Мой парень - идиот 2

Время близилось к вечеру. Старый дворник Дядя Юра уныло махал метлой, расчищая, по его словам, дорожку. Однако, на самом деле он поднимал огромные клубы пыли, разбрасывал в разные стороны мусор и мелкие камни. Пару раз даже прилетало в снующих мимо прохожих. И вот роковой замах. Вместе с пылью, грязью и щебнем в воздух взлетает маленький камушек, закладывает крутой вираж, делает в полете бочку, мертвую петлю, салютует асфальту в знак благодарности за приют и пламенную любовь, а затем встречает препятствие в виде низкого, украшенного полторами (полтора, полторашкой, полторой…. тьфу)… Сначала. А затем встречает препятствие в виде низкого украшенного одной с половиной густой бровью лба. И этот самый лоб с полторой… полторами… полторашкой бровей принадлежит не просто какому-то кавказскому мужчине. Потому что у настоящего кавказского мужчины одна бровь. Одна с половиной бровь у настоящей кавказкой женщины. А кавказская женщина, это как кавказский мужчина, только без усов, с титьками и еще женщина. Короче, полный улет. Но хуже, ужаснее всего то, что горячая Азиатка носит русское, пробивное имя тетя Люся. И вы могли бы со мной поспорить, что тетя- это не имя. Не стоит. В нашем случае это как раз оно. Хотя нет, не так. Вы правы. Это ТИТУЛ. Люся – это имя и без титула не произносится. Кинуть камнем в привилегированную особу может только очень смелый человек. А дядя Юра, не накатив, смелым человеком не был, да и накатив тоже не смелел на глазах. Так что, когда это произошло, дворник втянул голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю, постарался сделать вид, что это вообще не он, принимаясь яростно возить метлой на одном месте. Тетя Люся же проморгалась, принялась испуганно оглядываться по сторонам, а потом вдруг заголосила: - ПОМОГИТЕ! Убивают! Среди белого дня убивают! Проклятые революционеры! Сталина на вас нет! – далее женщина принялась топать ногами, трясти несчастного дядю Юру, требуя показать ей с какой крыши стреляли, но так и не получив внятного ответа, принялась угрожать: - Я сообщу об этом в КГБ и вы у меня попляшите тут! Все попляшите! Инквизицию напущу! Да у меня племянник в полиции работает! Дядя Юра что-то невнятно промычал и постарался закрыть глаза, надеясь, что тетя Люся исчезнет. Нет, ее слова никого вокруг не напугали. Даже если бы на крыше сидел снайпер ни КГБ, ни инквизиция, ни тем более племянник в полиции ее не спасли. Тем более что вышеупомянутый молодой человек работал там уборщиком. Конечно, допускается возможность, что он был агентом под кодовым именем «уборщик», как небезызвестный идиот в одноименном фильме. А еще могло быть так, что он владел суперсекретными приемами рукопашного боя и там в полиции только оттачивал свое мастерство. Смертельный удар шваброй, комбо тряпки и чистящего средства, удар «супервеник» и все в том же духе. Только никто об этом не задумывался. А зря. Напуган тут был только Дядя Юра, но не потому, что он боялся власти КГБ, супер-уборщика из лучшей полиции страны или красного клина коммунизма. Он боялся конкретную странную кавказскую тетю Люсю и ее пугающую бровь, которая сейчас непостижимым образом «ходила ходуном по лицу». Наблюдавший за развернувшейся баталией из своего окна Вадим, смачно потянулся, весело хихикнул и покинул наблюдательный пост. Дело было вечером, делать было нечего. Он с нетерпением ждал возвращения с работы своего возлюбленного Андрея. Нет смысла описывать парочку, потому как их «тьфу на этих голубых, которые трахаются громко», уже знал весь город. И читатель знал по истории с катафалком. Но сейчас не об этом. Нетерпеливо подпрыгивая на месте, молодой человек симпатичной наружности, но не особенно брутальной внешности, никак не мог решить, как же ему получше встретить своего партнера, для того, чтобы как можно удачнее с ним потом побеседовать. Как человек взрослый и серьезный, Вадим за весь свободный день принял три крайне важных для них решения и теперь был готов раз и навсегда поменять устои. Блондин нервничал, слонялся туда-сюда-обратно, в поисках чего-то, чтобы вдохновило его на успешную коммуникацию. Он задавался вопросом: Что нужно мужику? И понимал, что мало что понимает в мужиках. Однако, когда светлую голову посетила мысль, что он все-таки тоже мужик, и даже не редко в их паре сэмэц (настоящая любовь между двумя парнями не терпит условностей и рамок, приходится уступать, если доверяете друг другу), задался новым вопросом: «Чего бы я хотел сам?». И такая мысль была уже похожа на проблеск здравого смысла. Жаль в темной комнате под названием "голова Вадима" весь свет и надежда на адекватность погибали под кучей ненужного хлама, едва успев зародиться. Поэтому, для серьезного разговора он налил в стакан молока, насыпал в вазочку печенья, включил свои любимые мультики. И, к слову, уже через несколько минут, не дождавшись возлюбленного, сам же все это и схомячил, сидя у экрана телевизора и наблюдая за увлекательной погоней Тома и Джери. Ну, по крайней мере, его можно похвалить за старания. А еще немного посочувствовать Андрею. Блондин прислушался к доносящемуся из прихожей звуку, сразу уловив изменения в атмосфере. Наконец-то вернулся его «любимый». Сообразив, что у него ничего не готово для серьезного разговора, Вадим быстро сориентировался, воспользовавшись собственной фантазией и харизмой, разделся до трусов, обломал растущую на подоконнике, подаренную кем-то из соседей герань, взял ее в зубы и выскочил в дверной проем. Какое счастье, что Андрей заметил его не сразу, увлеченный расшнурованием кроссовок, так что Вадим успел принять позу посексуальнее, облокотился на косяк, упер одну руку в бедро, продолжая держать в зубах цветок, терпеливо ждал, когда на него обратят внимание. Шатен поднял на любовника глаза и едва не грохнулся в обморок. Первой быстро промелькнувшей, словно ласточка, пролетевшая над асфальтом, мыслью было: «Бедная герань. Мне так нравилось о ней заботиться». Второй: «Что за хрень?», ну а третьей: «Как жаль, что она не ядовита, Вадиму не помешало бы расстройство желудка, чтобы больше так не делал». - Ты ебанулся? – пусть с матами, зато очень емко и душевно спросил Андрей, стараясь успокоить, ослабить туго натянутый канат своего безграничного терпения. Любой другой бы уже убил надоедливого любовника и надругался над бездыханным телом. Любой, но не Андрей. -Нмшнадшсерьщпогворить – выдал Вадим. И не нужно тут смеяться или крутить пальцем у виска. Вы попробуйте сказать: «нам нужно серьезно поговорить», когда в зубах у вас не очень вкусная герань, сами вы стоите в сексуальной, на ваш взгляд, позе и не имеете право пошевелиться, ибо потеряете все свое очарование, и эффект неожиданности не будет достигнут. Андрей лишь потер большим и указательным пальцами правой руки глаза, тяжело вздохнул. Что не день, то приключение. - Выплюнь уже. Я оценил. Сексуален, как если бы обмазался сливками. Я уже возбужден, оценил твой сюрприз, говори нормально – все-таки шатен проявлял чудеса терпения. - Банальщина, - вякнул Вадим, без зазрения совести выронив цветок изо рта. Конечно, банальщина. Хотя на самом деле он ни до чего такого не додумался. Тем более что думал в экстренной ситуации, - нам нужно серьезно поговорить. Я весь день об этом размышлял и понял, что наши отношения могут пойти на спад, если мы ничего не предпримем. - И что же ты предлагаешь, человек-праздник? – Хотя почему-то очень хотелось сказать "Цирк". Андрей прошел мимо любовника на диван, сел. Вадим же засеменил следом, уселся на его колени, прильнул, подобострастно заглядывая в глаза, похлопал длинными густыми светло-каштановыми ресницами. Насчет того, какое он событие у него было свое собственное мнение. - Я человек–гей-парад. И нам нужно серьезно поговорить, - короткий поцелуй в щечку, шатен приподнимает бровь, демонстрируя, что внимательно слушает, - ну так вот, ради наших отношений нам нужно сделать три вещи: попробовать флуоресцентные гондоны, завести собаку или кошку, и ты должен взять меня с собой к родителям в деревню. - Нет, нет, нет, - парирует Андрей. Именно этого он и ждал от любовника. Все, кроме светящихся контрацептивов. - Да, да, да, - упрямо, как ребенок, переиначил его слова Вадим, - я уже был в секс-шопе, я уже купил тебе книгу: «как ухаживать за котенком», и я уже собрал вещи. И свои и твои. - О боже, - простонал шатен, откидываясь на спинку дивана, - во-первых, я не хочу, чтобы мой член светился в темноте, как джедайский меч, и еще меньше мне хочется, чтобы этот джедайский меч мне пихали сам знаешь куда, - Вадим даже захихикал, но от идеи пока не отказался. Удобно же, а Андрей продолжал, - во-вторых, что значит мне? Если ты не хочешь нанимать своему коту няньку и разговора быть не может. Тем более, что у нас в контракте стоит, что мы не можем заводить в этой квартире животных. Она не наша. Мы ее снимаем. - А кто узнает? – нахмурился Вадим, скрестил руки на груди. - Поверь, узнают. И за котом, а тем более за собакой нужно ухаживать. Я этого делать не собираюсь. Тебя тоже недолго не хватит, - и это совершенно честно, учитывая, что блондин был слишком безответственным, - а в третьих, я не собираюсь сейчас шокировать родителей тем, что живу с парнем. - Скажи, что я друг. Ну Андрюш, ну я просто посмотрю на них. Один денечек. Соберу вещи и смотаюсь. Честно-честно. А потом можем моих навестить. Им я уже все сказал. Да и вы знакомы, - ластился как кот, но у Андрея иммунитет. - Твой папа натравит на меня свору доберманов, - ухмыльнулся парень. - Да с чего ты взял? – фальшиво удивился Вадим, хотя и сам знал, что в «голубизне» сына родители винят его любовника. Точнее отец, мать просто качает головой. Она любит его любым. И отец любит. А Андрея нет. - Он украл у меня кофту, чтобы ваша овчарня за версту чуяла мой запах. Мне кажется, что даже те псы, которые давно проданы другим хозяевам, сразу чуют, стоит мне появится в поле зрения. Узнают и порвут ко всем чертям, - перед глазами шатена еще слишком четко стояла та самая картина, когда почтенный отец семейства Артем Георгиевич Фадеев тыкает в морду одному из доберманов его олимпийку, вызывая у животного стойкую агрессию к запаху парня. Вадим только смеялся, когда псины загоняли его любовника на какое-нибудь высокое дерево. Самому юноше бояться было нечего. Он вырос среди собак и был у них любимчиком. Если Вадима они то и дело норовили облизать, встречали радостным лаем и не менее радостно провожали, то Андрея просто на дух не выносили. Среди четвероногих обитателей дома шатен нравился только старому мопсу госпожи Фадеевой, который пристрастился за те три ужасных дня в гостях у блондина трахать его кроссовок. Не слишком похоже на радушный прием. - Ну зай, зайченок, - уже почти ныл Вадим, однако Андрей и слышать ничего не желал, - Вот и трахайся тогда Оби Ван Кенноби со своей джедайской рукой! – вспыхнул блондин, соскочил с колен и удалился в спальню. На что шатен только пожал плечами и пошел следом, но дверь в спальню была закрыта. Рывок, за ним еще один и еще. Закрылся. Через какое-то время блондин сам появляется на пороге, швыряет на пол подушку и одеяло и снова закрывается. Что-то тут было не так. И Андрей знал, что ни при каких обстоятельствах его любовник просто так не сдастся. Нужно было готовиться к подлой, жестокой, холодной войне. Скорее бы домой из этого кошмара. А когда он вернется, Вадим уже отойдет и будет прежним. Поначалу немного обиженным, но прежним. Благо, до отъезда еще оставалось всего три дня. Странно, что блондин уже собрал чемоданы. Но кто их дураков поймет? Тем не менее, понятия о мести у Вадима были своеобразные. Проснувшись наутро, Андрей обнаружил, что всю зубную пасту не поленившийся встать раньше любовника блондин выдавил в кофемашину. И сейчас упрямо притворялся спящим, сдерживая гаденькое хихиканье. День только начинался и впереди его любовника ждал самый настоящий Ад. Поначалу шатен был спокоен. Зачерпнул зубной пасты, направился чистить зубы. Ни разу не оригинально. Шутка оценена, но сдаваться шатен не собирался. Подумаешь, немного попортил имущество. Ему спросонья все равно, откуда брать мыльно-рыльные. Не из унитаза, и на там спасибо. А возомнил себя королем розыгрышей. Даже корону аккуратно рядом с подушкой положил. На ментальном уровне Андрей почувствовал волну морального удовлетворения, источаемую любовником, но только пожал плечами. Как много сотен дней подряд молодой человек стоит склонившись над раковиной, чистит зубы, но неожиданно чувствует странный привкус во рту. Пока старается его не замечать. До тех пор, пока не смывает лицо холодной водой, обнаруживая, что его пальцы удивительно…зелены. Странно, чтобы зубная паста так красила. Что за черт? Андрей поднимает голову, смотрит в зеркало и с каким-то ужасом видит на губах, вокруг своего рта изумрудные разводы, чертыхаясь и матеря Вадима смотрит на щетку, которая так же зелена, как руки жертвы, отшвыривает ее в сторону, измученно вздыхает. Затем парень берет мыло, тщательно умывается. Но это не так-то просто. Краску приходится буквально сдирать жесткой вихоткой, одновременно полоща рот. Только этого не достаточно. Андрей берет пемзу и пробует умыться ей. Как результат, вскоре он почти такой же смуглый, как был, с все еще зелеными губами и исцарапанными горящими щеками, прикасаться к которым сейчас непросто, даже немного болезненно. Пора признать утреннее поражение: один - ноль в пользу обиженных и оскорбленных, потом еще и технику пришлось мыть, два - ноль. Хотя последнее было не так утомительно, как сдирать с кожи пемзой для пяток зеленые пятна. Все-таки один ноль, плюс бал за изгаженное противным привкусом кофе. Нет, младший Фадеев невыносим. И это не попытка добиться своего. Это месть, так как через несколько минут выясняется, что желаемое Вадим получил еще вчера, потому как меньше чем через пять минут Андрею звонит мама и неожиданно дает хороших пиздюлей: - Я и не знала, что ты такой жестокий! – сразу вместо приветствия восклицает мать, - почему ты не хочешь брать с собой Вадюшу? Ты же знаешь, что у мальчика слабые легкие и ему требуется свежий воздух! Ничего и слышать не желаю! Ты берешь этого милого мальчика с собой или отдаешь ему свой билет, а сам добираешься на попутках! Почему ты так плохо относишься к своему единственному другу? Слабые легкие? Очень интересно. Вадим – лгун и идиот, хотя все равно любимый. Но Андрей только морщится. Спорить с женщиной, которая тебя родила невозможно. На все адекватные доводы у нее есть своя женская логика, особая мораль и контраргумент: «Я твоя мать». - Ладно, мам, я все понял. Прости. Я был козлом. Пока. Как жаль, что только в сказках всегда побеждает добро. Потому что зло уже перестало претворяться спящим, соскочило с постели и налетело с объятиями на своего несчастного раба. - Я же говорил, что получаю все, что хочу, - торжествующе улыбается парень, но почему-то Андрей даже не расстроен. Глаза его смеются. - Ну-ну, уже интересно увидеть тебя в деревне, - хмыкнул шатен, но блондин его уже не слушал. - Сеновалы, я еду к вам! – радостно взвизгнул Вадим и умчался обратно в спальню, заново собирать вещи.