Надгробие

      Яркий алый закат, расползшийся по небу пятнами. Солнце, отдающее последние теплые лучи, оседало. Те покрывали высокие многоэтажки, весь город налился красным. Прохладный осенний ветер раздувал её волосы, такие мягкие и родные. Она тепло улыбалась, прикрыв глаза, её ресницы слегка подрагивали. В уголках глаз собрались милые морщинки. Она сидела, свесив ноги с крыши, беззаботно болтая ими, словно маленький ребенок.       В её руках покоился стакан облюбленной газировки. Вечно мешковатая одежда, скрывавшая ее тело. А он знал, оно прекрасно. На шее красовался ярко алый платок, она очень любила этот цвет.       Солнце медленно зашло, стало холоднее. Она поднялась на ноги и приоткрыла глаза, смотря в даль. Повернулась и посмотрела как-то по-родному, а потом исчезла.       Он уже не помнил, как она выглядит. В воспоминаниях сохранилась только её спокойная улыбка и детский взгляд. Он поднялся на ноги, отряхивая черный костюм. Посмотрел на город, медленно погружающийся в ночь       Поднял большой букет ромашек, аккуратно отряхивая от пыли. Спустился вниз по лестнице. Шел по городу и смотрел на все эти влюбленные пары, а ему жутко больно. Это чувство пронзило сердце ножом, оставив огромный шрам, который больше никогда не заживет. Душа ныла и страдала, не в силах справиться с тянущей на дно мыслью.       Полил дождь. Он раскрыл черный зонтик над своей головой, медленно идя по улице. Он зашел в лесок, тут так тихо и до дури спокойно. Стали виднеться черные пятна в дали. Он приблизился. Люди, стоявшие там, обернулись, смотря на него сочувствующим взглядом.       Его взгляд притянула девочка, стоявшая поодаль. Он приблизился к ней, садясь на корточки и беря за маленькие ладошки. — Я же попросил тебя не уходить так далеко. — Тебе стоило побыть одному, — она чувственно отвела взгляд, чертовски похожа. — Пошли, — он вздохнул, аккуратно протягивая ладонь, девочка ухватилась за неё, сжимая.       Они прошли в гущу людей. Стояла мертвая тишина. Они приблизились к надгробию. На нем было её имя. Её портрет. Он осторожно положил на землю букет ромашек.       Они стояли под ливнем, люди медленно расходились. Дождь колотил по зонту. Они все стояли на её могиле. Раздались тихие всхлипы. Девочка запустила руку в карман и вытащила оттуда алый платок, медленно протягивая его отцу.       Он осторожно принял его, прикладывая к губам. На нем сохранился запах её любимых духов. Цветочные, сладкие, столь привычные. — Почему она это сделала, папа? — прошептала девочка, стирая слезы рукавом черного платья. — Ей там место, сейчас она в лучшем мире, — нет, он вовсе не знал, почему она это сделала. Оставила его одного, оставила их дочь одну. — Пойдем отсюда, — она развернулась, прижимаясь к отцу. — Пойдем, — тихо сказал он.       На поляне стояло одинокое надгробие. На нем была она, самая родная и добрая. Что с ней сделал этот ужасный мир? Возможно, он когда-нибудь это поймет… Но не сейчас.