Серое небо

«…Прошло лет десять с тех пор, как дедушка скончался. И тут начальство прознало, что у меня от него тут домик в наследство остался – вот и решили переправить меня сюда. Одно радует, здесь солнце бывает и цветы цветут. Снега, в любом случае, намного меньше, чем там, у нас. Да и белее он. Дышится здесь тоже легче. Деревушка, к слову, совсем маленькая. Большинство домов заброшенно. Живет здесь человек тридцать. Чтобы купить продукты приходится ходить на станцию. Паровозы хоть и ходят часто, но редко когда привозят что-то помимо продуктов. Паровыми машинами здесь не пользуются. Топят дома торфяными кирпичами. Знаешь, это как-то дико. У нас там такие станки, газовые фонари, а тут… Слава богу, хоть лампы керосиновые есть, а не лучины и свечи. Аптек здесь естественно нет. Все покупают на станции. Полуразвалившийся медпункт открывать не вижу смысла – принимаю всех на дому. Живут местные тихо. Вечерами собираются в центральном доме. Называют его «клубом». Там общаются, делятся впечатлениями. Был там со скуки пару раз, но как-то не моё. Общаться, выяснилось не с кем. Да и эти местные все странные какие-то. По именам друг к другу не обращаются. Друг друга обзывают и думают всё, как же меня обозвать. Я против, но говорить ничего не стал. Начинаю скучать по мрачной столице. Хотя, кого я обманываю - скучаю я только по тебе. Прости, что лично не успел тебя предупредить о том, что уезжаю. Приезжай проведать меня. Твой Гоша.» Парень отложил в сторону перьевую ручку и медленно выдохнул, пробегаясь взглядом по письму. В этот раз получилось даже без помарок, что не могло не порадовать. Едва улыбнувшись своему успеху, он неспешно встал из-за стола и аккуратно закрутил чернильницу. Чернила нужно было беречь, ведь завозили их сюда крайне редко. Стерев промокашкой лишние чернила с пера, Георгий посмотрел в окно и замер. В окнах клубного дома, что располагался напротив, только зажегся свет. К нему неспешно начинали пробираться местные. «Что-то я засиделся сегодня,»- устало подумал парень, беря конверт в руки. Гоша недолго повертел бумажку в руках и, махнув рукой самому себе, отложил его в сторону. На станцию он все равно уже не успеет. В дверь вдруг постучали. Георгий посмотрел на настенные часы и нахмурился. - Боже, я ведь даже на двери приемные часы написал,- шепотом проворчал, нехотя подходя к двери. – Иду, иду. За дверью оказалась Евгения, обозванная местными Бестией. Бестия работала кем-то на станции и в свои двадцать семь успела овдоветь. Она виновато посмотрела на врача и вежливо кивнула ему. - Здравствуйте, Доктор. - Здравствуйте. Вы проходите, не стойте в дверях. Вас что-то беспокоит? Врач запустил девушку в дом и закрыл дверь. Поежившись от холода, он поправил на плечах шаль и указал на лавку рядом с дверью. Бестия послушно села, стягивая с покрасневших от холода рук массивные варежки. - Спасибо, Доктор. Нет… Уф, жарко у вас что-то… Нет, меня ничего не беспокоит. Я вас в клуб позвать пришла. У нас ведь праздник сегодня. - Какой праздник? - Ну так… День, когда деревню эту основали. Сто восемьдесят лет вот ей сегодня. - Сто восемьдесят? - Сто восемьдесят. - Даже не знаю. Мне даже принести вам на праздник то нечего. - Вы на этот счет не беспокойтесь. В следующий раз принесете. Ну, так что, пойдете? - Я подумаю. В котором часу начнете? - Да как все соберутся, так и начнем. - Я вас понял… Хорошо, я загляну к вам где-то через полчасика. - Вот и славно. - Хорошо. - Я побежала тогда. Девушка подскочила на ноги и тут же выбежала из дома, захлопнув дверь. По полу пронесло сквозняком. Георгий тяжело вздохнул и нехотя направился к шкафу. Нужно было привести себя в более приличный вид и найти одежду потеплее, ведь в клубе всегда было жутко холодно. Покидать хорошо протопленный дом не хотелось. Тем более, проводить время с такими странными людьми, как местные. Снова придется слушать их жутковатые байки о духах и рассуждения на счет его прозвища... Наверное, стоило сказать им о том, чтобы обозвали его просто Доктором и больше не поднимали эту тему. Только ради этого и стоило сходить сегодня в этот клуб. Через десять минут нудных сборов, врач стоял на пороге в полном своем обмундировании и со страдальческим видом глядел на дверь. Опять люди. Понурив голову, Гоша с трудом уговорил себя погасить лампу, выйти из дома и закрыть дверь на засов. Воры здесь не водились, так что и замков тут отродясь не было. Шагая по очищенной от снега дорожке, он глядел на то, как серо-голубое сумрачное небо постепенно становилось черным. Около клуба стояли и курили трое в массивных парках. Эти трое работали на станции разнорабочими. Довольно тихие мужики с грустными глазами, но забавными кличками. Протиснувшись мимо них, доктор зашел в клуб, прошел по узкому темному коридору и, пройдя в концертный зал, замер у порога, щурясь от излишне яркого света. Казалось, что все керосиновые лампы с деревни приволокли сюда, только чтобы так празднично осветить помещение. На крохотной сцене в центре зала стояла тощая старуха за кафедрой и перебирала желтые листы. Старики возились вокруг столов, расставляя на них праздничные блюда и стулья. Да уж, готовились тут к юбилею, как в Столице ко дню Рассвета. Только в столице на крышах праздновали, а тут… А тут это ведь и не нужно было. Здесь солнце вставало каждый день. Завидев Гошу, его тут же привлекли к общественной деятельности. Он, как и все, помогал расставлять стулья, тарелки на столах, развешивать ленты над сценой (чтобы «выглядело все цивильно»). Как только все закончили с подготовкой, собрались в зале и расселись по местам, старушка, что до этого перебирала пожелтевшие бумаги, стоя за кафедрой, вдруг заговорила. - Добрый вечер, дорогие жители Юго-восточной деревни номер шестнадцать. В этот знаменательный день ровно сто восемьдесят лет назад здесь, на этом самом месте, было основано наше поселение. Оно было основано на костях вымершего много лет назад города. За эти года наша деревня переживала многие трудности. Аномальные морозы, голод, войну… Наши дома жгли, наши сыновья уезжали и не возвращались. Многое мы повидали за это время. Но сейчас, в наш замечательный век, я могу наконец-то сказать, что в Шестнадцатой деревне все спокойно… Речь старухи текла заунывно и лениво. Георгий скучающим взглядом обвел лица присутствующих и немного удивился тому, с каким трепетом и участием все слушают эту пожилую даму. Он знал, что эта «дама» была главой деревни, знал что работала она на этом посту не первый десяток лет, но никогда бы не подумал, что здесь к ней могут относиться так же серьезно, как относятся к городовому в столице. Удивительное дело. Глядя на то, как сосредоточенно слушают местные доктор и сам вновь начал вслушиваться в речь старушки. - … до того, как она здесь образовалась. Знаете же, раньше здесь стоял город. Он был разрушен во времена Великой Войны и место, где стоял город, пустовало еще долгие годы,- старушка сделала многозначительную паузу перед тем, как продолжила говорить. – В эту ночь… В эту ночь, мы, по сложившейся традиции, сжигаем бумажные цветы в память о жертвах той ужасной войны. Лилия, пожалуйста. Тонкая, бледная девушка, чем-то похожая на старушку, поднялась из-за стола и убежала куда-то за кулисы сцены, а затем вернулась с подносом на котором аккуратно было выложено тридцать маленьких бумажных розочек. Деревенские разом встали из-за стола и подошли к девушке. Гоша немного подождал, прежде чем люди разойдутся и также послушно подошел к Лилии. Осторожно взяв цветочек, доктор кивнул девушке и отошел к людям, собравшимся около сцены. ***** Это был странный вечер. Доктор лежал на кровати и устало глядел в потолок. За стенами завывала метель и гремела открытой калиткой. В деревне было тише, чем в городе, но и здесь никогда не бывало абсолютной тишины. Георгий закрыл глаза, вслушиваясь в своеобразную мелодию, настукиваемую калиткой. Вдруг в эту мелодию вмешался посторонний звук. В вой метели добавился новый, пробирающий до дрожи звук. Парень не сразу смог сообразить, что это крик. Что-то случилось. Подорвавшись на ноги, он дрожащими руками зажег керосиновую лампу и, наспех надев валенки, вылетел из дома. Поодаль от калитки сидела девушка. Всклоченная, в одной белой ночнушке. Георгий и Евгения сидели за столом. Девушка, укутанная в тяжелое пуховое одеяло, сжимала в руках металлическую кружку и отрешенно глядела куда-то в пустоту. - Евгения, - осторожно позвал её Георгий. Бестия болезненно вздрогнула и измученным взглядом посмотрела на врача. - Доктор, за что вы так со мной? - О чем вы? - Имя, - Женя тяжело вздохнула, ставя кружку на стол. Он заметил на её руках совсем свежие синяки. – Здесь не пользуются именами, Доктор. Только прозвищами. Мы же вам об этом еще по приезду говорили. - Да, но… Может, хотя бы вы объясните мне, почему нельзя? Свечение в керосиновой лампе всколыхнулось. Бестия с опаской посмотрела на лампу и поправила немного сползшее с плеч одеяло. - Когда… Началась Великая Война здесь стоял город. И, так вышло, что он был на вражеской стороне, а… А континенты уже поделили. Часть Южных людей осталась здесь, на Севере. И, конечно, люди свыше отдали приказ не трогать граждан, но,- Евгения посмотрела куда-то за спину Георгия и нервно сглотнула. Она секунду помолчала, после чего кивнула и продолжила рассказывать,- ненависть солдат была довольно сильна. И, как выяснилось, большая часть гражданских вовсе и не были гражданскими… Они напали исподтишка, за что и поплатились. Все. Включая невиновных. Город был разрушен до самого основания… Камня на камне не оставили… И с тех пор на земле лежит проклятье. - А что за проклятье? Он пожалел, что спросил об этом. Евгения болезненно поморщилась и снова посмотрела за спину Георгию. Доктор обернулся, но там, как и ожидалось, никого не было. И быть не могло. Это же его дом. Он ведь закрыл дверь на засов когда заходил? Покосившись на дверь, он убедился в том, что засов на месте. Вся эта ситуация заставляла чувствовать себя некомфортно. Захотелось как можно скорее избавиться от полоумной девушки в своем доме, но это было бы неправильно. Может, она просто сумасшедшая? - Проклятье заключается в том, что духи невинно убиенных преследуют всех потомков участников той войны. Они жаждут крови, жаждут мести. Клички работают как своеобразный оберег. Они путают духов. Я… Я не знаю почему, но они не воспринимают их как имена. Если ты обратишься к кому-то по имени, то духи придут к нему, - Евгения с тоской посмотрела на Доктора и покачала головой. – Вы называли меня по имени, Георгий. Вы назвали меня так на празднике. И я заберу вас с собой. Георгий вдруг ощутил странный холодок, поползший по спине. Нервно усмехнувшись, доктор встал из-за стола и долил в кружку девушке еще ромашкового чая. - Вы перенервничали, Бестия. Вас же так тут зовут, верно? - Да какая уже разница… - Не перебивайте меня. Послушайте, меня. У вас психоз, вы перенервничали из-за детских сказок. Этого ничего нет. Вы внушаете себе, что оно есть. Никаких проклятий нет. Свет в лампе снова замерцал. Доктор ощутил ком у себя в горле и то, как сердце начинает беспокойно биться. Как заплетается язык, как слезятся глаза. За стеной калитка с грохотом ударилась об забор, заставляя парня вздрогнуть. Евгения снисходительно улыбалась, как-то особо печально глядя на стул, где до этого сидел Георгий. - Как скажете, Доктор. ***** Через пару дней, утром её нашли в сугробе, рядом с клубом. Она лежала в одной ночнушке со своими же руками на шее. Георгий заключил смерть. Это было самоубийство, Женя удавилась. Жутковато было то, что на её лице застыла почти блаженная улыбка. У него возникло странное ощущение, что он будет следующим. Когда тело уносили, к нему подошла старуха. - Держи,- она протянула ему тканевый мешочек. - Что это? – он послушно принял из её рук подарок и осторожно взвесил в руке, пытаясь понять, что же там находится. - Оберег. Достань, когда услышишь, - старушка с сочувствием оглядела парня с ног до головы и тяжело выдохнула. – Жаль мне тебя, касатик. Глава деревни молча развернулась и ушла, видимо не собираясь ничего пояснять. ***** Это началось вечером, как только село солнце. Георгий сидел за столом и глядел на разложенные перед собой мелки. Именно они были в подаренном старухой мешочке. Что же все это значило? Массовый психоз или же… По спине пополз знакомый холодок. Дыхание перехватило. Сердце начало биться чаще. Мышцы свело. Зажмурившись, Гоша скрючился в три погибели, пережидая спазм. С трудом выпрямившись, доктор замер. Напротив него, вальяжно раскинувшись на стуле, сидела Женя и накручивал локон рыжих волос к себе на палец. Заметив, что на неё смотрят, девушка выпрямилась и кокетливо улыбнулась Гоше. - Приветик, а я тут заждалась тебя, - рыжая посмотрела на окно и удивленно вскинула брови. – Ой уже ночь? Как быстро время пролетело, да? - Что за… - Что? Ты будто призрака увидел. А… Точно,- Евгения хохотнула и заправила прядь волос за ухо. Георгий обмер, глядя на Бестию. Он побледнел и почувствовал, как к горлу начинает подкатывать тошнота. Голова закружилась, тело вдруг стало ватным и непослушным. Будто бы чужим. Мелки. С трудом заставив себя выпрямиться, Гоша взял кусок мела со стола и указал им на Женю. - Что это ты делаешь? – склонив голову на бок, она игриво улыбнулась. – А… Тебе старуха подарила? Что же, мне тоже. Только, как видишь, они не работают. - Тебя здесь нет. Ты умерла, - судорожно прошептал, крепче стискивая в пальцах кусочек мела. Евгения покачала головой и демонстративно накрыла рукой кусочки мела. Доктор отшатнулся от полупрозрачной руки назад и свалился со стула на пол. Девушка сдавленно усмехнулась и, закинув ногу на ногу, снова развалилась на стуле. Судорожно выдохнув, Георгий с трудом восстановил дыхание. Нужно было думать. И думать быстрее. Зачем-то мелки ведь нужны? Но она сказала, ведь что не помогает. А мало ли что она говорит? Может она специально? Вздрагивая, Георгий медленно сел и, постоянно поглядывая на стул, где сидела девушка, медленно начал рисовать вокруг себя круг. - Что это ты там делаешь? Женя наклонилась, выглядывая из-за стола. Пару секунд посмотрев на кривой меловой круг, девушка нервно хихикнула и сползла со стула. Она неспешно подползла к сидящему на полу и уселась рядом с ним. - Думаешь, я не делала также? – Бестия положила руку на колено доктора и по его коже тут же пробежали мурашки. – Видишь? Стиснув зубы, врач подскочил на ноги, зажимая себе рот рукой, чтобы не закричать от сковывающего ужаса, что обратил тела в одну сплошную пружину. Он был готов в любой момент сорваться и выскочить из дома, но пока еще держал себя в руках. Женя поднялась на ноги следом за ним. - Уйди, пожалуйста… Уходи, - судорожно зашептал он, разжимая руку и роняя кусок мела на пол. - Я не могу,- Женя улыбнулась и зашла в круг, подходя к Георгию совсем близко. – Я теперь с тобой до самого конца. Она мягко обвила его шею холодными руками. Георгий снова отшатнулся назад, вырываясь из объятий. Евгения нахмурилась и было хотела подойти к хозяину дома снова, но не смогла. Ноги словно вросли в половицы. Дернувшись, Женя натянула самодовольную улыбку и спрятала руки за спину. - Кто из нас теперь сумасшедший, Гош? Что-то снаружи резко ударило по стеклам. За окном, в синеве сумерек, стояли черные силуэты с белыми глазами. Совсем близко, прилипнув лицом к стеклу, стоял пока один силуэт. Видимо, это он постучал. Евгения заметно оживилась. - Ребятки пришли. Георгий покосился сперва на девушку, а потом на её ноги. Понимая, что сделать она больше ничего не сможет, Женя вздохнула, сдаваясь. - Я не могу выйти из него. - Издеваешься? - Пф, кто? Я? – Евгения болезненно улыбнулась, снова заправляя непослушную прядку волос за ухо. По стеклу снова ударили. У окна уже стояли трое. Георгий не мог точно сказать, куда смотрели их белые едва светящиеся в темноте глаза, но буквально кожей чувствовал, что смотрят они именно на него. - Они не зайдут, не бойся. Если только дверь открытой оставишь. Женя села на пол, обхватив колени руками. У доктора подогнулись ноги. Он медленно присел на край стула, прижимая руку теперь уже к груди. Сердце заходилось в бешенном темпе. Его снова начало жутко тошнить. Все происходило будто бы в страшном сне. - Что происходит? – шепотом спросил парень. - Проклятье. - Нет-нет, этого не может быть… Это все просто сказки,- закрыв лицо руками, Гоша медленно выдохнул, в тщетной попытке успокоиться. - Это не сказки. Хах… А ты ведь, считай, разгадал одну из загадок. Я так не смогла. - О чем ты? - О круге. Это не защищает. - Я уже понял… - Нет, ты не понял. Круг – ловушка. Доктор отвернулся к окну. До самого рассвета он просидел за столом, глядя на стоящие за окном силуэты. Бестия пыталась с ним говорить, но он её не слушал, поэтому в какой-то момент она просто замолчала. В дверь постучали. Георгий вздрогнул, будто бы выходя из транса. - Доктор? К вам можно? Парень бросил сонный взгляд на меловой круг. Бестии там не оказалось? Может, ему это все просто приснилось? Он потер сонные глаза. В дверь снова постучали. - Да-да, сейчас открою. ***** - Я видела как сумрак собирался над водой вдалеке, на время превращаясь в обезумевшую ночь,- тихо завывала рыжая, свесив ноги со стола. Доктор лежал на кровати, устало глядя на девушку. Сил бояться больше не было. Ему удалось поспать от силы всего часа два до того, как она снова появилась. - Ночью шепчут тени на забытом языке… Беги что будет сил, если услышишь и поймешь. - Что это за песня? - Колыбельная. Её здесь пели всем детям. Раньше я не понимала о чем она, а теперь… Бестия болезненно улыбнулась и посмотрела на Георгия. Тот закрыл глаза, вслушиваясь в завывания ветра за стеной. Под чьими-то шагами скрипнули половицы. Кто-то наклонился к его лицу. Он почувствовал могильный холод и услышал тихий, неразборчивый шепот. - Женя, оставь меня в покое… Пожалуйста. Он приоткрыл сонные глаза и обмер, глядя на нависший над ним черный силуэт. Комом в горле застрял крик, тело налилось свинцом и стало невыносимо тяжелым. Тень продолжала тихо шептать, глядя прямо в глаза Гоше своими белыми глазами. Евгения тихо хихикнула. Черные руки силуэта медленно легли на шею врача и медленно сдавили её. Что-то снова ударило по стеклу. Парень вдруг вновь обрел контроль над своим телом и оттолкнул тень от себя, подрываясь с кровати. Силуэт отшатнулся и замер, мрачно глядя на доктора. «Сейчас кинется,»- только и успело мелькнуть в его голове.