Казнь

Нужно было оттащить его к ближайшему дереву, без разговоров и возражений, но я заставляю себя успокоиться. Суд мой скор, но это не будет убийством. Пусть опоздавшее, пусть не нужное никому кроме меня, но справедливое возмездие не больше, не меньше. Я не врал себе, я понимал, что скорее всего, он погиб еще тогда в Олларии. Но я надеялся. Тяжело отказываться от надежды. Я надеялся, что его будет беречь сама земля, как меня или любого другого Повелителя. Что где-то, там пережив Излом, ему хватит ума не высовываться, пока все не успокоится. Может быть, сражаться где-то бок о бок с такими же выжившими в этой сумасшедшей мясорубке. И может быть когда-нибудь мы бы увиделись снова. Я не могу разрешить себе оставить даже кольцо. Непозволительная для меня роскошь из артефакта и реликвии, маяка для следующих Повелителей Скал, сделать личное, интимное, оставить себе хоть что-то от него. Мне не нужно "что-то", чтобы не забывать его. Все мое нынешние существование не дает забыть. Вечером приходит девочка Савиньяка. Рассказывать мне, подумать только, о чести и долге. Наивное дитя или сумасшедшая фанатичка? Бросаю пару фраз объяснений. Не для нее, я знаю, что она все передаст Савиньяку. - У вас нет сердца. - припечатывает она. Ты права, девочка. Конечно нет. Мое сердце убито уже как полтора года, а я зачем-то все еще существую. Завтрашняя казнь, это все, что я могу сделать… Не для него, но хоть бы в память о нем. Спать ночью я, естественно, не могу. Стоит закрыть глаза, как воочию вижу и нежно целую во сне холодные неживые щеки, сцеловываю слезы капающие из мертвых глаз. До рассвета лежу, невидяще смотря в потолок, будто это я, а не он придавлен могильной плитой. - Ты же не сделаешь этого на самом деле? Я смотрю на Савиньяка, как на пустое место, неужели ты не видишь - сделаю? И что я уже совсем на краю спокойствия? Но он упорствует: - Ты даже не назначил солдат на расстрел. Полно, Рокэ, останови этот фарс. - Расстрел? Повешу, как насильников и мародеров. – спокойно произношу из последних сил скрывая, как меня трясет от злости. - Рокэ, это неправильно! Замолчи, сейчас же замолчи. - Еще слово и ты встанешь с ним рядом. Сам не знаю выполню свою угрозу или нет, но спорить он перестает. Савиньяк прав, я не назначил солдат. Но я еще в состоянии повесить зарвавшегося ызарга, без посторонней помощи. Оправдывайся, скажи что соврал. Я придумаю участь страшнее смерти, только дай повод, шваль. Нет, он нагло подтверждает все, что я озвучил ему в приговоре и получает заслуженную кару. Селина кричит, будто на ветке болтается, как минимум, ее спаситель. Знала бы ты, девочка, как мне хотелось кричать вчера. Ничего не изменишь. Уже ничего, кричи ты или не кричи. Там где в сердце когда-то было место надежде, все заполняют легкие хлопья пепла. И безразличие. Совершеннейший покой, ровно такой, какой мне виделся сегодня во сне в подернутых льдом мертвых серых глазах.