Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела.

Надравшись, Клиган вышел из таверны и, на подкашивающихся ногах, поплелся в замок. Вроде должен был идти в свои покои, но ноги его привели не к той двери, а осознание этого никак не наступало. Стражник, увидев Пса, решил ретироваться, думая, что его караул сменили, и не важно, что сменщик еле на ногах стоит. Впрочем, долго себя Клиган не заставил ждать и, подперев спиной дверь, уселся на пол. Жаль, что не захватил с собой мех с вином, пронеслось у него в голове, а затем, дикой болью отдаваясь в висках, послышались шаги на лестнице. Цок-цок, цок, пытка продолжалась, кажется, целую вечность. Из-за угла вывернула тень, лицо ее было прикрыто капюшоном. Тень наткнулась на сидящего охранника и свалилась на него, оказавшись осязаемой. Ахнув, девушка стала спешно подниматься. У нее это получалось неловко, она запуталась в собственном одеянии, ноги дрожали и она бессмысленно барахтала ими, пытаясь найти опору. При этом девушка стала извиняться и оправдываться. -Прекрати щебетать, пташка,- устало пробормотал Клиган и положил одну руку сверху ей на спину. Девушка оцепенела. Она никак не ожидала, что столкнется у дверей своей комнаты с Псом, а уж того, что она свалится на него, уж точно не могла предвидеть. - Всё, успокоилась, ну а теперь можешь подниматься, только я в этом тебе не помощник, сегодня я пил за всех семерых Богов,- странно хмыкнув произнес Клиган и его губы растянулись в подобие улыбки. Девушка выдохнула и стала потихоньку подниматься, выровнявшись она поправила складки своей одежды, капюшон ей не пришлось снимать, так как он и так слетел с нее. Она снова стала извиняться. -О, Боги, да угомонись ты, хотя…- Сандор уставился на нее мутным взглядом,- знаешь, я прощу тебя за то, что ты на меня упала,- заплетающимся языком начал Пёс, - если ты мне споешь. -Что? Здесь? Сейчас?- испуганно прошептала она. Уместно ли это, петь в такой поздний час? - Отказываешься, значит, ну тогда я тебе спою. Над полями, над лесами тихо солнышко встает Где-то в роще за горами звонко пташечка поёт. Льется песня, привлекая, Местных всех зверей. Но пичужка та не знает… Лев охотится за ней. Сладкий голос славной птицы, Обрывается в когтях. Как теперь ей веселиться. Если мир ее погас? В лапах бьется, как синица, Сердце бешено стучит, Ей на волю б попроситься, Но она молчит, молчит… Хрипел мужчина. Под конец он завалился на бок, подставил локоть под голову и последние строчки как будто прожевал, песней он сам себя убаюкал, глаза его сомкнулись, и он мирно засопел. Представление произвело на Сансу огромное впечатление. Она невольно улыбнулась, первый раз искренне, после смерти своего отца, но всё же улыбка была с примесью горечи, ведь серенада была о ее судьбе. Немного постояв возле спящего мужчины, девушка попыталась пройти к себе. Сильно потянув за ручку двери, ей удалось лишь на пару сантиметров приоткрыть ее. Жаль, что я не птичка, подумалось Сансе, а затем пришла еще одна мысль и она высказала ее вслух: «Действительно Пёс, даже спит у ног...» Она хотела сказать хозяина, но осеклась. Покои-то её. Понимая, что она не сможет растолкать охранника, Санса стала спускаться вниз по лестнице. Она добралась до комнаты своей служанки Шаи и тихонько постучалась. Санса доверяла ей и надеялась, что та пустит ее к себе. Шая открыла дверь, полусонная она с удивлением взглянула на гостью. Ничего не спрашивая, пустила ее к себе. А вот в комнате уже посыпались вопросы, но когда Санса объяснила, что по возвращению из Богорощи у ее дверей дремал Пёс и растолкать она его не смогла, они звонко посмеялись и Санса на мгновенье ожила. Уснуть в объятьях Шаи оказалось так же сладко, как и у мамы под крылом. Ночью ей не снились кошмары и утром было весело пробираться тайком к себе в опочивальню.