Тысячи траинов

В огромной толпе гельфингов заметить одно-единственное расстроенное лицо практически невозможно, но Брэе это удается, когда она, веселящаяся как и все, оборачивается и видит перед собой опущенную голову Риана. Сжимая в руках осколок кристалла, она подходит ближе. Риан не сразу чувствует руки принцессы на своих плечах, но когда все же более менее приходит в себя, то говорит немного: — Дит ушла. Его подавленное состояние тут же передается Брэе. Улыбку словно срезали острым лезвием, глазам вернулась тревога. — Как ушла? — тихо спрашивает Брэя. Риан топчется на месте, что нетипично для него, отводит взгляд в сторону, после так же тихо отвечает: — Я видел ее ступающую в самые топи, куда подальше от нас. Ее глаза горели фиолетовым цветом. Она не стремилась нападать, но возвращаться обратно не собиралась. Радость от победы сменилась тоской. Дит ушла в глубины леса, неизвестно куда, туда, где потемнение. Даже примирение с Селадон не собрало вместе кусочки разбитого сердца. Брэя почувствовала, как в уголках глаз вновь начали собираться слезы. Не выдержав и минуты, она кидается на шею к Риану, не сдерживая себя. Напряжение этих дней не скрасишь бегством скексисов в Замок Кристалла. Умерла мама, умерла Тавра, теперь и преданная подруга пошла непонятной тропой в неизвестность. Война только начинается. Нет ни одного шанса узнать, что же случится на следующий день. Возможно, только мать Огра уверена в том, что происходит сейчас. Все хотят отметить победу. Брэя же чувствует, что хочет сорваться с места и отправиться следом за Дит. Куда бы та ни пошла, куда бы та ни направилась. Все ощущения охватывает предчувствие смертельной опасности. Добрая, смелая и жизнерадостная Дит. Как жаль, что именно на ее плечи свалилась столь тяжелая ноша. Брэя больше всего жалеет, что не успела ее обнять, когда вновь воссоединилась с друзьями. У них не было ни минуты наедине, все происходило слишком быстро. — Надо сказать ее отцам, — сквозь слезы произносит Брэя. Риан кивает. Модра Арго должна хоть что-то сказать о том, что ожидает Дит, получившую силу Древа Истины. Брэя отпускает Риана, оставаясь со своим горем наедине. Мысли ее относят в то уже далекое время, когда она была принцессой Вапра. Как она занималась только книгами и не помышляла ни о каком особом будущем. В то время, когда она еще не была знакома с Дит. Если бы не скексисы, если бы не мать Огра, вряд ли ей хоть когда-нибудь удалось узнать такого необычного гельфлинга как она. Стоунвуд между тем готовится к празднованию первой победы. Брэя искренне хочет услышать, что скажет Модра, но просто стоять на месте не в силах. Она отдает кристалл Селадон, которая вновь подскакивает к ней, чтобы выразить радость от победы. Брэя старается изобразить такую же радость на лице, чтобы сестра ничего не заподозрила. После этого она идет вперед, туда где приблизительно должна быть Дит. Она отходит как можно дальше от Стоунвуда, стремясь туда, где есть фиолетовые отростки. Долго идти ей не приходится. Брэя находит их сразу же, где-то в нескольких шагах от городка. Она становится напротив потемненных растений и зовет, сажая голос: — Дит! Ответа нет. Брэя опасается идти в гущу из фиолетового цвета, но не хочет сдаваться просто так. «Сколько еще не сказано. Сколько еще не сделано!» — тревожится она ежеминутно. Вдохнув поглубже, принцесса все же решается переступить пару растений. Острое жжение на ногах и руках она старается откинуть в сторону, не обращать на это внимание. Брэя призывает себя быть храброй, что бы ни случилось в следующую минуту. Она прорывается вперед, стараясь заметить на земле следы. Идти ей приходится достаточно долго, практически сбивая в кровь ноги. В какой-то момент в отдалении ей чудится знакомый силуэт. Брэя вдыхает поглубже и вновь зовет: — Дит! Силуэт останавливается. Брэя быстро спешит к нему. В скором времени перед ней предстает молчаливая, неживая, потемненная Дит. Брэя как можно быстрее спешит к ней и, рискуя сгореть, хватает ее в объятия, а после тихо шепчет: — Во имя Тра, куда же ты собралась? Куда ты идешь? Дит смотрит на нее неживым взглядом, не отвечая. Брэя ощущает смертельную опасность, исходящую от этой новой Дит, но остановиться не может. Она всматривается в ее лицо, и чем больше смотрит, тем больше хочет расплакаться. Разговора не получится. Нужно ее отпустить. Великая миссия наверняка возложена на ее плечи. Наверняка на этом их пути расходятся, но Брэя… она путается в своих чувствах сейчас. Смотреть на такую Дит — самое серьезное испытание, которое было возложено на Брэю. Если один гельфлинг стал таким, то что может случиться со остальными? И все же Дит… Она особенный гельфлинг. Самый особенный из всех, кого Брэя когда-либо встречала. Она всхлипывает, потом сжимает руку Дит. Смотря в ее неживое лицо какие-то минуты, Брэя после невесомо касается ее губ. Она чувствует острое покалывание и тошноту. Все это потемнение, по-другому никак не объяснить подобного. На миг ей кажется, что выражение глаз Дит меняется на бескрайне удивленное. Брэя понимает, что так поступать нечестно, но по-другому не может. — Спасибо тебе за все, Дит. Ты очень много значишь для меня, — чувствуя новые слезы на глазах, шепчет Брэя, а после отпускает ее руку. — Мы отомстим, если у тебя ничего не получится, — тихо добавляет она уже после, когда Дит, такая же неживая, такая же потемненная, молча ступает дальше, не оборачиваясь. Брэя остается стоять молча на месте, отсчитывая тысячи траинов. Слабая надежда на то, что они когда-нибудь увидятся вновь тревожит ее кровь не хуже окончательной победой над скексисами.