У тебя очень красивые шрамы

Сколько бы ни развивались их отношения, Куникиде не давали покоя шрамы Осаму. Он мог вскользь увидеть их дома, когда Дазай ходил в футболке и без бинтов, или во время секса. Но он всё чаще ловил себя на мысли что хотел бы рассмотреть эти шрамы поближе, хотел бы мягко прикоснуться к каждому из них. Осаму выходит из душа, и заходит в комнату, потирая голову полотенцем. — Куникида, ты что в душ не идёшь? – Дазай подошёл к кровати, на которой сидел Доппо. Ему тут же положили руку на поясницу, и потянули к себе. — Садись, — Осаму выполняет просьбу и садится блондину на бёдра. После следуют несколько коротких поцелуев. Куникида мягко берёт пальцами край кофты шатена. – Слушай, можно мне посмотреть на твои шрамы? Доппо тут же понял, что, видимо, он поднял эту тему зря. — Нет! Не надо! Я не хочу! — Если к ним так больно прикасаться, я не буду их трогать. Просто посмотрю. — Нет, мне, скорее, психологически некомфортно, когда кто-то на них смотрит. — Дазай немного сжался. Потом медленно сглотнул и поднял голову. – Но если тебе так хочется... Осаму снял свою кофту с длинным рукавом и отложил её в сторону. Куникида положил руку на поясницу Дазая и погладил её. Это заставило шатена немного расслабиться. — Скажи, если прикосновения станут совсем неприятными. — Дазай коротко кивнул, не поднимая глаз. — Ты как перетянутая струна, слишком напряжён. Не переживай, я не сделаю тебе ничего плохого. Я не стану осуждать тебя, так что расслабься. Куникида начал проводить пальцем по шрамам и аккуратно их поглаживать. Осаму никак не реагировал, всё так же смотрел в пол и ровно дышал. — У тебя очень красивые шрамы. — Красивые? — Дазай поднял голову и посмотрел блондину в глаза крайне удивлённо. — Да, очень красивые. Каждый из них уникален и не похож на другие. На глазах Осаму выступили еле заметные слёзы, он резко обнял Доппо, крепко прижавшись к нему. Он и сам не понял, почему это сделал, но он почувствовал себя уютно и защищённо. Эти белые полосы по своему телу постоянно мешали Осаму. Ему было безумно стыдно за их наличие. А идея выйти в свет, не прикрывая их, моментально гналась из сознания. Действительно, кому приятно смотреть на чужие, исполосованные вдоль и поперек руки? Никому. Все вокруг посчитают это максимально мерзким. Каждый сочтёт нужным бросить на Осаму косой взгляд, безмолвно осудить за спиной. Но наравне с чувством отвращения Дазай не мог противостоять желанию наносить себе новые раны, отчего шрамы логично множились. Так он и жил в этом бесконечном круге до определенного момента. Этим моментом для себя он определил начало отношений с Доппо. Как ни странно, параллельно с развитием отношений уменьшалось желание Осаму вредить себе, а с тех пор, как они начали жить вместе, Дазай не нанёс себе даже самой незначительной раны. Объяснение этому он найти не мог, да и не пытался. Было просто хорошо и комфортно, и мысли о порезах просто ушли, испарились, как будто ничего и не было, оставив на память только эти ужасные полосы на его теле. И вот теперь человек, который помог ему, сам того не зная, сидит напротив и утверждает, что ужас, опоясывающий его плоть, прекрасен. Это вызывало самые разные эмоции. Осаму совершенно не понимал, что именно он должен думать и чувствовать. Всё вокруг ощущалось крайне сюрреалистично, заставляя действовать по инерции. Практически сразу после спокойствия Дазай почувствовал горечь и невыносимую боль в грудной клетке. Он поднялся и закрыл лицо руками в попытке сдержать слёзы. Но смысла в этом немного, когда твоё состояние близко к истерике. — Нет! В этом нет ничего красивого. Это ужас прожитых дней, отражение всего перенесённого кошмара. Сам факт их наличия говорит о моей слабости. Так глупо было выплёскивать свои страдания на своё же тело, и я, понимая, не смог заставить себя не делать этого. Это то, что останется со мной на всю жизнь. Я никогда не смогу сбежать и забыть об этом. Я сожалею, невероятно сожалею, но просто не могу простить себя и никогда не смогу. Доппо сидел в ступоре думая как лучше поступить. Он аккуратно сжал чужие предплечья и мягко потянул руки вниз. — Осаму, не стоит так убиваться. Каждый имеет право на ошибку, и ты не исключение. Главное ведь сделать вывод из того, что пережил. С щёк Осаму скатывались блестящие слёзы. В приоткрытое окно дул прохладный вечерний ветерок.