Меньше бреда этой ночью

      —Ты отвратителен. Ужасный, мерзкий фатуи. Лживый и чёрный, будто Бездна. Чудовище. Ненавижу тебя. Исчезни из моей жизни, сгинь. Ты бесишь одним своим существованием, ничтожный и жалкий отброс. Никогда, слышишь, никогда я не любил тебя. Ты всегда был противен мне.

***

Острые, как клинок, слова с нечеловеческой силой бьют в самое сердце. И самое ужасное, в чем-то Дилюк прав. Мысленно Тарталья соглашается с каждой фразой, с каждым отравляющим словом. Но покрасневшие бездонные голубые глаза и фальшивая, сейчас дрожащая улыбка... Хоть эта маска уже намертво приклеена не только к лицу, но и к душе, он дала трещину.

***

Чайльд делает робкий, нетвердый шаг к Рагнвиндру, но почему-то расстояние не сокращается ни на дюйм. "Почему? "—проносится в мозгу мысль быстрее стрелы. Голос уже родного человека уничтожает последние крупицы если не рассудка, то человечности в Предвестнике. Остаётся только боль. Липкая, холодная, горькая, как кровь, вперемешку со слезами, как дёготь, как Бездна.

***

      —Дилюк.. Почему, хватит, эй.. —сдержать слёзы не удалось. Кажется, глаза покрылись сеткой трещинок. А в алых глазах напротив лишь насмешка и холод. Красноволосый подошёл ближе. Почему-то теперь они стоят почти вплотную.       —Аякс? Что с тобой? —в голосе проскользнуло беспокойство, отразившись в алой радужке. Однако, тут же искорка тепла вновь покрылась ледяной корочкой: —Неужели не понимаешь? Наивен, глуп, до тошноты омерзителен. Гадкий фатуи. Почему бы тебе просто не- Тарталья широко распахивает глаза и хватается за горящую щёку, ошалело смотря перед собой. В комнате полумрак, но лунный свет падает прямо на кровать.       —Архонты, Аякс.. Наконец-то.. —вполголоса говорит Дилюк, крепко обнимая рыжего. Заспанный, немного помятый и родной.. Длинные волосы приятно щекотали лицо. —Прости, я, кажется, переборщил с пощечиной. Не могу сказать наверняка что тебе снилось, но всё в порядке, я буду рядом с тобой, ты не останешься один, понятно?       —Ух, да.. Люк, ты жесток, чем я заслужил пощечину? —усмехается Тарталья, пока Дилюк закатывает глаза и целует Предвестника в щёку, укладываясь поудобнее. Дилюк хмыкает и натягивает на обоих одеяло. Тепло и спокойно, почти не страшно засыпать вновь. И всё же Чайльд находит чужую руку и переплетает пальцы со своими. Уже проваливаясь в сон, он слышит голос Дилюка:       —Я люблю тебя, Аякс.

***

Больше никаких кошмаров этой ночью.