Ещё один шанс

      — Ри-и-ик? — мелодичным голоском тянет эта маленькая сучка, кидая на Санчеза томный взгляд из-под густых тёмных ресниц. — Не желаешь выпить со мной?       Конечно, Санчез ведь пришёл в номер с траходромом вместо кровати ради того, чтобы вынести отсюда пару бутылок Джек Дэниэлса. Впрочем, цены в выбранном им сегодня борделе «Чёрное пламя» настолько высоки, что клиенты действительно заслуживают в комплекте с проституткой что-то из коллекции вин леди Димитреску, но нахуй алкоголь.       Рик вздыхает, падая на край застланной светлыми простынями постели. Это заведение считается элитным, доступным отнюдь не каждому, и помещения тут под стать: просторные, чистые, в какой-то степени даже уютные, невзирая на минимум мебели.       — Оставь эту херню и иди ко мне, детка, — он позволяет себе улыбнуться и окидывает ещё одним взглядом незамедлительно устраивающуюся рядом Мортишу. Женская версия небезызвестного пиздюка стройная, даже хрупкая, и фигура у неё угловатая, больше напоминающая мужскую, но огромные траты на внешность просто очевидны: вьющиеся каштановые волосы выглядят мягкими и шелковистыми, бледная кожа без намёков на типичные подростковые изъяны кажется идеальной — до неё так и хочется дотронуться, чтобы почувствовать под подушечками пальцев бархатистую гладкость.       Из одежды на девочке только чёрный шёлковый халатик, настолько короткий, что можно без проблем разглядеть обтягивающие стройные бёдра резинки чулок. Ворот халата, правда, весьма целомудренно запахнут, но это совсем не проблема — в конце концов, стоит лишь потянуть за белоснежный пояс, чтобы обнажить…       Мужской торс.       Рик в священном ужасе отшатывается, едва не падая с кровати на пол, и на всякий случай отползает подальше от девочки, которая, оказывается, не совсем девочка.       — Какого хера?       Морти — а этот сукин сын отнюдь не Мортиша — смотрит на него с беспокойством в тёмно-зелёных глазах.       — Что-то не так? — мальчишка нервно одёргивает чёрную ткань, не сводя взгляда с Рика, который уже успел встать на пол и выпрямиться в полный рост.       — Ты издеваешься, сука? — Санчез чувствует себя максимально наёбанным, и всё происходящее вызывает вполне закономерную смесь возмущения и обиды — он уже настроился на потрясающий секс, но партнёром должен был стать определённо не очередной мальчик-Морти. — Я заказал себе девчонку, чёртову девчонку, а не трансгендерное существо среднего пола!       Шатен смотрит на него с удивлением, а затем неожиданно издаёт смешок, лукаво прищуриваясь; на тонких губах мальчика появляется усмешка, не предвещающая ничего хорошего.       — Рик, в этом борделе нет женщин, но я, знаешь ли, могу доставить тебе намного больше удовольствия, чем любая из Мортиш.       Смит улыбается, глядя на него откровенно вызывающе, и неожиданно подаётся вперёд, чтобы положить тёплые ладони на плечи замершего Санчеза:       — Ну же, Рик, дай мне ещё один шанс.       Учёный глубоко вздыхает, прикрывает глаза и сжимает кулаки, с трудом сдерживая закипающую внутри злость. Желание дать сидящему перед ним Морти по лицу с каждой секундой всё нарастает, угрожая эволюционировать в реальное рукоприкладство и подарить Санчезу множество неприятностей. Ну какого же чёрта ему настолько не везёт? Впервые за долгое время, казалось бы, нашёл продающую своё тело Мортишу, а тут такое…       Парень всё ещё держит руки у него на плечах, но ничего больше не говорит, терпеливо дожидаясь решения потенциального клиента. Ну что же, деньги за него уже уплачены, номер снят на всю ночь, и, кажется, с наличием у темноволосой псевдо-девушки члена придётся смириться.       Рик ещё раз вздыхает и наконец решается: поднимает руки, притягивает юношу к себе за талию, запуская пальцы правой руки в его волосы. Каштановые локоны на ощупь оказываются мягкими, совсем не такими, как у большинства мальчишек-Морти. Санчез подхватывает одну прядь, подносит её к своему лицу — пахнет чем-то сладким, фруктово-ягодным.       — Пожалуйста, Рик, — голос Морти звучит практически жалобно. — Я могу сделать всё, чего ты только пожелаешь.       — Заткнись, — хмыкает учёный и осторожно, самыми кончиками узловатых пальцев проводит по худому бедру мальчика. На бледной коже Смита нет ни намёка на волоски, и это Рика более чем удовлетворяет. Мужчина скорее на пробу прижимается губами к шее шатена, уже более уверенно переходит на плавную линию плеч, не слишком сильно прикусывает острую ключицу и слышит тихий, едва уловимый стон.       Морти происходящее нравится.       Чёртов халат спадает со Смита до уровня локтей, обнажая стройное подростковое тело. Рик нетерпеливо сдёргивает накидку с мальчика, отбрасывая её куда-то на начищенный до блеска пол, а затем с силой надавливает шатену на плечи, вынуждая того лечь на спину. В этот момент Морти, невзирая на свою паскудную сущность и поистине мерзкую профессию, кажется воплощением красоты и невинности, и Санчез на мгновение замирает, с нескрываемым удовольствием разглядывая открывающуюся ему картину. Его взгляд скользит по телу Морти, мужчина подмечает каждую деталь его внешности — как едва заметно выпирают у мальчика на боках рёбра, как тяжело вздымается от дыхания его грудь, как приглушённое освещение отбрасывает почти неуловимые блики на разметавшиеся по постели волнистые волосы; радужки глаз шатена в полумраке кажутся намного темнее обычного, и выглядит это просто космически.       Рик стягивает с себя видавшую виды водолазку, нетерпеливо расстёгивает ширинку брюк, отправляя одежду куда-то в сторону темнеющего возле изголовья кровати халата, а затем наклоняется к Морти, буквально прижимая того к постели собственным телом. От кожи мальчика пахнет чем-то сладким, кажется, медовым, наверняка гелем для душа или лосьоном; Рику, в принципе, плевать — главное, что остатки средства не оставляют привкуса на его языке, когда он фактически метит тело шатена болезненными, почти кровавыми укусами, на смену которым то и дело приходят невесомые ласковые поцелуи.       — Обычно это мальчики «Черного пламени» удовлетворяют клиента, а не наоборот, — едва слышно шепчет мужчина, прикасаясь подушечками пальцев к губам Морти — тот приоткрывает рот, едва ощутимо скользит по фалангам передними зубами, но тут же заглаживает, точнее — зализывает вину горячим языком. — Но мне всё это определённо нравится.       Морти или прекрасно притворяется, или его тело действительно крайне чувствительно реагирует на всё происходящее; по крайней мере, стоит у него уже давно — когда Рик проводит смоченной слюной ладонью по чужому члену, шатен давится всхлипом, невольно подаваясь бёдрами навстречу.       — Рик, — выдыхает он, впиваясь покрытыми тёмно-вишнёвым лаком ногтями в плечи Санчеза. — Пожалуйста, сделай это снова…       Они находятся так близко друг к другу, что мужчина чувствует жар тела Морти, видит крошечные капельки испарины на его коже — шатен сглатывает и низко стонет, когда Санчез выполняет озвученную считанные секунды назад просьбу, размазывая по головке чужого члена выступившую смазку.       Такой сладкий мальчик.       Рик тянется в сторону предусмотрительно оставленных неподалёку презервативов и гипоаллергенных лубрикантов — ЗППП в госпитале Цитадели вылечить, конечно, можно, но даже наслаждение от отсутствия защиты того не стоит — и несколько секунд у мужчины уходит на то, чтобы вскрыть латексное изделие, разорвав край шуршащей упаковки. Его пальцы в Морти входят легко - оба сразу. Натянутый на них тончайший латекс, блестящий от смазки, не дает юноше ни шанса на то, чтобы ощутить боль, и Рик движется неспешно, осторожно: обоюдное удовольствие в тысячи раз лучше боли, крови и ненависти. Он знает это не понаслышке. Он знает, как сделать все правильно и без последствий. Трогать партнёра со смазкой тоже в разы эффективнее - когда Рику кажется, что с главными приготовлениями достаточно, Морти тяжело дышит, глядя на него с томно, с расширившимися от возбуждения зрачками, и Рик кладёт ладони под колени мальчика, приподнимая его бёдра.       — Ты готов?       Шатен кивает, сам тянется к Рику, и тот вновь приближается к Морти вплотную. Дыхание шатена обжигает обнажённое плечо Санчеза, и это кажется чем-то невероятно интимным, заводит куда сильнее самых извращённых мыслей и действий. Учёный размазывает по собственному члену вязкую прозрачную смазку, опирается руками на кровать по бокам от тела Морти, а затем максимально осторожно входит в мальчика, внимательно наблюдая за его реакцией: он сюда не насиловать пришёл, в конце концов.       Он плавно ведет вперед собственными бёдрами, медленно входя на всю длину, давая шатену привыкнуть к ощущениям и пытаясь причинить как можно меньше дискомфорта; мальчик прикусывает губу, чуть хмурит тонкие брови, и Рик вновь обхватывает пальцами член все ещё возбуждённого шатена.       План работает моментально — мальчик от его движений ладонью наконец расслабляется, а затем прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Санчез наклоняется вперёд, на пару мгновений прикасается губами к накрашенным клубничным блеском губам Морти; тот обнимает мужчину за шею, пользуясь моментом, и срывающимся шёпотом просит:       — Не останавливайся, папочка.       Рик ухмыляется, вновь целует шею шатена, чувствуя, как тот дрожит от подобной ласки, и неожиданно замечает на правой стороне его рёбер шрам — бледный, едва заметный рубец весьма характерной для ожога от сигареты формы. Санчез на мгновение замирает, а зачем чуть поднимает брови и дотрагивается до бока мальчика самыми кончиками пальцев.       — Ты сам сделал это?       — Нет, — шепчет Морти, сконцентрированный больше на ощущениях от того, что с ним вытворяет учёный, чем на мыслях о каких-то там ожогах. — Это… Мой первый Рик, — его голос срывается, когда Санчез делает особенно удачное движение бёдрами. — Ещё… На спине есть…       Рик запускает ладонь под стройную талию шатена, задевая костяшками чуть влажную от пота ткань постельного белья - юноша понимающе изгибает спигу, не поднимаясь с постели, и Санчез гладит мальчика вдоль позвоночника, пока не нащупывает под пальцами сразу несколько выпирающих над кожей рубцов.       — Повернись, пожалуйста.       Морти, несмотря на получаемое им удовольствие, тут же слушается, послушно отодвигается — смазка тихо хлюпает, когда член Рика выскальзывает из него — и меняет позу, вставая на колени перед Санчезом. Шатен опирается ладонями на матрас кровати, сжимая пальцами белую простынь, а учёный не может отвести взгляда от его острых лопаток, кожа под которыми испещрена длинными тонкими полосами. Шрамы старые, уже давно зажившие и цветом практически слившиеся с кожей; подобные следы остаются после особенно жестокого избиения розгами, когда человек абсолютно не заботится о состоянии жертвы, не контролирует силу и размах удара.       — Он тебя порол, — это звучит не как вопрос, а как утверждение. Рик прикасается к рубцам, заставляя Морти вздрогнуть, и очерчивает их края невесомыми, едва ощутимыми движениями. У юноши по коже бегут мурашки. когда Санчез кладёт ладонь на его бедро, надавливая, помогая сделать нужное, а второй рукой придерживает собственный член так, чтобы вновь войти в юношу уже в позе обратной наездницы. Рука Рика проходится по горлу Морти, по кудрям каштановых волос, которые Санчез перекидывает через плечо шатена, чтобы прикоснуться губами его шее. Прикосновения мужчины очерчивают рёбра мальчика, его напряжённый живот, наконец подбираются к лобку — и да, чёрт возьми, эти ощущения просто бесподобны. Смит начинает двигать тазом, подчиняясь чужой игре, и с каждой секундой его движения становятся все более быстрыми и уверенными: он физически вынослив - того требуют нюансы профессии - и смазки они испульзуют достаточно, чтобы подобная активность не причиняла никому из участников боли.       — А тебе нравятся мои шрамы, — чуть срывающимся голосом сообщает Морти, но замолкает на полуслове, когда Санчез сжимает пальцы на его члене, на мгновение причиняя смешанную с удовольствием боль. Впрочем, мужчина тут же возвращается к нежности, весьма умело лаская своего партнёра. — Боже…       Морти, сам того не осознавая, говорит правду, истинную правду — от одного вида следов на спине шатена Рик окончательно теряет здравый смысл. Шатен тихо стонет, полностью отдаваясь этой близости, столь необычным для мальчика по вызову ощущениям. Не проходит и минуты, как дыхание юноши срывается, и его движения становятся хаотичнее; Рик ускоряет движения пальцами и практически сразу чувствует, как по его руке текут вязкие капли спермы. Парня на нем трясёт. Происходящее будоражит мысли, сносит все мыслимые и немыслимые нормы морали; Рик практически тут же изливается вслед за Морти, так и не выходя из него. Вместе с физическим удовольствием приходит расслабленность, странное удовлетворение в моральном уровне, и Санчез ласковым движением гладит спину шатена, пытаясь запечатлеть в памяти каждый его рубец, каждую, даже самую незаметную линию шрамов на юношеском теле.       — Вау, — голос мальчика звучит чуть хрипло, и он сглатывает, пару раз кашляет, возвращая себе привычный тон. Тяжесть его тела приятно давит на бедра Рика. От Морти теперь слегка пахнет потом - это вполне простительно, учитывая, как сильно смяты простыни на постели под ними. — Это было… Круто.       Рик издаёт смешок, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и наконец отстраняется от шатена, напоследок проводя ладонью по его бедру.       — Я определённо не зря дал тебе второй шанс, детка.       И они оба знают, что второй шанс — отнюдь не последний.