High moon

Холодный металл неприятно дерет кожу на кистях, тянет вниз. Итан не в состоянии сопротивляться этой силе; с острой болью падает на колени, его руки почти касаются холодного металлического пола. Он уже не думает о том, что от удара останутся кровоподтеки, а на кистях будет содрана кожа. У него болит все тело после безумных стычек с Лордами, и уже на незначительные ранения обращать внимания нет смысла, как и сил. Казалось бы, остался последний, но Хайзенберг...не спешил в объятья смерти. Он хватался за любую возможность остаться живым, стать свободным. Итан мог бы даже проникнуться, если б не металлические наручники на его запястьях, которые тянут вниз без рук, повинуясь воли Лорда; не разобранная на кусочки Роза, мертвая жена, а так же внутреннее нервное напряжение. И безумные разговоры о том, какая его дочь сильная. Насрать. Этот тип опасен, от него нужно бежать, а лучше — убить, и какие-то личные проблемы местного поехавшего инженера его точно не волнуют. Ему нужно спасти Розу, и точка. Но все оказалось не так просто (Итан думает, а когда, собственно, было просто?). Его схватили сразу же, как ему стоило оказаться на фабрике. Точнее, после того, как он грубо отказал Лорду в объединении, но эту формальность мы опустим. Хайзенберг определенно был силен. Но и Итан отступать не планировал. — Дурачок-Итан, — обманчиво спокойно комментирует Лорд и берет со стола сигару. Левитирует из кармана плаща зажигалку с гильятиной для сигар, и Итан невольно думает, что это хороший инструмент для пыток: отреза́ть по пальцу, пока не согласится на принужденный союз. Для чего все это? — Не понимаешь, что вместе будет проще. Подпалив сигару, Лорд ее потянул в рот в какой-то пошлой манере...словно вовсе и не сигару в рот взял. Итан отмахивается от этих мыслей. Видит, как Лорд надувает щеки, делая затяжку, и выдыхает густую дымку крепкого табака. За беспросветными очками не видно глаз, но Уинтерс уверен в том, что тот упивается его беззащитным состоянием. Злость пробралась, захотелось плюнуть в Хайзенберга или на его потертые берцы. Получилось побороть в себе это желание. Только бросил на Лорда полный недовольства и неприязни взгляд. — La naiba cu tine, — раздраженно выдохнул Лорд, так и не дождавшись ответа, — ну что я должен сделать, чтобы ты послушал меня? Ты доиграешься, Итан. Итан не отвечает. Он быстро решает: если ответит язвительно — будет хуже, силы и тело ему еще нужны. А соглашаться с ним Уинтерс не собирается. И потому остается только молчать. Он надеется, что это правильный выбор. Тишина продлилась недолго, где-то минуту-полторы, пока сигара Лорда не оказалась докуренной и он не потушил ее об край стола, где окурок и бросил. Но потом... Наручники внезапно потянули вверх, заставляя Итана встать. Он даже не уверен, что сам себя на ноги поднял, настолько сильно и больно металл впился в кожу, поднимая руки над головой. На мгновенье ему показалось, что по предплечьям потекла кровь, впитываясь в грязные, испачканные грязью и гнилью рукава куртки. Пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть позорно. Но все мысли как отбросило, когда к нему резко подошел Лорд, нарушая личное пространство. Или даже интимное...слишком близко; дышал в лицо этим своим табачно-маслянным дыханием. Через окуляры слабо просвечивались глаза, и казалось, что под линзами радужки светились ярко-желтым оттенком. — Раз ты решил играть в молчанку, Ит-ан, то будешь сидеть здесь, пока до тебя не дойдет, что пойти против Миранды со мной вместе — отличный план. Я либо живой, либо свободный, — грозно прошипел Хайзенберг и дернул рукой куда-то в сторону. По движению последовал и металл на руках. Итан мешком упал на какой то драный диван, из которого местами выглядывала обивка, но Уинтерсу было не до мыслей о том, насколько презентабелен вид этой бытовой мебели. Он хотел сбежать, однако сцепленный металл приковал его к месту, как самые тяжелые кандалы. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

***

Итан не хотел думать о том, что его так просто взяли в плен. И ни как какого-то заложника для шантажа и манипуляций, а как...зверушку, домашнее животное. Личный питомец. Хайзенберг отшивался рядом с Итаном, ведал свои планы по уничтожению Миранды. Какие будут оружия, бомбы, мины, порядок действий. Лорд сидел за столом рядом с диваном, на котором Уинтерс удобно устроился, и не имея последнему возможности сопротивляться внезапной нахлынувшей сонливости, уснул под шершавый низкий голос. Он не знает, сколько пробыл в отключке, но когда пришел в себя, то уже в недо-кабинете был один, без Лорда. Итан облегченно вздохнул. Итак...нужно было собрать мысли в кучу, подумать, поразмыслить. Его не убили, не пытали, и даже не создавали психическое давление. Конечно наручники, которые все еще оставались на руках, не давали полностью расслабиться, напоминая о том, какой силой обладает Лорд. Но ему спокойно дали отдохнуть, восстановить силы. Неужели все именно так, как говорит Хайзенберг? Он вспоминает его тихий трёп, словно убаюкивающий: план по свержению местной матери-святоши. Старается сесть на диване и, на удивление, получается. Наручники каким то легким грузом висят на руках, несильно натирая кожу. Регенерация успела справиться с травмами, которые они нанесли ранее. Нет... Не только с руками. Итан резко замечает — тело не болит. Сколько он спал, что все так хорошо восстановилось? На отдых нет времени, нужно спасать дочь, Розу. Итан встает, проходит к двери, и его за малым не сбивают. Дверь резко открывается, а в пороге знакомая фигура. Хайзенберг расплывается в довольной ухмылке. — Итан Уинтерс, ты проснулся. А я для тебя кое-что нашел. Может, это тебя сподвигнет согласиться. Пройдя вглубь комнаты, из тени коридора вслед за Лордом выходит мать твою Крис. У Итана сносит крышу. Он бросается на него. Или, было уже бросился. Ему не дали этого сделать. Металлические наручники вновь утяжелели, удерживая на месте. К щекам хлынула кровь, заставляя краснеть. Итан был зол, чертовски зол. Он оскалился, еще немного и зарычал бы, как агрессивная псина на цепи. Он хочет убить за Мию, за то, что оказался здесь. — Я думаю, вы знакомы друг с другом, — тихо и с явным удовольствием говоит Лорд. — Крис! — внезапно громко и резко выплевывает Итан, как предупреждающий лай. Он не повышал свой голос настолько громко, даже когда посылал Хайзенберга, — убийца! Убийца моей жены! — Пиздец, Итан, да не убивал я твою жену! — так же громко и надрывисто отвечает Крис, — ты что, так и не понял, что это все из-за Миранды? Она притворилась Мией, напала на нас, выкрала твою дочь. Мы сейчас здесь из-за нее. Эти слова — как пощечина. Отрезвляющая от злости, обиды, одержимости. Все это время он думал, что...он был не прав. Определенно. О, Итан, ты такой глупец и слепец! Все это время тебя пытались защитить, помочь, а тебя захлестнула ярость, такая обжигающая и глупая. Абсолютно внезапное смущение пробралось в душу. Ему стало невъебенно стыдно за свои деяния. — Крис, ты сука, сказать сразу не мог, да? — признает свое поражение. — Не мог, — абсолютно честно, — и это было ошибкой. Прости, что так вышло. И они оба отступают, замолкают. Отступает на задний план вся та ярость. Ясность ума позволяет думать...они сейчас здесь, с Хайзенбергом. Так стоп. Итан в ответ на свои мысли поворачивает голову в сторону Лорда. Тот ухмыляется. И наконец подает голос: — Так-так, дружеское примирение? Мне кажется, вы не до конца извинились перед друг другом. И тут же Крис оказывается рядом с Итаном. Он не понимает — зачем, почему? Его старый друг выглядит растерянным, немного даже напуганным. Невольно глядит на руки Криса — металлические браслеты на каждой из них. Он понял. Сейчас они оба во власти Хайзенберга. — Что ты задумал? — как змея шипит Итан, стараясь сохранять невозмутимость. — Понимаешь ли, в чем дело... — начинает Лорд и делает шаг, обходя пару по кругу, — твоего дружка я застал за очень красноречивым занятием — закладывал взрывчатку по всей моей фабрике. Меня это порядком разозлило... Я его поймал, и тебя я тоже поймал. Вы оба мои, ха-ха! — усмехается Карл и наконец останавливается. Но останавливается не там, где Итану хотелось бы: прямо за спиной. Интимно близко. Тылом к врагу, и не убежишь, не развернешься, чтобы ударить под ребра. Приходится терпеть горячее дыхание на шее. Руки Лорда мягко касаются плеч, и Итан вздрагивает под этим легким касанием. Он хочет сейчас провалиться под землю, или под фабрику, к тем наверняка уродливым тварям, что рычат и воют на весь завод— прямо на растерзание. Только чтобы не переживать то, что его ждет. Нутром почувствовал, что все это не к добру. Не разойдутся они мирно. — И я подумал... Ничего так не укрепляет союз, как близкий контакт! Мы будем вместе сражаться против сучары-Миранды, но сперва нам стоит объединиться, создать связь, не так ли, Итан? Ну, знаешь, чтобы на поле боя было легче — чувствовать друг друга, как одно целое... — шепчет ему на ухо горячим, тихим и вибрирующим голосом, а потом толкает Итана прямо в Криса. Никто не издает звука. Только Итан слышит тяжелые вдохи-выдохи Криса, просто потому что прижимается головой к его груди. У него нет выбора и возможности противостоять. В нос ударяет уже совсем другой запах — порох, пластмасс, и синтетическая одежда. Так пахнет Крис. До боли знаком этот запах. Мысль помогает успокоиться (или снизить максимальный уровень тревоги до среднего значения), что хотя бы один человек искренне не желает ему навредить. — Ну что же вы оба как статуи застыли! — недовольно рычит Хайзенберг из-за спины, и в эту же минуту Итан ощущает руки Криса на своей талии. До сих пор не решается обрушить весь свой поток мыслей на Хайзенберга — моральный садист, ублюдок и мудак! Развлекается себе на потеху, но сука такая убивать не собирается. Живыми нужны ему... И целыми тоже, полными сил, чтобы прикончить тварь. Хитрая тварь. У него на фабрике — как в ловушке. Итан все еще молчит и не двигается; не знает, что ему нужно делать? Что Лорд жаждет получить? Концерт? Спектакль? Но мы вроде не в театре и не в кино! Все вопросы решаются жизнью и смертью! Ему не до представлений! Первым разрывает тишину Крис, говорит тихо, явно между ним и Итаном, чтобы Хайзенберг не услышал: — Будет лучше, если не будем противиться. Перед ним мы здесь беспомощны. Итан прикрывает глаза. Ну, а вдруг, если погрузиться в темноту — то весь этот кошмар остановится, поставится на паузу? Ну или открыв в очередной раз глаза, он окажется в своем доме, на руках Роза, а Мия...жива. Им нужно будет расстаться, это неоспоримо, Итан больше не в состоянии тянуть за собой такое бремя, воспоминания и проблемы. Открыв глаза, он встречается с бронижелетом Криса. Карла не видно, явно за его спиной. Слышит это хищное — ожидающее зрелищ и хлеба — дыхание. Но рядом с широкой знакомой грудью спокойнее. Спокойствие продлилось недолго. Итана обхватывают за щеки ладони в перчатках из грубой кожи все так же из-за спины. Неприятно царапают. Но это пустяк. — Ну же, Итан, я уверен, Крис хочет извиниться перед тобой, — и направляет голову к нему. Итан не сразу осознает, что его губы сцепляются с горячими губами друга. Как так-то? Еще и металл на руках тянет вверх, потому что Крис, черт возьми, высокий! Итан жмурится; пытается не задохнуться и не оглохнуть от громко стучащего сердца. Но потом...по губам проходится чужой язык, старается проникнуть глубже. Вместе с этим горячее дыхание опаляет лицо. Итан сдавленно охает и рефлекторно открывает рот; влажный язык тут же атакует его собственный — гладит зубы, верхнее нёбо . Руки в перчатках с щек переходят на шею, и теперь это царапание ощущается...иначе. Словно его нервные окончания гладят в самом нежном и заботливом смысле. По телу проходит дрожь. Это все так внезапно и неожиданно... Отстраняется чтобы вдохнуть, Крис сволочь весь воздух из легких забрал. Мысли бьют в голову, и Итан решает прислушаться к самой громкой и отчетливой: ладно, ладно, черт возьми, ладно! Пусть будет так. Может быть, он растеряет все свое достоинство, но еб твою мать, кого это сейчас ебет, когда ты находишься в ебаной деревенской глуши на краю Румынии, и когда на кону стоит жизнь твоей дочери? Гордость стирается на нет. Главное — ты останешься живым, невредимым — насколько можешь судить. Рядом Крис и этот поехавший Магнетто, который настроен убить Миранду. С его то способностями это только на пользу. Все будет хорошо. Но это счастье ты должен купить своей слабостью — забыться. Устроить спектакль для ебанутого психопата. Воодушевленный идеей "быстро начать и быстро кончить" — Итан вгрызается в губы Криса, заставляя последнего удивленно дернуться. Лорд, сукин сын, очень довольно хмыкает. Итан кусается, чувствует металлическую кровь. У Криса она такая...вкусная, что-ли? Признайся, Итан, ты извращенец. Становишься наподобие тех вампирш. Но долго зациклиться на этих мыслях не дают; Крис крепче сжимает пальцы на талии Итана, едва успевая отвечать на поцелуй. Ох, как же у Итана быстро испарилась решимость и нахлынувшая страсть, будто семечко от одуванчика отлетело от легкого ветерка, когда прижались к нему и сзади и спереди. Хайзенберг довольно потерся, а вместе с тем прижал пах Криса (наверняка всеми пулями и каким нибудь пистолетом в карманах штанов) к Итановскому паху. Это уже слишком, он не подписывался на все это. Вот здесь он и начал по-настоящему паниковать, словно на него с двух сторон давили стены — слишком тесно, невозможно вдохнуть... Он стал дергаться, пытаться вырваться; наступил ногой на чужую, что стояла сзади. Лорд по-звериному прорычал и укусил клыками в шею, и Итан вскрикнул. Такой расклад хозяина фабрики не устраивал, как собственно, и упрямого блондина, что бился птицей в клетке. — Тиха, не рыпайся, — скрипучем и одновременно гулким металлом отзывается Хайзенберг, поглаживая ребра, будто желая успокоить, прогнать панику. Но тело не слушается, хочется свободы, личного пространства. Невозможно, душно, — Да не боись ты, Итан! Больно не будет, если успокоишься. Ты же уже вошел во вкус, что напугало? Крис, не поможешь, а? Итан всхлипывает. Не хочет поддаваться, не хочет слушаться. Тела касаются руки — не в состоянии сосчитать, в каком количестве — заходят под кофту, проходятся по груди, по шее, щекам, одна закопалась в светлные, грязные и слипшиеся волосы, несильно натягивая и запрокидывая голову, другая перебирала между пальцев его сосок. Тело начинает отзываться само. Итан чувствует себя сейчас куклой в руках опытного кукловода. Или механизмом, которого заводит механик лишь одним единственным ключиком. Это подло. В то же время горячо. Черт, он не ожидал получить такие ощущение. Пошло оно все... Итан стонет, когда в одно плечо впиваются зубы Криса, а в другое — клыки Хайзенберга. Не верит, что сам же и издает такие громкие и похабные выдохи. А оказаться зажатым между двумя сильными мужчинами оказалось приятной затеей. Итан концентрируется на чувствах — ему принципиально посчитать количество рук. Вроде четыре, но тело реагирует как на все десять. Горячие ладони обжигают словно всю площадь его бледной, местами синей и испачканной кровью кожи. Видимо, Лорд все таки снял свои перчатки — ощутимую грубую кожу он больше не чувствует. Только лишь мозолистые пальцы. В ход пошли языки. Лорд вылизывал потную шею, а Крис — ключицы. Уинтерс невольно взвыл, когда друг укусил выпирающуюся косточку. Ему нравилось такое: когда под давлением зубов открывалось внутреннее капиллярное кровотечение, одаряя тело синяками и чрезмерной чувствительностью. Это было приятно, но жена не удосуживалась на подобные ласки. А теперь Итан их получал, и он плавился от них, как сыр в микроволновке. — Хей, Итан, не расслабляйся, — звучит голос Хайзенберга, и это помогает ему вернуться на землю, к реальности, где он со своим врагом, который подчиняет к себе не только Итана, но и Криса, — не сомневаюсь в том, что Крис тоже хочет получить извинения. И тянет железки на руках привычно вниз. Да, такое уже было, когда Лорд поймал его. Заставил на колени упасть. В тот раз было больно, в этот Итан добровольно опускается на пол. Ему кажется, что он не до конца понимает всю суть происходящего и не отдает себе отчет в действиях. А будь иначе, он никогда бы не поддался на такую провокацию. Хайзенберг предупреждающе запускает пальцы в его волосы, и Итан морально готовится. Не до конца принял свою участь. Все в жизни случается впервые. В данный момент ему почему то стало очень интересно, что по этому поводу думает Крис. Чувство унижения? Сломанную гордость? Как он поступит с Лордом после случившегося? Смогут ли они покинуть пределы этой фабрики? Такие вопросы он решает оставить на потом. И вот, словно дав Итану подумать, принять — наклоняет голову к паху Криса, заставляя уткнуться губами в грубую ткань брюк. Неужто Итан чувствует стояк? Посмотреть на своего друга не решается, уж слишком неловко им будет после всего этого. Хотя кого он обманывает... Они через многое прошли после Луизианы, много времени провели вместе. Казалось, Крис в его жизни играл более значимую фигуру, чем его собственная жена. Всегда был рядом, помогал и защищал. Даже сейчас. Не заставляет долго ждать: зубами поддевает ширинку. Где-то сверху охают и хмыкают. Сейчас Итан не разбирает чьи где голоса. Видит, как Крис помогает избавиться от ткани, потому что свои собственные руки зафиксированы, а одних зубов не хватит. И да, Итан не ошибся, у Криса твердый стояк. Как-то спокойно и удовлетворительно выдохнул своим мыслям. Что ж, это все меняет. Не одному ему нравится это маленькое извращенное безумие. Не сопротивляется давлению рук в волосах, берет в рот. У Криса размерчик что надо, заполняет весь рот. Лорд ни на секунду не отпускает его; ведет сам, как считает нужным. Слышит мычание своего друга — значит нравится. Он доволен. Старается сделать еще лучше; берет глубже, слюну не сглатывает, пытается покрутить языком по головке. — Хорошо работаешь, Итан. Не останавливайся только, — хрипит Хайзенберг. Итан, честно, останавливаться не планировал, уж как-то легко и быстро вошел во вкус. Однако влажное касание на щеке заставило отстраниться. Видит бог, он не хотел этого, но все таки поднял взгляд. Сначала встретился с Хайзенбергом — чертовски довольным с не то улыбкой не то оскалом, еще и приставил свой член к немного заросшей Итановской щеке, и Крис с прикрытыми веками — румянец играл на его щеках, лоб блестел от пота, а брови выгибались дугой. Этот вид выдавал в нем удовольствие. Впервые он видит своего друга таким: на пике экстаза. Итана это добило — сексуально, красиво, с этим не поспоришь. Крис сам по себе был ахуенным, а тут... Да и внешность Лорда не отталкивала, а уж сколько в нем злодейской харизмы. Сам прильнул к члену, равномерно чередуя: Крис, Хайзенберг, Крис, Хайзенберг. Он был неопытным в этих делах — у него стекали слюни на пол, влажно чмокал губами, ему было жутко неловко. Но возбуждение и желание перекрывали это чувство. Итан отпустил свое сознание на смену бессознательному; ему стало легко, хорошо, чертовски хорошо...что б его. Но этого было мало. Точно. Мало. — Я... Мне нужно... — в перерыве на вдох начинает Итан, — Сними металл с меня. И кандалы щелкают. Нет, сначала скрипят, а потом падают на пол. Итан смотрит — их разломили напополам. Почувствовав долгожданную свободу, запускает в себе штаны руку. Сжимает как следует, дергает, толкается, и.... Наслаждение накрывает. На его щеки и губы кончают, он это чувствует, но не видит. К глазах резкий темный занавес, словно его зрение выключили пультом управления. Итан чувствует необходимость в том, чтобы вырубиться вот прямо сейчас. Он облокачивается на чьи-то ноги — Хайзенберга, кажись, и погружается в беспамятный сон.

***

Просыпается он не один. С Хайзенбрегом на одной кровати. Не дав ни одной мысли развиться, он в одно движение поднимает свое туловище. Оглядывается по сторонам и не чувствует ничего. Ни усталости, ни боли, ни вечно грызущих изнутри, как черви, мыслей. Лихорадочно думает, быть может, в коме он был, да дурной сон приснился? Но недвусмысленно рядом лежачий Лорд не подтверждал данную теорию. — Что это блядь было, ты, больной извращенец? — к словему удивлению, Итан злость не ощущает, ему ее приходится имитировать. Он словно выплакался, и теперь ощущал полную опустошенность. Вот только слезы выматывают, а он был бодр как никогда. Хайзенберг даже не дергается. Лениво поворачивается на бок в сторону Итана. Довольно и сонно улыбается. — Будешь спорить о том, что тебе не стало легче? Не ври себе, Итан, — и подмигивает. — Где Крис? — Итан почему-то опасается услышать ответ на этот вопрос. Что тот мог сделать в ответ на данное насилие? — Пошел готовиться к войне. Решил, что тратить взрывчатку на эту фабрику — бессмысленная трата ресурсов, — и Хайзенберг снова довольно скалится. На нем нет очков, и теперь в его взгляде можно прочитать откровенную насмешку. — Похоже, я все еще не покинул замок Беневьенто, — с неуверенной улыбкой отозвался Итан, а Хайзенберг лающе засмеялся. Нет, Итан, это реальность, и она такова.