Спор.

Был обычный солнечный летний денек, дети резвились во дворе, многие уже делились по своим группкам, но Чонин пока не нашел тех, с кем ему хотелось бы дружить, зато обидчиков на его голову хватало, почему-то всем так сильно хотелось как-то задеть этого маленького милого мальчика. Однако зря они это затеяли, ведь он как раз начал понимать, где его личные границы, в которые заходить нельзя. — Не трогай мою машинку, Банчан-хён. — Попросил смущенно омега, папа сказал ему, что пора бы учиться постоять за себя, иначе все так и продолжат пользоваться его добротой и наивностью. — Думаешь такая малявка, как ты, может мне указывать? — Фыркнул старший и начал наступать на Чонина, что стал дрожать от страха, этот парень на два года старше и выше на голову, к тому же, что может сделать слабый омежка альфе? — Знай своё место, мелочь. Он сказал это, смотря с насмешкой на хрупкого шестилетнего парня, который даже взгляда поднять не смел на своего обидчика. «Будь храбрым, покажи им всем, какой ты, Ян Чонин». Почему-то именно сейчас ему вспомнились слова его дедушки, сердце стало стучать быстрее. Чан уже отвернулся и с его игрушкой довольный собрался возвращаться к своим друзьям, как вдруг омега ударил его под колено, от чего хулиган упал и выронил его машинку. Омега поднял свою игрушку и посмотрел на лежащего на земле альфу свысока. — Не смей больше брать мои вещи без разрешения, иначе тебе не поздоровиться. — И плюнул прямо ему на футболку, за этим наблюдал весь двор, все были в шоке с такого «вульгарного» поведения юной особы, больше всех, конечно, потрясен был Банчан, он уже было хотел быстро подняться и показать этому мелкому засранцу, кто тут главный, но смутившись всеобщих взглядов направленных на них, альфа сбежал к себе домой, с тех пор они стали так называемыми врагами. А еще в тот день он нашел себе друга Сынмина, тот скромно подошел к парню после всего случившегося и попросил научить и его быть таким же крутым, чтобы давать отпор всяким невежам. Этот день омежка не забудет никогда, ведь он открылся сам себе и всему миру бесстрашным и сильным.

***

— Ты напросился. — Рыкнул старший, поднимая голову брюнета за подбородок, он быстро приблизился и страстно впился в такие желанные губы, сколько же он всё это терпел, долбанная порядочность, да пошло всё к черту, он его хочет до дрожи в каждой клеточке тела. Ведь он прекрасен, он его идеал, как только можно было сказать, что он не сексуальный? Альфа схватил руки омеги и повалил его на кровать, нависая сверху и сжимая запястья парня над головой. Такой беззащитный, хрупкий и сладкий. Он не удерживается и начинает вылизывать шею младшего, оставляя при этом на ней свои укусы и засосы, плевать что подумают другие, воздержание даёт о себе знать, рука сама тянется к ягодице брюнета и сжимает её крепко, отводя в сторону, чувствуя, как смазка течёт по пальцам, он просовывает внутрь сразу два пальца, омега течный, так что растягивать долго его нужды нет, однако, боль причинять не хочется. — Прошу, возьми меня, хён, я знаю, что ты уже давно этого хочешь, теперь ты можешь исполнить своё желание и насладиться мной сполна. Затуманенный и молящий взгляд устремлен на блондина, он потирается своим члеником о член альфы, прося больше, чем простой петтинг, но для начала стоит надеть презерватив, ребенок им сейчас точно не нужен, поэтому он быстро находится в прикроватной тумбочке. Темноволосый скулит, извивается в руках старшего, пока тот исследует его тело: сосочки, ключицы, животик, внутреннюю сторону бедер на чувствительность и теперь ему кажется, что, буквально, всё тело омеги это сплошная эрогенная зона, где бы тот его не коснулся, где бы не провел, Ян вздрагивает и стонет томно. — Какой же ты… Невероятный. Посторонние мысли наконец-то окончательно покидают мозг Банчана, теперь есть только он и омега, его омега, который жаждет его прикосновения, его ласку, ну и член, конечно. Однако, стоит отметить, самое главное для омег в таком состоянии это именно внимание и забота со стороны сильного пола, а уже потом секс, ведь омеги очень глубоко чувствуют. — Войди в меня уже, прошу. И вот, как после такого продолжать терпеть? Никак. Поэтому Чан входит в омегу, стараясь сделать это не слишком грубо, однако сдерживаться так тяжело и он начинает в быстром темпе трахать младшего, наслаждаясь стонами, что вырывались при каждом попадании по комочку нервов, одной рукой он крепко держал Чонина за талию, а второй дрочил его член, зубками он то покусывал твердые соски, то ставил засосы на шее. В какой-то момент он решил изменить их позу, повернул Яна к себе задом, ставя парня в коленно-локтевую и сразу же входя, руки опустились на бедра, он порой оглаживал тазобедренные кости, что выпирали довольно сильно, иногда отводил ладошку и шлепал парня по ягодице, ощущая рукой эту великолепную упругость. Не сдержав свой порыв, он было чуть не оставил метку на загривке своего врага, однако вовремя себя сдержав, он поставил обычный укус, после которого омега кончил на покрывало, это было великолепное зрелище, его голос подрагивал, в очередной раз простанывая имя старшего, из глаз хлынуло пару слез от удовольствия, спина сильно выгнулась. Итак все три дня, не отвлекаясь на сон и еду, пока течка не закончилась, а на четвертый день омега сбежал, пока Банчан спал, даже и не думая, что тот решится на это. Хотя, а что еще ему делать? Он провел течку с тем, кого ненавидел всю свою осознанную жизнь, хоть и признавал, что тот горяч, но опуститься так низко… Больше всего он боялся, что альфа засмеет его перед всеми, выставив шлюхой, от этих мыслей на глазах наворачивались слезы, он пришел к своему другу домой в восемь часов утра весь заплаканный и с засосами. Конечно же первые мысли Сынмина были о том, что его изнасиловали. — Родной, иди ко мне, боже, мне так жаль, я должен был сам вмешаться в это всё. — Шатен всхлипывает и прижимает младшего к своей груди, разделяя боль с Чонином, родители смотрят на них недоуменно, но не трогают, зная, какая сильная между ними эмоциональная связь. — Я сам этого захотел, сам пришел к нему, а теперь… Я бракованный, хен. — Смотрит ему в глаза, боль так и рвется наружу. — Ты не бракованный, что за глупости ты говоришь? — Он дает своему другу мягкий подзатыльник и ведет в свою комнату, чтобы всё можно было спокойно обсудить. — А теперь всё по-порядку будь добр, я думал он тебя изнасиловал. Чонин рассказал Киму всё, что случилось в тот день и на следующий, опуская интимные моменты, а потом и про это утро, как он в попыхах собирался, стараясь быть тихим, потому что смотреть теперь в глаза этому альфе он никогда больше не сможет, ну и скорее всего не захочет. — А еще он чуть не пометил меня, о чем этот кретин вообще думал? Ненавижу его и себя тоже ненавижу. — Это была заключительная фраза омеги перед тем, как его телефон зазвонил, а на экране появилось «Придурок». «Просто потому что я этого не показываю — это не значит, что я этого не чувствую»