system reboot

Первое, что говорит незнакомый мужчина у кровати, когда Шан Цинхуа приходит в себя, это: — Не волнуйся, — одновременно с фразой, он эффектным движением захлопывает веер. Шан Цинхуа моргает, инстинктивно готовясь к воплям, потому что перед ним, черт возьми...действительно потрясающий косплей Шэнь Цинцю? Этот парень учел все, до мельчайшей детали! Это шелк? Шан Цинхуа протягивает руку, чтобы коснуться рукава и да, на ощупь, как очень дорогой шелк. Парик тоже выглядит великолепно! Такой гладкий! Он чертовски похож на настоящие волосы! Насколько же преданный фанат! Шан Цинхуа заставляет себя избавиться от благоговейного трепета перед косплеером, потому что, черт возьми, он только что проснулся в плену у этого поклонника-сталкера. Похоже его похитили для того, чтобы осуществить какие-то странные фантазии. Шан Цинхуа оглядывает интерьер, который в точности повторяет Цан Цюн, скорее всего, Пик Цинцзин. Черт возьми, насколько же богат этот сталкер? — Я могу опубликовать две главы пораньше и подписать какой-нибудь товар, но ты должен пообещать, что...со мной ничего не случится, — предлагает Шан Цинхуа. — Знаю, ты делаешь это, потому что тебе нравится моя новелла. Так что я обещаю не звонить в полицию! Косплеер Шэнь Цинцю несколько долгих секунд пристально смотрит на него, а затем бьёт веером по голове. — Нравится твоя новелла? — повторяет он. — Шан Цинхуа, если бы мне давали доллар за каждый раз, когда я хочу ударить тебя битой по голове, я давно купил бы Alibaba. Нравится новелла. — он фыркает. — Только в твоих мечтах. Шан Цинхуа моргает. Комментарий звучит знакомо. Он пристально смотрит на косплеера. — Непревзойденный Огурец? — спрашивает он. Его похититель — Непревзойденный Огурец? Он смотрит ещё недолго, расплываясь в улыбке. — Тебе так понравился «Путь Гордого Бессмертного Демона»? Я так тронут, брат Огурец! Ты, должно быть, потратил кучу денег на костюм! Выглядит так аутентично! А какой уровень детализации! Вау! Шан Цинхуа на самом деле очень тронут этим открытием. Несмотря на то, что Непревзойденный Огурец пытался замаскироваться под антифаната, он все равно читал и просматривал каждую новую главу, а сейчас посмотрите-ка! Он даже сделал косплей на Шэнь Цинцю! Так, это дом Непревзойдённого Огурца? Вау, он ещё и сделал ремонт, полностью копирующий Пик Цинцзин! Разве это не поступок истинного фаната? Шан Цинхуа получает ещё один удар веером по голове. На этот раз мягче. — Серьезно, не волнуйся, — говорит Непревзойденный Огурец. — но это не косплей. Мы оба перенеслись в твою глупую новеллу. — Мою глупую нове... Ты тот, кто регулярно платит за обновления, так что, думаю, моя новелла не такая уж и глупая, а? — ворчит он, но тут же замирает. — Подожди. Перенеслись? Непревзойденный Огурец вздыхает. — Да, перенеслись, — говорит он. — Я в Шэнь Цинцю, а ты, ну, в Шан Цинхуа. Шан Цинхуа корчит гримасу. — Я использовал свое настоящее имя для этого персонажа, потому что не мог придумать ничего лучше! Если бы я знал, что переселюсь, назвал бы главного героя в свою честь, — стонет он. Нужно ли беспокоиться об этой ситуации с переселением душ? Возможно, но он прочитал достаточно много глупых фантастических романов, чтобы понимать, что попытки разобраться ни к чему не приведут. К тому же, он — писатель, так что знает, что нужно делать, чтобы продвинуть сюжет вперёд. — Подожди, подожди. Если Шэнь Цинцю все ещё жив... Как рано мы во временной линии? Непревзойденный Огурец пристально смотрит на него. — Я предотвратил собственный кризис, — надменно произносит он. — Бингэ уже не хочет превратить меня в человеческую палку. Шан Цинхуа изумлённо смотрит на него. — Что? Но это была самая приятная часть истории! Непревзойденный Огурец усмехается. — И гарема нет. — Гарема... — Шан Цинхуа садится и бросает подушку в Непревзойденного Огурца. — Ужасный человек, что ты сделал с моим сыном? — чуть ли не плача спрашивает он. — Почему ты заставляешь моего сына страдать? Сначала он не может отомстить, оторвав конечности Шэнь Цинцю, а теперь! Ты оставил его без папапа? — Я не говорил, что у него нет папапа, — уклончиво говорит Непревзойденный Огурец. — И вообще, говори тише и не устраивай сцен, а то... Рядом с ними открывается портал. — Шицзунь, этот ученик слышал крики, — глядя на Шан Цинхуа, говорит Ло Бинхэ, самый лучший главный герой, самый любимый сын. Его взгляд бесконечно смягчается, когда он смотрит на Непревзойденного Огурца. — С шицзунем все в порядке? Может, мне стоит избавиться от Шан-шишу, чтобы шицзунь мог отдохнуть? Избавиться от...! Шан Цинхуа создал этого человека! Этого могущественного Короля демонов! И его Ло Бинхэ хочет избавиться от него, чтобы Шэнь Цинцю мог немного отдохнуть! Непревзойденный Огурец гладит Ло Бинхэ по голове. — Все хорошо, — говорит он, — Мы кое-что обсуждали и твой шишу слегка переволновался. — Но почему Шан-шишу должен быть на кровати? — упрямо спрашивает Ло Бинхэ. Когда Непревзойденный Огурец не отвечает, он скулит: — Шицзунь. — Я не говорил, что у него нет папапа. — прозвучало ранее. Шан Цинхуа в ужасе смотрит на Непревзойденного Огурца. — Ты... — начинает он, — ты нагнул моего сына?! Усмешка Непревзойденного Огурца кажется слишком самодовольной.

∞

После того, как Ло Бинхэ выталкивают из комнаты (плачущего и умоляющего, чтобы шицзунь закончил раньше, чем он снова соскучится, какого черта), Шан Цинхуа узнает ещё несколько вещей. Во-первых, Непревзойденного Огурца зовут Шэнь Юань, но можно называть его и Шэнь Цинцю, учитывая сколько десятилетий он носил это имя. Во-вторых, Шан Цинхуа уже очень давно переселился в новеллу, а сейчас переживает временную амнезию из-за полной перезагрузки системы. Шэнь Юань прошел через то же самое неделю назад и восстановил воспоминания примерно за два дня. В-третьих, нет известного способа вернуться в их мир и, насколько известно Шэнь Юаню, Шан Цинхуа прекратил попытки. — Здесь не так уж и плохо, — говорит он, пожимая плечами, — конечно, некоторых вещей не хватает. Например, было бы неплохо провести интернет и... — Электричество, — заканчивает Шан Цинхуа. Его встречают энергичным кивком. Шэнь Юань решает, что рассказывать обо всем произошедшем с момента переселения будет лишней тратой времени, потому что Шан Цинхуа все равно вспомнит все через день-два. — Но мне любопытно! — скулит он, пока Шэнь Цинцю выталкивает его из бамбуковой хижины. На расстоянии нескольких ли, уныло сидящий Ло Бинхэ оживляется. — Брат Огурец! Пожалуйста! — Ты сам разберёшься, — говорит Шэнь Юань. Если бы у него были солнцезащитные очки то он, вероятно, надел бы их для пущей крутости. — Возвращайся на свой Пик и помедитируй в комнате пару дней. Не сталкивайся ни с кем, с кем не стоит и все будет в порядке. Шан Цинхуа моргает. — Откуда я знаю, с кем мне не стоит сталкиваться, если я понятия не имею, что произошло между мной и... — Шицзунь! — кричит Ло Бинхэ. И, конечно, внимание Шэнь Юаня тут же переключается. Черт возьми, Шан Цинхуа — создатель этой вселенной! Он сможет позаботиться о себе каких-то два дня.

∞

Шан Цинхуа определенно не сможет позаботиться о себе два дня. Это становится очевидным в тот момент, когда он, войдя в свою комнату на Пике Аньдин, находит там ожидающего Мобэй-цзюня — Мобэй-цзюня! Неужели он прописал между ними вражду? Невозможно! Шан Цинхуа — всего лишь второстепенный персонаж, настолько ничтожный, что даже не получил подходящего имени! Но переселение изменило сюжет. Если Ло Бинхэ занимается папапа с Шэнь Цинцю, то Мобэй-цзюнь вполне может желать смерти Шан Цинхуа. Черт возьми! Сможет ли он убежать от Мобэй-цзюня? Шан Цинхуа смотрит на ледяного демона перед собой, сглатывая при виде хорошо натренированных мышц. Точно не сможет! Какие ещё из имеющихся навыков могут спасти ему жизнь? Думай, думай, думай. Должно быть что-то, на что он годится. — Ты непривычно тихий, — замечает Мобэй-цзюнь с места, где удобно устроился. Это...обычное явление? Мобэй-цзюнь часто приходит сюда? И, что более важно, означает ли это, что Шан Цинхуа каждый раз умоляет о пощаде? Ну, он не узнает, пока не попробует! — Мобэй-цзюнь, — начинает Шан Цинхуа, но тут же замолкает, заметив, как демон хмурится. — Неужели меня настолько долго не было, что ты больше не называешь меня своим королем? — спрашивает Мобэй-цзюнь тихим голосом. Шан Цинхуа моргает. — Мой король, — исправляется он. Значит, лесть и подлизывание? Это легко! Шан Цинхуа все время подлизывался к своему боссу на работе! Лесть, без четкого понимания? О, сколько тупых клиентов он нахваливал, хотя понятия не имел, чем те занимаются? Много! Слишком много! Шан Цинхуа в своей стихии. — Мой король! Я просто удивлен, что ты почтил своим присутствием Пик Аньдин! Глаза Мобэй-цзюня на секунду сужаются, но быстро принимают нейтральное выражение. — Ты обижен, — тихо говорит он. — Я не хотел уезжать надолго. Обижен? На Мобэй-цзюня? На демона, который выглядит так, словно может сломать руку Шан Цинхуа, только наступив на нее? — Этот жалкий слуга не смеет обижаться на своего короля, — бормочет он. Шан Цинхуа старательно вспоминает причины, которые могли бы заставить Мобэй-цзюня посетить Пик Аньдин. Беглый взгляд по помещению показывает, что здесь нет ничего особенного. Ха. Прошлая комната Шан Цинхуа была ужасно захламленной, но эта выглядит слишком опрятной. Словно в ней давно никто не живёт. Разве в новелле были горничные? Сам Шан Цинхуа никогда бы не смог поддерживать в помещении такой порядок. — Шан Цинхуа, — рычит Мобэй-цзюнь, привлекая к себе внимание. Он поднимается со своего места и сокращает расстояние между ними за три больших шага. Шан Цинхуа судорожно сглатывает. Возможно, он все-таки не в своей стихии. Разве лести было недостаточно? Как быстро Мобэй-цзюнь убьет его? И если позвать Шэнь Юаня, появится ли тот волшебным образом, чтобы спасти его? — Шан Цинхуа, ты не будешь обращаться к себе, как к слуге! — говорит демон. — Неважно, насколько ты обижен. Мобэй-цзюнь тянется к нему. Шан Цинхуа ничего не может с собой поделать: он вздрагивает. Конечно, он боится! Демона! Вдвое больше него! Который тянется к нему! Он мог бы раздавить трахею Шан Цинхуа двумя пальцами! Возможно! Ему не хочется проверять. Мобэй-цзюнь застывает на полпути. Его глаза расширяются и...о, что это за эмоция? — Цинхуа, — тихо произносит он, — Я...Я был не прав. Что? — Ты попросил написать письмо, если меня не будет дольше, чем планировалось, — продолжает Мобэй Цзюнь, — но я этого не сделал. Прости. Что? — Ты оставил записку, чтобы я не искал тебя на Пике Аньдин, но я все равно пришел, — говорит Мобэй-цзюнь, в то время как Шан Цинхуа тупо смотрит на него. Беспокойство в голосе становится все более очевидным, когда Шан Цинхуа начинает прислушиваться. — Я был не прав. Не похоже, что Мобэй-цзюнь здесь для того, чтобы разобраться с Лордом Пика Аньдин. Он, скорее, похож на... На мужчину, который последовал за своей убежавшей женой, чтобы вернуть ее домой! Только в этом сценарии нет жены! Здесь только Шан Цинхуа! А Шан Цинхуа точно не может быть для Мобэй-цзюня... — Муж, — шепчет Мобэй-цзюнь. — Этот король расстроил тебя. Как я могу искупить вину? — Муж, — повторяет Шан Цинхуа в основном от шока. Но эмоции теряют значение, когда глаза Мобэй-цзюня светлеют при обращении, а губы изгибаются...так. Шан Цинхуа не замечает, как Мобэй-цзюнь поднимает руку, обхватывает его лицо одной большой ладонью. Не замечает, потому что... Вау. Шан Цинхуа действительно описал его слишком красивым, да? — Муж, — снова говорит Мобэй-цзюнь. Он наклоняется, чтобы поцеловать Шан Цинхуа в лоб. Поцелуй! Поцелуй! От Мобэй-цзюня! — Я скучал по тебе. От всего этого волнения, фильтр "мозг-рот" полностью отключается. — Я думаю, ты не очень сильно скучал, раз даже не удосужился мне написать, — говорит он. Мобэй-цзюнь издает тихий, недовольный звук. — В следующий раз я сделаю это, — обещает он, утыкаясь носом в волосы Шан Цинхуа. Руки притягивают в объятья, которые кажутся странно знакомыми. — Нет. В следующий раз, я возьму тебя с собой. — Ещё один поцелуй в лоб. А потом: — В моей постели пусто без тебя. Лицо Шан Цинхуа заливается краской. — Мой король! Мобэй-цзюнь тихо усмехается. — Мм. Цинхуа чувствовал себя пустым без своего короля? ААА! Что за бесстыдная фраза! Кто вообще говорит такие вещи! Это точно тот роман, который он написал?! (Да, но неважно) Это точно то, что должен говорить величественный, ледяной демон?! Шан Цинхуа извивается в объятьях, пока Мобэй-цзюнь не ослабляет хватку. Теперь без справедливого опасения, что Шан Цинхуа может убежать, он выглядит откровенно забавляющимся. Это ужасно. Шан Цинхуа хочет выгнать его из комнаты. Ха. Если Мобэй-цзюнь не собирается его убивать и с учётом того, что Шан Цинхуа — его законный муж... Он думает, что может. — Уходи, — приказывает он. Затем торопливо меняет свой тон и добавляет: — Мой король. На всякий случай. — Цинхуа... — Я всё ещё злюсь на тебя? — говорит он. — И! Я же сказал тебе не приходить на Пик Аньдин! — должно быть, он подготовился, оставив предупреждение перед перезагрузкой системы. — Я вернусь через несколько дней. Мобэй-цзюнь выглядит так, как будто Шан Цинхуа ударил его ногой, но послушно выпрямляется. Однако как только Шан Цинхуа собирается облегчённо выдохнуть, Мобэй-цзюнь начинает раздеваться. — Мой король! — восклицает Шан Цинхуа. — Ты! — Если мой муж не вернётся со мной домой, — говорит Мобэй-цзюнь и, о черт, внезапно взгляду открывается настолько много обнаженной кожи, что Шан Цинхуа не понимает куда смотреть. — То я останусь здесь, чтобы согреть его постель. — Ты ледяной демон! — кричит Шан Цинхуа. Уголки губ Мобэй-цзюня приподнимаются. — Есть много способов, которыми я могу согреть тебя. — говорит он, распуская резинку, поддерживающую штаны. — Или ты забыл? Меня и правда не было настолько долго? Мой муж хочет, чтобы я напомнил? Шан Цинхуа обдумывает варианты. Он мог бы провести следующие два дня в медитации, ожидая, пока система перезагрузится и вернёт воспоминания. Или он мог бы потратить их на...знакомство с Мобэй-цзюнем. Шан Цинхуа вздыхает и раскрывает объятья. Мобэй-цзюнь толкает его на кровать.