Лепестки закончились. Запах шиповника окутал её, одуряюще сладкий, неистребимый… Она вновь осмелилась выглянуть из-за листвы, стараясь не думать, как по дурацки это, вот так подглядывать… Сев все таки не выдержал и запустил пальцы в волосы, нервно, до боли сильно накручивая темную прядь на палец, а затем резко выпустил, чертыхнулся. Вытянул из-за пазухи матушкино крошечное зеркало, и послюнив пальцы пригладил волосы. Она улыбнулась. Да, Сев как он есть. Сердце екнуло. Лили затаилась, идя за кустом на корточках. Закрыла глаза прижав руку к груди, твердя себе, что не сможет, просто не сможет сделать шаг, сказать "привет" и взглянуть на него. Потная ладонь сжала уже не цветочный стебель, а волшебную палочку. Она слегка высунулась из за дерева, направляя кончик туда, где под яркими лучами ждал её Сев. Северус с трудом разлепил глаза. Солнце жгло немилостиво, заставляя тут же зажмурится. Он уснул пока ждал? Черт, пиджак в земле испачкал! Он отряхнулся. Ну как он мог уснуть!.. И она не разбудила. Она не пришла. Сердце упало, грудь стеснило от боли. Значит всё конченно. Он с трудом сел, чувствуя как пересохло в горле. Сколько же он тут проспал. На траву посыпались яркие розовые лепестки. Он стряхнул их кипя от злости - что за дурацкая шутка! Северус облизнул пересохшие губы, и вздрогнул ощутив густой, сладкий вкус мяты, безотчетно коснулся их, и затаил дыхание глядя на пальцы на которых остался розовый след. Он едва не оторвав пуговицу полез в карман, выхватил зеркало мелькнувшее солнечным зайчиком и уставился на свое отражение. Он смотрел не смея пошевелиться, не веря тому что видит. На губах, на щеках, даже на виске - розовые, как цветок шиповника, следы сладких губ. Он коснулся их слегка размазывая. Было и ещё кое что, чего он не заметил. Он улыбнулся глядя на зелено поблескивающую стекляшку в кольце на своем безымянном пальце. А затем легонько прижался к металлу губами. Он ещё не раз припомнит Лили какая она трусиха. Но она была тут! Она пришла и целовала его в губы!.. Она тоже любит его! Радостно смеясь Северус рухнул обратно в траву. Запыхавшись от бега, Лили захлопнула входную дверь и привалилась к ней спиной переводя дух. Преградив ей путь наверх, из комнаты показалась Петунья, сердитая, как оскорбленный гипогрифф. – Лили! Что ты натворила! - взвизгнула она размахивая письмом. – Ничего! – Лили спрятала за спиной исцарапаные шиповником руки – Не прикидывайся, сейчас прилетела сова из вашего министерства уродов! Ты колдовала, а тебе нельзя колдовать, я всё знаю! – Ничего ты не знаешь! - фыркнула Лили подныривая у сестры под рукой и проносясь по лестнице вверх. – Что ты устроила!? - крикнула ей вслед Петунья – Ничего такого. Румянец её наверняка выдавал. Ну и пусть. – Лили! Скажи сейчас же, я твоя старшая сестра! – Отвянь Петунья! - Лили показала язык и швырнула в сестру горсть розовых лепестков, словно душистое конфети, тут же скрывшись за дверью своей комнаты. Она ткнулась лицом в подушку. Губы все ещё горели от поцелуев. Сев ведь наверное уже очнулся и понял, что она приходила. Знает, что она чувствует. Знает, что она тоже влюблена.