How to Leave Flowers at a Grave

Поначалу Моран предпочитал изъясняться угрозами. С возвращением, мистер Холмс. СМ Думаете, у вас хватит мозгов раскрыть это ограбление банка? СМ Но помните: одна пуля и игры кончатся. Я не промахиваюсь. СМ Сперва это отвлекало — у Шерлока и без озлобленного снайпера, что раздобыл где-то его номер, хватало забот. Пару раз он подумывал набрать Майкрофту и попросить новый телефон, но в эти пару раз что-то случалось. Бомбы, поезда, костры, Джон Уотсон — ведь дело всегда было в Джоне Уотсоне. По мере того, как подготовка к свадьбе набирала обороты, Джон всё больше из отдельного человека становился частью диады вместе с Мэри. Все эти мелочи — вроде того, как она кладёт руку ему на поясницу, передаёт чашку чая, дышит — всё это заставляло Шерлока стискивать зубы до скрежета. Он перебирал мысленно способы убийства (пусть даже кого-то с такими навыками, как у Мэри) и после двадцати или тридцати становилось легче. Конечно, планы оставались лишь фантазиями. Когда-то, ещё подростком, он был в музее и почему-то не удалил с той экскурсии информацию о том, что сиамские близнецы погибают, если их разделить. Убийство Мэри означало бы убийство Мэри-и-Джона а, следовательно, и Джона в частности. На улице тепло, он возвращается с места преступления — инспектор просил взглянуть, как будто без посторонних не ясно: это явно сделал сын, скука! Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться — Джон позвонил Лестрейду с просьбой подобрать для консультирующего детектива какое-нибудь дело; и пока Шерлок обдумывает эту мысль, солнце начинает садиться. По вечерам сейчас всего лишь слегка прохладнее, чем днём — и, видимо, поэтому вокруг снуют люди, много людей. Кто в паб, кто просто шатается по улице или спускается в метро. Шерлок обходит очередную компанию — туристы, испанцы (можно догадаться по обуви) и нервно дёргает манжеты на рукавах. Для пальто слишком тёплая погода, а без него словно голым ходить. Слишком много людей, слишком много раздражителей. Он вынимает мобильный и собирается уже было набросать смс-ку Джону, но вовремя вспоминает, что они с Мэри собирались поужинать после того, как выберут очередную свадебную дребедень. Цветы? Или платье? Шерлок в растерянности ерошит волосы свободной рукой и нервно тянет за пряди на затылке. Прошерстив цепочки сообщений, он понимает, что последним его внимания жаждал полковник. Ты знал, что туристов можно различать по обуви? ШХ Как только Шерлок отсылает сообщение, то чувствует странное облегчение. Он продолжает идти, не ожидая, в общем-то, ответа — с каких пор ему нужен был собеседник, а не уши? Но приятно знать, что он может кому-то высказаться. Что точно шокирует, так это писк телефона о пришедшей смс-ке. Мелькает малодушная надежда: может это Джон пишет, что ужин прошёл из рук вон плохо, и он собирается встать на одно колено перед Шерлоком, едва тот переступит порог квартиры, но, конечно, это не Джон. Настоящее сообщение имеет ещё более неожиданное содержание, раз Холмс останавливается посреди улицы. А можно просто поболтать с ними. По акценту определять куда проще, чем по обуви. СМ Шерлок почти дошёл до нужной станции, так что быстро печатает ответ и отправляет перед тем, как спуститься в метро. Со мной мало кто хочет просто поболтать. ШХ И всё завертелось: Шерлок с радостью отвлекался на трёп с полковником, и если раньше его угрозы раздражали, то теперь они добавляли в диалог пикантности. Каждую смс-ку, которую когда-то Шерлок отправил бы Джону, он перенаправлял полковнику, зайдя даже дальше, чем ожидалось, и забив его номер в контакты. Поэтому, когда Моран просит посоветовать цветочную лавку неподалёку от кладбища, Шерлок отвечает первое, что приходит в голову — как водится, не беспокоясь о приличиях. Возможно, потому что параллельно он занят экспериментом, и только сделав половину работы догоняет, на кой чёрт Себастьяну понадобились цветы. Шерлок отыскивает среди прочего хлама телефон и пытается сообразить ещё одно сообщение, попутно подтягивая защитные очки на лоб. Ничего путёвого на ум не приходит, однако зудящий в голове голос Джона Уотсона прямо-таки вынуждает набросать что-то извинительное, и Шерлок сдаётся. Да ладно. Что просил, то и получил. Кстати, для тебя я тоже цветы оставлял. СМ Должно быть, ты очень его любил. ШХ Это единственное, что приходит на ум после недолгого разбора фактов: кто ещё будет таскать цветы на могилу спустя столько времени? Только любовь причиняет настолько сильную боль. А из тебя получше гений выйдет. Он так и не догадался. СМ Шерлок убирает телефон подальше от реактивов и всё, о чём он может думать, пока поправляет очки и возвращается к эксперименту — ничто не вдарит тебе под дых так качественно, как любовь. Джону приходится просить дважды, прежде чем Шерлок соглашается пообедать с ним и Мэри в кафе неподалёку. Они только что раскрыли небольшое дело, а до этого не виделись неделю, потому что Джон был занят всякой свадебной ерундой. Мэри ковыряет салат, а Уотсон, кажется, сталкивается с дилеммой: есть ли ему гриль-сэндвич вилкой и ножом или, как если бы он не пытался впечатлить невесту? Словно кольца на её пальце недостаточно. Шерлок пьёт кофе, настолько сладкий, что аж зубы сводит. Ему как будто хочется наказать себя ещё сильнее. Пищит мобильник, и он читает сообщение, пока Джон интересуется всё ли в порядке, хотя ему-то как раз уже не нужно волноваться, что Лестрейд не даст закончить трапезу. — Всё в норме, — отвечает Шерлок. Есть планы на выходные? Подумываю устроить небольшой переполох в Германии и не хотелось бы, чтобы кто-то отвлекал. СМ Шерлок отхлёбывает кофе, в котором, ей—богу, столько сахара, что дёсны ноют. Ему интересно, уж не на новую ли выставку в Мюнхене собрался полковник? Ведь там, где Мориарти видел просто большую картину, Моран видел искусство. — Шерлок, — зовёт Джон, и Холмс смотрит на него поверх мобильника. — Чему улыбаешься? — Всё в порядке? — Мэри откладывает вилку, а уголки её губ, кажется, сейчас опустятся в тарелку салата. Поначалу Шерлок не отвечает, только прокручивая в голове, на что будет похож рассказ о том, что с ним сейчас происходит: о, всё чудесно, отвлёкся на сообщение от милейшего полковника Морана, того самого, что числился у дорогого Джима головорезом. Но что-то в антураже этого вечера: скрипе пластиковых стульев, невыносимо ярком солнце и керамической посуде, даёт ему лёгкий намёк на то, что вряд ли он будет услышан и понят правильно. К тому же, Джон ни разу не спросил, что заставило Шерлока перестать строчить ему смс-ки. Словно и не заметил. — Пустяки, — легко и непринуждённо лжёт Шерлок. Прежде, чем Джон успевает что-то добавить, Мэри бросает взгляд на часы и предупреждает жениха, что им пора, если они не хотят куда-то там опоздать. Затем она целует будущего мужа в щёку, и даже это не раздражает Шерлока столько, сколько напоминание, что репетиция свадебного ужина состоится в пятницу. Уотсон обещает повидаться на этой самой репетиции, и это самое идиотское, думается Шерлоку, что он мог сказать. Джон — жених, а Шерлок — его шафер, и именно поэтому нужна эта чертова репетиция. А будь они в нужных ролях, репетировать ничего бы и не пришлось. Пока официант убирает тарелки после Джона-и-Мэри, Шерлок допивает свой жуткий кофе. В эти выходные я на свадьбе. ШХ О, твой тоже не догадался? СМ Шерлок практически удерживается от ответа: убирает мобильный в карман и покидает кафе. Но солнце светит слишком ярко, людей вокруг слишком много и это сбивает с толку, перекрывая даже доступ к карте Лондона в его голове, поэтому на поиск метро уйдёт какое-то время, так почему бы его не убить? Поэтому Шерлок достаёт телефон. Нет, он сделал меня шафером. ШХ Моран не отвечает ни через минуту, ни когда Шерлок возвращается на Бейкер-стрит, но поздно вечером, уже после того, как миссис Хадсон уходит спать, а Шерлок разваливается на диване со скрипкой, раз за разом дёргая расстроенную струну Е, ему приходит сообщение. Будь паинькой, и я привезу тебе что-нибудь из Германии. СМ Шерлок не отвечает. К началу церемонии он знает, что сделал предостаточно, чтобы эта свадьба состоялась. С каждым новым танцевальным движением, нотой в его вальсе, даже после того, как им удаётся предотвратить убийство на банкете... всё это сравнимо с возложением цветов на крышку гроба. И разумеется, Мэри беременна, и Шерлок отмечает про себя, что обязательно нужно будет проверить, безопасны ли цветы для новорожденных, но, если нет — вместо букета он пришлет миссис Уотсон в роддом хотя бы детское одеяльце в цветочек. Шерлок обдумывает это, когда уходит со свадьбы. Он мог бы остаться подольше, однако уже бредёт по улице в дурацком смокинге. Можно было бы задержаться ещё немного — пить, смеяться и танцевать, как другие гости, но почему бы не пойти домой, если там найдётся средство пережить этот вечер, да ещё и с иглой в комплекте? В конце концов, Майкрофт же не объявился на свадьбе, чтобы предостеречь брата от глупостей. Однако добраться до заначки не выходит, поскольку в гостиной горит свет, а в кресле Шерлока так вольготно растянулся полковник, щёлкая игральными картами между пальцами, словно у него есть право здесь находиться. — Как долетел? — спрашивает Шерлок, но дедукция тут как конфетку у ребёнка отнять. Он ведь знал, что Морана не было в Лондоне. Полковник осматривает Шерлока с ног до головы, возвращая вопрос вместо того, чтобы ответить самому: — А как свадьба? Шерлок снимает пиджак, избегая смотреть на Морана. Гораздо легче было думать о нём, как о череде сообщений в телефоне, ответы на которые приходили всякий раз, как нужна была малая толика человеческого контакта. К встрече лицом к лицу он не готов. Шерлок вспоминает последнее присланное полковником сообщение и невольно задумывается, а вышло ли у него быть паинькой, и зачтётся ли это, поскольку Моран поймал его прямо перед сходом с пути праведного. — Мнением большинства было решено, что свадьба очаровательна. А ещё один из гостей чуть не погиб, — после небольшой паузы добавляет Холмс. Шерлок тянется закрыть дверь, дабы чем-то заняться. Он не уверен, как вести себя в подобной ситуации. Должно быть, это смущение очевидно для Морана, потому что при попытке незаметно на него посмотреть, полковник улыбается так широко, словно у него больше зубов, чем положено человеку. — Держу пари, ты был в восторге, — отвечает Моран, и в этих словах почему-то так много теплоты, что хочется раствориться в ней, подобно кубику сахара в чае. — Но я привез кое-что, что понравится тебе ещё больше, — и когда ответа не следует, полковник добавляет. — Себя. Шерлоку приходится прислониться к стене, чтобы не упасть от удивления. Мысль о том, что кто-то прилетел с другого континента, променяв кражу произведения искусства на него... а ведь он не под кайфом, и этот кто-то даже не Майкрофт. А Моран продолжает сидеть в кресле — крепкий и плечистый, с волосами настолько тёмными, что можно решить, будто это и не блонд вовсе, и именно так Шерлок и решает думать, ведь путать одного с другим ему совсем не хочется. Ассоциации только навредят. — Я собирался побаловаться коксом, — признаётся Шерлок, — Но, думается мне, этот пункт только что был снят с повестки дня. Он всё еще стоит, подпирая стену, или, скорее, подпирая себя стеной, да и полковник не приближается ни на йоту. Моран кивает. — Я догадался. Не так здорово читаю людей, как ты, но уж досье прочесть в состоянии. То, с какой тяжестью эта отсылка к Джиму повисла в воздухе, удивляет. — Так ты приехал, чтобы я не сорвался? — Чтобы обрисовать другие варианты. Предложение заманчивое — настолько, что Шерлоку удаётся отклеиться от стены. Моран непоколебимо спокоен: ни изменившегося тона, ни закрытых поз; ничего, выдающего враньё. Стало быть, он это серьёзно. — Что же, — произносит Шерлок после паузы, дав себе время переварить такие новости, — этот вариант Майкрофт никогда не предлагал. — Боже, надеюсь, что нет, — смех у полковника оказывается глубоким и хриплым. Собственная уязвимость в этот момент не становится для Шерлока откровением — может, он и задвигал мысли о Джоне на второй план, но, когда на горизонте маячила доза, стрелка компаса всегда возвращалась в исходное положение, заставляя взглянуть правде в глаза. Ведь прожечь дыру в его сердце удалось совсем не Мориарти. Полковник наклоняет голову Шерлока к себе, ведя ладонь по линии челюсти, и вполне логично следующий за этим поцелуй до того нежный и приторный, что кажется, будто на обгоревших останках его сердца распустились цветы. — Мы ведь не с теми, с кем хотели быть изначально, — произносит Шерлок, но не отстраняется. Моран поглаживает Шерлока по щеке подушечкой большого пальца. — Сейчас я как раз с тем, с кем хочу. Шерлок молчит, гадая, было ли что-то в досье с его именем, что позволяет Себастьяну сейчас с такой легкостью находить правильные слова. — Я только что произнёс нечто невообразимо милое, — наклоняется Моран, чтобы шепнуть Шерлоку в ухо, — и думаю, это та часть, где ты целуешь меня в качестве ответа. Шерлок так и поступает: поцелуй выходит неспешным, словно он пытается заставить время остановиться, потому что прежде никто так его не желал. Всё как будто бы легко и просто до тех пор, пока он не задумывается, а вдруг Джон привидится ему в самый неподходящий момент? Вот, например, сейчас, когда он наклоняет голову, чтобы стало удобнее. Как всё было бы, будь на месте полковника Уотсон? Но каждое движение Морана даёт понять всё яснее — он не Уотсон. Шерлоку никогда не дождаться поцелуя от Джона. Но когда Моран проталкивает язык глубже в рот Шерлока, и когда последний тянет полковника по направлению своей спальни, становится плевать. Напряжение этих бесконечно долгих от планирования до свадьбы дней, всё сказанное и невысказанное, зачёркнутое в речи шафера и переписанное до скрипа письменных принадлежностей, наконец отпускает Шерлока, исчезая всё быстрее с каждым оставленным на полу предметом его и чужой одежды. Он с удовольствием скидывает с себя этот идиотский смокинг, за целый день словно бы приклеившийся к телу. Кажется, Шерлок стал слишком тощим, и, если бы Джон заметил, непременно начал бы ворчать, но Моран не ворчит, только целует от шеи до плеча, покусывает, не стремясь причинить боль, просто слегка усилить ощущения. Подобное внимание к себе кажется почти незаслуженным — не то что в тех случаях, когда Холмс рисуется перед полицией, но это внимание никуда не девается; полковник продолжает до тех пор, пока на плечах Шерлока не остаётся незацелованного сантиметра кожи. Пальцы Шерлока буквально сражаются с пуговицами чужой рубашки, но решимости почти проигранная битва не убавляет, поскольку ему приходит в голову, что вся ночь впереди, поэтому вместо того, чтобы просто оторвать их к чертям, он сосредотачивается и наконец выполняет задачу, приспуская белоснежную рубашку с плеч полковника. Моран всё-таки сложен несколько иначе, чем детектив: плечи шире, да и повыше будут, и всюду, где закрывала обзор рубашка, кожа усеяна шрамами, и... — В другой раз, — произносит Себастьян, мягко отстраняя его голову, когда Шерлок решает воздать должное этому виду, — позже, ладно? Шерлок выглядит несколько растерянным, но соображает всё равно быстро. — Ладно. А сейчас что будем делать? Вопрос хороший, на самом деле, поскольку они всё ещё подпирают дверной проём — полураздетые и возбуждённые. Кровать не то что бы далеко, но до неё нужно добраться, а это требует усилий. Моран ласково проводит ладонью по волосам Шерлока, заставляя последнего прикрыть глаза на секунду. — Полагаю, смазки у тебя не водится? Холмс задумывается, хотя ответ скорее нет, чем да: ему ведь известно содержимое собственной спальни до каждого наименования, да что там спальни — целой квартиры! Он перебирает виртуальный каталог всякой всячины, и вспоминает, что в шкафчике в ванной вроде были презервативы Джона, но вряд ли он оставил их, когда съезжал к невесте. — Увы. Полковник опускает руку с головы Шерлока, проводя по груди, животу и наконец обхватывая член через ткань брюк. — Что ж, в другой раз, — произносит Моран, когда у Шерлока вырывается стон. После этого они наконец добираются до постели, пусть и раздеться полностью им не удаётся, потому что для этого надо оторваться друг от друга. Но как это возможно в момент, когда ты с трудом соображаешь даже, как дышать, никто не знает. Ласки становятся всё смелее, Шерлок цепляется за полковника, словно без этого рухнет, хотя и падать особенно некуда, но об этом он совершенно не задумывается, когда рука Морана обхватывает оба члена. И если Холмс кончает, бормоча какую-то бессвязную чепуху, то полковник в момент кульминации отчётливо зовёт Шерлока по имени, опаляя жарким дыханием его шею. Моран по-прежнему лежит на Шерлоке, заставляя тяжело дышать под разгорячённым телом, но, кажется, Холмсу вовсе и не хочется сейчас вздохнуть полной грудью, так гораздо лучше. Момент не портит даже ощущение стянутости кожи от подсыхающей спермы. — Прибраться бы, — через какое-то время бормочет Себастьян, но слезать не торопится. — Чего ради? Ты разве останешься? Ерунда. Никто прежде ведь не захотел остаться. Моран фыркает, слегка раздражённый подобной глупостью. — Конечно, нет, — он прихватывает зубами мочку уха Шерлока, — ведь я пустил псу под хвост кражу, которую планировал несколько месяцев, прыгнул на ближайший рейс из Германии просто чтобы по-быстрому пообжиматься здесь с тобой, а дальше планировал вернуться и посмотреть, как там арт-ограбление. — Оу. Моран целует снова — неспешно и лениво, и какое счастье, что спешить-то им и некуда, коль уж выясняется, что планы друг на друга и на эту постель у них вполне совпадают, и никому не нужно возвращаться ни на свадьбу, ни на могилу. Шерлок наконец отпускает себя, позволяя просто чувствовать, тем более, что это очень приятно — словно солнечный свет, пронизывающий каждую клеточку тела. — Пойдём в душ, — предлагает Моран между поцелуями, — а после я возьму у тебя в рот. Что же, от такого предложения Шерлок ни за что не отказался бы.