Memento Mori

-Я хочу снова стать ребенком, — Кайя устало выдохнул в холодный ночной воздух. Это был один из тех дней. Дней, когда Кайя не мог до устали истощать себя работой, потому что он никак не справлялся со своими заданиями и Джинн вынуждала его взять пару выходных и отдохнуть. Дней, когда все давно забытые воспоминания возвращались и не давали думать ни о чем помимо прошлого. Кайя сидел до самого утра и думал. Думал обо всем, что когда-то было частью его жизни, а теперь существовало лишь в его голове. Дилюк выгнал его из таверны, потому что «Сэр Кайя, думаю с Вас на сегодня хватит». Идти в «Кошкин хвост» в его уже изрядно пьяном состоянии было не лучшим вариантом. Поэтому теперь он сидел в своей маленькой квартирке в полном одиночестве. И только благодаря небольшому личному запасу вина Кайя мог продолжать заливать ненужные мысли алкоголем. Кайя смотрел на звезды. Он мог даже назвать некоторые из них. Созвездие Павлинье Перо было самым близким для него, оно было предначертано ему Богами, или как-то так. Астролог, которая живет в Мондштадте как-то рассказывала ему об этом. Тогда он мало что понял из того, что она говорила. Куда дальше от Павлиньего Пера находилось другое созвездие, название которого он помнил. Созвездие Змеиное Кольцо. Хоть оно в отличие от предыдущего не было никак связано с его судьбой, один взгляд на него давал ему почувствовать себя как дома. И звезды были такими яркими, почти так же как- Обычно для Кайи было достаточно легко отвлечься от тяжелых мыслей при помощи работы или же пары бокалов Полуденной смерти, но в такие дни было просто невозможно не думать о его короткой жизни в Кхаэнри’а. Он был последним, кто мог все еще рассказать историю некогда величественного королевства. Люди бы восприняли это все как сказку. Ведь как это вообще возможно — жить без покровительства Архонтов и Богов. Жить без звезд над головой. Жить без сильных ветров. Жить в месте, где люди могут положиться только на самих себя. Но это было возможно. И он сам так жил. Вместе с любящей его семьей. Вместе с людьми, которые верили, что когда-то придет и его время взойти на престол. Вместе с друзьями… Сейчас же, всё, что осталось от той жизни, были его воспоминания. Он мог бы рассказывать об этом в Доле Ангелов так же, как он рассказывал истории о своих приключениях. Все бы подумали, что это пьяный бред и вскоре все могло быстро забыться. Не то чтобы он хоть когда-то затронул тему своего прошлого в разговоре с кем-нибудь, только не снова. Поэтому, всё, что сохраняло Кхаэнри’а от полного исчезновения были Архонты (как иронично) и его мысли, что он собрал за свою жизнь. На воспоминания Кайи никак не мог повлиять тот факт, что он последняя надежда. Они не могли быть разрушены теми последствиями, что вызвало их раскрытие. Это была сплошная черная полоса в его жизни, моменты, состоящие из лжи и страданий. Но воспоминания были чем-то ярче всего остального. Они затмевали всё грустное и каждый раз заставляли его улыбаться. Они помогали ему сохранить связь с давно потерянными людьми. *** -Дайнслейф, покажешь опять тот свой трюк? — Кайя выглядел взволнованно, тянув рыцаря за собой по просторным коридорам замка. -Мой трюк? О чем именно Вы говорите, мой принц? -Не надо обращаться так ко мне! Я знаю, что это твой рыцарский кодекс, или как там его, но я уже говорил тебе, что, когда отец не слышит, ты можешь просто обращаться ко мне на ты и по имени. -Ах, да, я помню об этом, мой- Кайя. — Кайя решил не обращать внимания на это «Мой». Он понимал, как сложно, Дайну давалось вести себя как обычно рядом с ним, после всех рыцарских тренировок. Хотя и было весело наблюдать за тем, как тот краснеет каждый раз, когда такое происходит. -И насчет трюка! Я о том со звездами! Кайя любил проводить время с Дайнслейфом. Дайн был единственным, кто серьезно относился к его заинтересованности внешним миром и в особенности звездами. Дайнслейф мог часами рассказывать всё, что он о них знает, и Кайя был готов слушать его так, будто то, что происходило над ними, было самой интересной вещью во всей его жизни. Родители Кайи считали, что он был слишком молод для того, чтобы думать о таком. Хотя именно отец и был первым, кто рассказал ему о звездах. Когда Кайя был младше он много времени проводил с семьей, сейчас же он был благодарен, что у него была такая возможность. Король с Королевой от всего сердца заботились о своем сыне, и старались наполнить его детство счастьем и хорошими воспоминаниями, но они не могли позволить себе забывать о том, что он все еще был их единственным ребёнком. Оставлять Кайю одного было опасно, поскольку он был единственным наследником знатного рода. Да, он был молод, но он был достаточно независимым для того, чтобы проводить время так, как он хотел, и еще его слишком интересовало все, что происходило вокруг. Он мог с легкостью сбежать из замка и отправиться в город, если ему так заблагорассудиться. Каждый раз, когда такое случалось, вся прислуга на уши вставала, а в особенности служанки, которым было поручено следить за ним. После третьего раза, как Кайя ушел в город в одиночку и третьего раза, когда служанка в слезах пыталась объяснить Королю, что за этим ребенком невозможно уследить, родители Кайи пришли к лучшему и единственному возможному решению. Вместо очередной служанки они поставили следить за ним одного из рыцарей. Он был самым молодым из них, не многим старше самого Кайи, что не должно было вызвать беспокойств со стороны ребенка. Он должен был следить за Кайей и предотвращать его попадание в любые опасные ситуации, в частности вылазки в город. Сумеречный Меч подавал все надежды на становление лучшим из рыцарей, поэтому родители Кайи были уверены, что он хорошо позаботится об их ребенке. Однако они не учли одного. Что они станут близкими друзьями. Кайя был обаятельным ребенком, но даже так никто не ожидал, что он сможет заставить стойкого рыцаря, беспокоящегося только лишь о своих будущих обязанностях, с интересом слушать все, что он говорит. По началу Кайя не воспринимал произошедшие изменения всерьёз. Он пытался делать все, как обычно, но он совершенно не ожидал того, что рыцарь будет препятствовать его действиям. Каждый раз, когда Кайя пробовал тайно уйти в город, его «охранник» не давал ему сделать и шага за пределы замка. Кайе куда больше нравилось, когда за ним следили служанки. С ними у него было намного больше свободы чем с этим рыцарем, который только и делал, что ходил за ним по пятам и угрюмо смотрел, не произнося и слова. Кайя пытался разговорить рыцаря, но он смог выяснить у того только имя — Дайнслейф — и тот факт, что он был ребенком одного из старших рыцарей. Это объясняло почему тот в столь раннем возрасте уже так много добился, но это ничего не значило для Кайи, который только хотел найти себе друзей. И тогда Кайя сам решил говорить. Он рассказывал истории, которые когда-то поведал ему отец. Истории о звездах, сверкающих ярче любого источника света, сделанного руками человека. Ярче люминесцентных цветов, ярче всего, что мог вообразить себе житель Кхаэнри’а. Кайя рассказывал это, как сказку, которую бы слушал ребенок перед сном. Он не ожидал, что в следующий раз, когда он увидит Дайнслейфа, тот не будет просто молча стоять позади, а начнет рассказывать о Тейвате и настоящих звездах, освещающих эти земли в ночи. Дайнслейф стал чаще говорить о внешнем мире, а Кайя все не прекращал поражаться знаниям своего теперь уже друга. Они начали больше времени проводить не просто рядом друг с другом, а вместе. Кайя каждый раз придумывал странные способы развлечься, а Дайн, к его удивлению, соглашался на все. Он даже согласился пойти вместе в город, хотя это и заставило Короля с Королевой начать сомневаться в их решении поставить его на эту работу. К сожалению, у Кайи были свои обязанности, как у будущего короля Кхаэнри’а и с каждым годом ему приходилось посещать все больше и больше занятий и уроков. Дайнслейфу в свою очередь начали поручать все больше заданий. Они не могли проводить вместе время так же, как раньше. Лучшее решение, к которому пришел Кайя, было скрытно сбегать со своих уроков, находить Дайнслейфа, и уходить вместе с ним в одну из множества неиспользуемых комнат замка, где они могут проводить время вместе! Никто, даже Дайнслейф, не решился рассказывать Кайе, что это было возможно только потому, что сама Королева знала об этом. -А еще! — Кайя пытался говорить как можно тише, пока они приближались к старой библиотеке — Я прочитал о том, что существуют группы звезд, которые вместе создают картинку и они называются со- сов… совзе… — Кайя из-за всех сил старался подобрать правильное слово, когда Дайнслейф прошел мимо, открыл дверь и потянул друга внутрь, вслед за собой. -Созвездия. — Голос Дайнслейфа звучал ровно, как и всегда. Только ему самому было ведомо, как он может держать такой спокойный фасад, а затем с такой же легкостью выражать искренние эмоции. -Именно. — Когда они наконец оказались в библиотеке Кайя больше не пытался сдерживать свой голос. Не то чтобы до этого у него это получалось. — И ты уже знал это. Опять. Получится у меня хоть когда-то удивить тебя? Дайнслейф прошел глубже в комнату, осматривая многочисленные книжные полки в поисках одного предмета, — Ты постоянно удивляешь меня, мой пр- Кайя. Кайя тихо рассмеялся над его попытками не говорить это пресловутое «Мой принц». -Ита-ак, мой Сумеречный Меч, — Он вновь рассмеялся, думая о том, что уши Дайна наверняка покрылись румянцем в этот момент. Он на самом деле был способен удивить его, ну или по крайней мере застать его врасплох, ненавязчиво бросая такие фразы. — Как долго займет у тебя найти это, я не думаю, что у нас осталось много времени. У меня занятия по этикету с мисс М- -Я нашел. Кайя взволнованно подпрыгнул на месте и обернулся к Дайнслейфу. У него в руках была маленькая черная коробочка с выгравированными по всей поверхности небольшими символами и звездами. Он не хотел рассказывать Кайе откуда он ее достал. Да и Кайя то не особо горел желанием выяснить это, его не интересовало происхождение этой коробки, в отличие от того, что она могла сделать. В прошлый раз Дайнслейф пытался ему объяснить, что она как-то связана с астрономией, звездными картами и множеством других сложных слов. Это так же не волновало Кайю. Дайнслейф крутил коробку в руках и Кайя присел сбоку от него. Он не понимал ничего из того, что рыцарь делал с этой коробкой. Он поворачивал ее, дотрагивался до некоторых звезд и бормотал что-то непонятное. Но это точно имело какое-то дело к ее активации, потому что уже через пару секунд, стены до этого темной библиотеки стали синими от света, а все пространство заполнили мириады звезд. Кайя затаил дыхание. Он уже видел это несколько раз, но это всегда ощущалось по-особенному. Он осматривал окружавшие их звезды, они слегка двигались и не прекращали сверкать. -Дайн, что ты знаешь о соз- созвездиях. — Кайя изо всех сил старался говорить тихо, как только мог, желая не разрушить сакральность этого момента. -Ну, видишь вон ту звезду? — Дайнслейф указал на одну из ярко сверкающих звезд и затем начал медленно двигаться слегка левее, ниже… Кайя внимательно следил за каждым из его движений. -И все они вместе с еще некоторыми другими звездами, что мы не видим, образуют созвездие. Оно называется Павлинье Перо. -А что насчет этого? — Кайя показал в совершенно другую сторону от Павлиньего Пера. Дайнслейф некоторое время молчал. -Эти шесть звезд вместе составляют круг. Он называется Змеиное Кольцо. Кайя продолжал указывать на разные звезды, а Дайнслейф, казалось, мог ответь на любой его вопрос. -Тогда… можешь просто рассказать мне о… любом месте. Дайнслейф молчал куда дольше обычного, переводя взгляд с одной звезды на другую, пока он наконец не обернулся в сторону Кайи. -В Мондштадте есть одно место. Это единственное место, где сесилии растут в дикой природе. Оно называется Утес Звездолова. Говорят, что на краю этого утеса люди могут увидеть все звезды. -А ты покажешь мне это место, да? — Кайя прервал его короткий рассказ. -Я- да, я обещаю, что когда-нибудь я тебя туда отведу. — Кайя искренне улыбнулся на этот ответ. Он мог поклясться, что Дайнслейф опять покраснел, хотя за синим светом, этого нельзя было сказать наверняка. -Знаешь, — Кайя прервал царившую некоторое время тишину. — Звезды напоминают мне твои глаза. -У всех в Кхаэнри’а такие зрачки, это не нечто особенное. -Нет, нет, нет, ты не понял. Твои глаза, они куда ярче. Особенно когда ты смеёшься, или просто не делаешь такое угрюмое лицо, — Кайя рассмеялся, наблюдая за тем, как Дайн пытался скрыть свое лицо, отвернувшись в сторону. — Так что да, твои глаза прямо как звезды. И даже красивее. Кайя любил проводить время с Дайнслейфом. Или может он просто любил самого Дайнслейфа. Он не мог понять и объяснить свои чувства, он был слишком молод для этого. Но это всегда ощущалось как нечто очень теплое. Это всегда заставляло его думать о доме. Он хотел увидеть его вновь. Он хотел поговорить с ним, как они часто делали раньше. Он хотел, чтобы эти громкие крики стали тише. Он не хотел думать о событиях, последовавших за этим счастливым днем. Он хотел, чтобы свет перестал быть таким обжигающим и… *** …Ярким. Кайя сидел возле стола в его комнате в Мондштадте. Оказалось, что утро уже наступило и свет больно бил по уставшим воспаленным глазам. У него болела голова, что, собственно, не казалось таким удивительным. Возможно, вчера он пересек свой лимит алкоголя, в пределах которого он еще мог чувствовать себя нормально. Он не мог вспомнить ничего из своего сна. Это тоже не было чем-то особенным, люди часто не помнят их. Но что-то в точно существовавшем сне делало его одновременно и счастливым, как от встречи со старым другом, и грустным, словно этого самого друга сразу же у него забрали. Все эмоции были слишком подавляющими. Ему нужно было отвлечься. Джинн не подпустит его к работе; она выдворит его за двери штаба, стоит ему там только показаться. Алкоголь, к сожалению, был не вариантом, головная боль не давала возможности забыть о себе. Идеальным решением было найти простенькую работу, и Доля Ангела как никогда лучше подходила для этого. -Есть хорошие новости для меня, Чарльз~ — Кайя с легкостью надел добродушную улыбку, как только вошел в таверну. -Ничего особенного, несколько потерянных котов и… стой, подожди, я вспомнил. Кайя насторожился, готовясь услышать что-то связанное с бандитами или похитителями сокровищ. -В город пришел один мужчина. Ожидания Кайи рассыпались так же быстро, как и появились, стоило ему только услышать о новости. — Мужчина? -Да, мужчина. Он блондин, носит необычную одежду, может он путешественник? Мысли, от которых Кайя так старался избавиться, только усилились, как только он услышал такое простое описание «Расслабься, это может быть кто угодно, не обманывай себя ложными ожиданиями. Итэр тоже блондин в необычной одежде, это может быть кто угодно, но только не он.» -…счет тебя. Кайя выскользнул из потока мыслей.-Ч-что? Прости, плохо спал, можешь, пожалуйста, повторить? — он попытался вернуть свою улыбку, это никогда не давалось ему настолько трудно. -Он спрашивал на счет тебя. Но он уже ушел вместе с Путешественником. Кайя посмотрел на стену, начиная нервно стучать пальцами по стойке. Этот человек может быть кем угодно, но не им. Это просто не может быть он. Кайя глубоко вздохнул, улыбнулся, — Спасибо, Чарльз, я тогда пойду, у меня еще есть дела, увидимся, — вышел на улицу и молча пошел за стены города, в надежде, что загнанное сердце успокоиться и прекратит напоминать о себе. Его голова разрывалась от боли и мыслей. Кайя не мог справиться с эмоциями, бесцельно бродя по таким знакомым землям Мондштадта. Весь день безжалостно бил по больным местам, напоминая о прошлом и кусках снов, пробравшихся сквозь пелену из алкоголя и ежедневной рутины. Эти мысли окружали его со времен, когда он жил в поместье Рагнвиндров. Кайя хотел кричать, выключить мозг, опять стать ребенком, когда жизнь казалась легче, а большие потери просто не существовали. Жестокие мысли, что заполняли его голову перед сном, медленно пробрались и в будни, заставляя его страдать еще больше. Он не должен был стать тем единственным, кто выжил. Кто угодно другой справился бы лучше, чем он. Солнце уже начало садиться, когда Кайя понял, что дошел до Утеса Звездолова. «Еще больше напоминаний, ха.» Он смотрел на сесилии, покрывавшие все поле. И только потом он поднял голову, чтобы увидеть одинокую фигуру, стоящую совсем близко к обрыву. Плащ из мириад звезд развевался на ветру. Такие знакомые блондинистые волосы. «Я должно быть сошел с ума» слова быстро пролетели через его голову, когда Кайя, не задумываясь ни на секунду о своих действиях и возможных опасностях, сорвался с места и побежал к фигуре. Он остановился за пару шагов от человека, тяжело дыша и пытаясь понять реально ли все происходящее. Кайя смотрел прямо в наконец-то удивленные глаза. Даже сейчас они напоминали ему о ярчайших из звезд. -Знаешь, мой Сумеречный Меч, — Кайя был на грани истерического смеха, — ты все-таки смог сдержать свое обещание. -Мой принц, — его голос прорезался через ночную тишину. Все такой же знакомый. -Не-а. Больше не принц. Больше нет никакого королевства, чтобы править. И нет людей, чтобы руководить. Просто… просто Кайя. Опять. — Кайя сел на край утеса. Это могло быть очень опасно. Внизу только вода и скалы, ничто не сохраняло его от падения. Но он доверял Дайнслейфу, даже если они и не видели друг друга веками. Кайя не мог видеть этого, но он почувствовал, как Дайнслейф опустился на одно колено совсем рядом с ним и осторожно опустил руку ему на плечо. -Кайя- -На самом деле, — Кайя опять прервал его. Он смотрел на горизонт, солнце едва было видно, предвещая, что скоро все небесное полотно будет заполнено звездами. — Я думал, что ты умер. Как и остальные. Я думал, что больше никогда не смогу тебя увидеть. Смотреть на звезды было мучительно. Каждый раз, когда я смотрел на них я думал о доме и особенно о тебе. — Кайя аккуратно потянул за глазную повязку, снимая ее. -Кайя, я… -Подожди, подожди, подожди, дай мне закончить. Я… — Кайя медленно обернулся. Он смотрел на Дайнслейфа глазами, полными слез. — Я так сильно скучал по тебе. Дайнслейф крепко обнял его, окружая сотрясающееся в слезах тело такой долгожданной и необходимой теплотой. -П-пожалуйста, никогда больше не оставляй м-меня… — Кайя пытался сдержать рыдания, но скрываемые годами эмоции не хотели прекращаться. -Я никогда тебя не оставлю. — прошептал Дайнслейф ему на ухо, слегка поцеловав в висок. Они снова были вместе. Спустя столько времени Кайя снова почувствовал себя как дома. Впервые он не захотел снова стать ребенком.