Ничья

Когда Сергей пожимал руку Альберту Бехтиеву на церемонии открытия казино «Золотой дракон», его ладонь оказалась под мясистой ручищей бизнесмена. Жест эгоцентричный, проявляющий абсолютную и непоколебимую уверенность в собственной власти: в положении выше собеседника. Разумовский едва успел опустить уголки губ, так и намеревавшихся растянуться в пьяной усмешке, разрывая рукопожатие, понимая, что не сможет сдержаться, чтобы не доказать Альберту обратное: тот, алчный, беспринципный застройщик некогда охраняемых государством исторических объектов архитектуры, никак не мог стоять выше него, Сергея, как бы ни старался балансировать на своём шатком, самостоятельно возведённом потом и кровью, стеклянном пьедестале. В его бокале — третьем, наверное, Сергей не считал, — плескалось землянично-жёлтое шампанское и уже успело неплохо ударить в голову. Альберт явно постарался, чтобы выгодно выглядеть в глазах петербургской «элиты», разве что канапе с неприлично дорогим сыром или ягнятиной не хватало на каждом столике. До слуха донеслось резкое шипение — Альберт прокрутил клапан баллона с кислородом. С лёгким оттенком иронии Сергей подумал, что и ему самому бы не помешало вывалиться на улицу и подышать свежим воздухом неподалёку от места для курения. Сергей развалился в кресле, уложил бесцеремонно ноги на стол и приготовился вступить в словесную дуэль с возомнившим себя Богом Бехтиевым; уж ему-то Разумовский покажет, что вся его раздутость и выеденного яйца не стоит. Получасом позже, выступая гласом приглашённых гостей в прямой конфронтации с последователями Чумного Доктора, Сергей, ведомый больше страхом за свою жизнь, нежели чем-то ещё, не успел ухватить за хвост шальную мысль, что ему приходится по вкусу сам факт пребывания в центре внимания, как бы странно это не звучало — оно и ясно, ведь мысль была скорее не его. Оппоненты пускай с долей скепсиса, пускай со следом иронии, но вслушивались в его речь, не смея перебивать — столица, действительно, культурная, как ни крути, — и Сергей почувствовал небольшой всплеск надежды, что стычка обойдётся малой кровью. Надежда оказалась безосновательной и мнимой, но Сергей всё же нашёл в себе силы в дезориентации подняться с пола после падения с лестницы и швырнуть расколовшийся пустой бокал «флейту» в лидера подражателей, сцепившегося в борьбе с Игорем Громом. Тот, кажется, даже не заметил, что именно отвлекло его противника от блокировки удара. Поясница саднила после удара о ступеньки лестницы даже по приезде полиции. Сергей облокотился о барную стойку, чтобы немного расслабить ноющие мышцы и, оглядев груды разбитого стекла, лежащих лицом в пол подражателей и снимающего их на камеру смартфона мужчину явно из государственных служб, шумно выдохнул. Под кроссовками шуршал серпантин. Сергей развернул голову, стараясь не показывать лицо на объектив телефона кажущейся знакомой девушки со странной причёской, чем-то напоминающей кисточки у постсоветских тяжёлых штор, и наткнулся взглядом на прикладывающего к шишке на лбу бутылку шампанского Игоря. — Я, — начал Сергей, привлекая внимание Грома, — хочу поблагодарить вас. Вы мне жизнь спасли. Игорь обвёл взглядом разрушенный зал и запоздало отставил бутылку обратно на барную стойку. Он резче, чем следовало, отвёл взор от блуждающей неподалёку девушки, украдкой снимающей всё происходящее, и Сергей не мог не подметить такое поведение. — Да ладно, — наконец, отмахнулся от благодарностей Игорь и повернулся к нему лицом. — Ты тоже неплохо выступил тогда. Он протянул руку пальцами вверх, и Сергей, чуть помедлив, неуверенно пожал её. Сухая, мозолистая ладонь, покрытая мелкими рубцами от застарелых шрамов на костяшках, расположилась точно параллельно разумовской. Отстранённо Сергей подумал, что Игорь почти наверняка считает его равным себе: смотрит точно в глаза, как бы Разумовский ни старался спрятать взгляд, жмёт его руку твёрдо и уверенно, расценивая собеседника обычным человеком, успевшим в своё время подсуетиться, где надо. Он не смотрел на влияние Сергея, на состояние, на успешность или происхождение — хотя в последнем высматривать явно было нечего. Сергею нравился такой подход — в нём не было места для недоговорок. Он разорвал рукопожатие и повернулся к барной стойке, на которой, помимо согревшейся до комнатной температуры бутылки шампанского, гордо взирал на них чудом уцелевший бокал для мартини. — Та, кхм, девушка… — подал голос Сергей, прокручивая двумя пальцами бокал за основание ножки. Игорь оборванно повернул к нему голову. — Извините, если я лезу не в своё дело, но не заметить то, как вы старательно избегаете её взгляда, довольно сложно. Чуть поджав губы, Игорь исподлобья смерил его нечитаемым взором и повернулся к ведущему к чёрному выходу коридору. Он, не отдавая себе в этом отчёта, поправил сбившийся рукав рубашки и переступил с ноги на ногу. — Это ты верно подметил, — чеканя слова, ответил Игорь и сделал первый шаг к коридору. — Лезешь не в своё дело. Сергей сдавил пальцами основание бокала, поёжившись от резких слов. Отстранённо заметил на гранёной ножке небольшой скол, едва заметный невооружённому глазу. Шаги Игоря почти утонули в шуме допросов и разбирательств, когда Сергей всё же развернулся и двинулся вслед за Игорем. Боковым зрением он заметил следившего за ними мужчину — того самого, что снимал задержанных на телефон, — и незамедлительно испытал нечто похожее на отвращение от его отталкивающей улыбки. — И всё же, — заговорил Сергей, нагнав Игоря, в попытке отвлечься от ползущей по позвоночнику липкости от плохо скрываемой слежки. — Я хочу поблагодарить вас за помощь. Игорь забрал белый пакет-маечку из рук работника казино с бегающим взглядом и двинулся дальше по коридору. — Забей, — бросил он, вешая пакет на запястье. — Если вам понадобится помощь, я буду рад видеть вас у себя в башне, — продолжил Сергей, облизнув губы. Игорь остановился у двери в туалет для персонала и усмехнулся, не скрывая веселья во взгляде. — Для чего мне твоя помощь пригодится? — спросил он, обнажая ряд верхних зубов в ироничной улыбке, и Сергей растерялся. Он не привык встречать подобное отношение к своим словам, и по груди растеклось волнительное томление. Руки забились мелкой дрожью, пока Сергей продумывал подходящий ответ. — Ну, — начал он и мимолётно поджал губы. — Вдруг вам захочется избежать нежелательного внимания… Или ещё для чего. Он сглотнул, сталкиваясь взглядом с посерьёзневшим Игорем. Тот, казалось, действительно задумался над предложением, а может, смена настроения обуславливалась иной причиной, размышлять над которой у Сергея не было свободной минуты. Игорь почесал затылок и толкнул спиной дверь в туалет. — Мне б переодеться, — пробормотал он, бросая мимолётный взгляд на другой конец коридора — тот, что вёл к основному залу. — Иди-ка ты домой. Ночка та ещё для тебя выдалась. Ничего личного. Игорь скрылся за дверью, а Сергей, пустым взглядом просверлив пару мгновений табличку с надписью: «ПЕРСОНАЛ», резко развернулся к выходу. Он несколько дней не мог понять, что именно в его словах пробудило бурный ход мыслей у Игоря, но в одну определённую ночь, облачая его бессознательного в костюм Чумного Доктора, бросая на крыше казино «Золотой дракон», заволочённую дымом от догорающего тела Альберта Бехтиева, Сергей с ухмылкой вспомнил свои собственные слова. Он действительно мог бы помочь ему с нежелательным вниманием, это вполне было в его силах, но, как бы ни прискорбно это звучало, у матёрого полицейского подобная формулировка наверняка вызовет подозрение. Она и навлекла, к веселью Сергея. — Ничего личного, Игорь, — пробормотал он, натягивая на расслабленное лицо маску Чумного Доктора. — Но тебе не следовало лезть не в своё дело. Запах горелой плоти подкатывал к горлу ком тошноты. Маска хотя бы фильтровала воздух, что означало, что Игорь очнётся лишь через некоторое время. Сергею следовало покинуть разрушенное казино до того, как тот проснётся; до того, как на место преступления прибудет полиция. — Пускай мы и равны, но эта игра не может окончиться ничьей. Сергей ухмыльнулся и покинул крышу.