Любовь сквозь ненависть

POV Daniela — Дани, ну что с тобой, а? Зачем ты так накручиваешься? — наблюдая мою хмурую физиономию в течении всего дня, говорит Элла — моя лучшая подруга еще с начальной школы, учимся в одном классе и обеим по семнадцать…или точнее сказать еще по семнадцать. — я не могу не накручивать себя и не загоняться. Ты разве не понимаешь, что новый владелец может все изменить под себя, свои желания, как ему нужно. А я? Меня вообще могут не пустить больше туда и запретить ухаживать за Бликом! — отвечаю, нервно крутя в не унимающихся руках стакан с Колой, стоящий передо мной на столе. — Ты же еще ничего не знаешь, наверняка. Зачем придумывать проблемы раньше времени? Может быть новый владелец тоже любит лошадей поймет ваши взаимоотношения и пойдет тебе на встречу, — пыталась успокоить меня подруга. Блик — это конь. А все мои метания и переживания крутятся вокруг продажи конного двора другому человеку. С этим конным двором связано практически все мое детство. Сначала отец возил меня с собой на конюшню, а когда родители развелись, я осталась с матерью, а старшая сестра с отцом переехала в Эссен. После отъезда папы и сестры, уже я сама ездила в «Воплощение» (так называется конный двор), наведывалась к лошадям, так как мне очень нравилась атмосфера, которая там царила. Но шесть лет назад случилось то, что привязало меня к этому месту намертво. В «Воплощение» привезли нового коня. Вороной фризский жеребец. Он был болен. Хозяин, использовавший его в соревнованиях тут же продал его, как только он перестал приносить ему прибыль. Я влюбилась в него, как только увидела. Он безумно красиво переливался на солнце, гордо и независимо держался. Красивый и величественный конь. Не зря его назвали Блик. Так как бывший хозяин меня знал, он разрешил приходить к нему. Его долго лечили, и вылечив, не стали возвращать в спорт. Он остался в «Воплощении» и занимался тем же, что и все остальные в этой месте — катал посетителей. Мне еще семнадцать и на работу взять не могут, поэтому Густав — бывший хозяин, разрешил мне в конюшне работать неофициально. Я мою лошадей, кормлю их по вечерам после школы, и даже мне платили за это. С Бликом у нас крепкая дружба, полное взаимопонимание, доверие и уважение. Я уже не представляю свою жизнь без этого энергичного, полного желания жить жеребца. И я очень боюсь того, как новый владелец отнесется ко мне и разрешит ли мне и дальше там работать. Мне и деньги не нужны, лишь бы разрешил заботиться о Блике. Я очень на это надеюсь. — Ладно, буду надеяться, что все будет нормально, — вздыхаю, глядя куда-то вперед. — Во всяком случае, я очень сильно постараюсь, чтобы быть с ним как и раньше. — Вот и славненько! Ты новость дня-то слышала? — воодушевляется Эл, ведь она совершенно не любит, когда кто-то грузится. — Какую? — пытаюсь прокрутить все услышанное за сегодня, но ничего сверхъестественного не вспоминаю. — Знаешь кто въехал вместо Листингов? — Уже въехали что ли? — интересуюсь безразлично, чтобы поддержать беседу, хотя меня это сейчас не особо волнует, ну если совсем чуть-чуть. — Да, какие-то «денежные» корейцы. Переехали из Дюссельдорфа, а туда из Сеула вроде как. Старшеклассники. Поговаривают, что в бывшей школе были королями. Все под них подстраивались и их компания считалась элитой. Сами они нормально общаются только друг с другом и парочкой избранных, с остальными свысока либо вообще никак. И говорят, трахают все, что шевелится, а бабы сами вешаются на шею и не против, что их оприходовали… — Боже Эл, неужели ты во все это веришь? Хватит бредовые сплетни собирать. — А мне это Эрика рассказала, у нее кузен в той школе учится, так что инфа 100-процентная. — Ну если даже это и так, то им королями ту быть и не светит, у нас свои есть, — допиваю свою Колу и выкидываю стакан. — Послал же Бог соседей, — говоря, про королей, я имела в виду Намджуна — местный лидер и по совместительству — парень Эллы. Его компанию все уважат, а кто не уважает, тот боится. в основном это относится к нашему району и школе. — Да, я тоже про Джуна подумала, но он сказал, что пока эти братики сами нарываться не начнут, он ничего предпринимать не будет. — Хотя если все, что ты выложили правда, то они рано или поздно столкнутся. — Наверно ты права, — с каким-то разочарованием выдыхает Эл. — А мне до чертиков интересно на них посмотреть, — и тут же у этой лисы разочарование меняется на предвкушающе-возбужденный вид. — Серьезно? А мне не интересно ни капельки, — лукавлю естественно — Ой ладно, не гони, Дани, еще как интересно, — улыбается подруга и отвечаю ей тем же. — ну, хотя одним глазком и можно было бы подглянуть на тех, под кого там все подкладываюся. — к слухам я отношусь скептически, а уж тем более рассказанное Эрикой, точно нужно делить смело на три. Прям короли, ну-ну. Да и не ими моя голова сейчас забита, а совершенно другими мыслями. У Эл телефон орет на все кафе. Ответив, она быстренько попрощавшись, убегает к своему ненаглядному. Они вместе уже три года, и иногда я им жутко завидую — ведь у них все в малине, но я очень за них рада, правда. Поседев еще минут тридцать в кафе, мучая себя мыслями о предстоящей смене власти в «Воплощении», купив стаканчик с Колой с собой. направилась к выходу. POV Junkook — Ну вроде как все, — распихав вещи и освободив чемоданы, с облегчением приземляюсь в своей новой комнате. — Гук, и все-таки ты жмот, — говорит Юнги, стоя у окна с сигаретой. — Юнги, если тебе так нужен еще один шкаф, возьми каталог и закажи, а на мои не заглядывайся, — подхожу к нему и тоже прикуриваю. — У тебя один совсем пустой остался, а я должен заказывать? Ты представляешь, какой абсурд предлагаешь? — А у меня в будущем одежда покупаться не будет? Я их на твой член что ли вешать буду? Все закрыли тему. Ты нам, кстати, пожрать приготовил? У братца глаза округлились. — Не помню, чтобы нанимался поваром. — А кто нас сегодня, по-твоему, кормить будет? Кухарки-то еще нет. — А я причем? Сам иди и готовь, — с убийственным спокойствием изрекает Юнги. Мы переехали только сегодня днем, поэтому не успели еще прислугу нанять. — А знаешь, мне здесь нравится, — перевожу тему. — Девчонки очень даже ничего, — ухмыляюсь, глядя на парочку девчонок, продефилировавших по дороге. — Ты вот этих кукол имеешь в виду? — морщится братец, провожая их взглядом. Кажется, мое мнение он не разделяет. — Ничего особенного, по-моему. — Так все, ты голодный, поэтому злой и привередливый, — выхватываю у Юнги сигарету и тушу ее вместе со своей. — Пойдем, поищем какое-нибудь кафе или ресторан, заодно посмотрим как тут и что, — предлагаю я и направляюсь к выходу. Юнги минуту стоит, обдумывая обматерить меня или нет и идет за мной, видимо, остановившись на втором варианте. Ну, правильно, я же прав. — Надо срочно искать прислугу, не будем же мы постоянно по кафе мотаться, — Юнги идет по правую руку от меня и разглядывает окрестности в поисках какого-нибудь общепита. — Завтра с утра этим займемся, — соглашаюсь я с ним. Мимо проходят три девушки, одарив нас жадными взглядами. — Только МНЕ показалось, что здесь непочатый край работы? — улыбается Юнги. — Не только… девчонки явно истосковались по новизне ощущений, — подхватываю я, усмехнувшись. Тут мы находим небольшое здание с вывеской, оповещающей, что это кафе. Сворачиваем и подходим к двери. Юнги открывает ее и в него впечатывается какая-то брюнетка. Все бы ничего, но в руках у нее был, одноразовый стаканчик с каким-то напитком коричневого цвета, и теперь этот напиток превратился в живописное пятно на футболке братца. Зная его отношение к вещам, прекрасно понимаю, что сейчас будет, и мысленно сочувствую девушке. — Ой, простите, пожалуйста, — извиняется она, глядя на пятно и переводя взгляд на Юнги. — Блядь, смотреть надо куда идешь, — огрызается братец, осматривая свою облитую вещицу, отчего та, кажется, слегка пугается, но смотрит с каким-то вызовом. — Я же извинилась, — твердит она. — И что? — не унимается Юнги, становясь еще злее. — Думаешь, мне от твоего извинения легче стало? Ты в курсе, сколько стоит эта футболка? — Пошел ты к черту, — выпаливает вдруг эта брюнетка. — Я извинилась, я сделала не нарочно. и я не собираюсь вылизывать тебе задницу, чтобы ты надо мной смилостивился, ясно? — практически выкрикнула это, она и обогнула ошарашенного братца и пошла прочь, добавив по пути: — Идиот. Юнги, было, рванул за ней с не самыми добрыми намерениями, но я его перехватил. — Стоять, не кипятись, мы первый день в городе, убийство ребенка не очень хороший способ представиться местному населению, — говорю, преградив ему дорогу. — Нет, ты это видел? — шипит брат. — Слышал, как эта дрянь со мной разговаривала? — Слышал, пойдем, мы есть собирались, — открываю дверь в кафе. — Мне что, теперь в таком виде идти? — Да все нормально у тебя, футболка пестрая, никто ничего не увидит, пойдем. — Я ее запомнил, Чонгук, она явно не последний раз встретила меня на своем пути. Иначе я не Мин Юнги, — злобно подытоживает Юнги и, мы, наконец, заходим в кафе. — А здесь неплохо, — оглядываю помещение, сидя за столиком напротив брата. — Я определенно не последний раз здесь нахожусь. — Да, уютненько, еще бы слепые курицы не врезались на входе и вообще кайф, — никак не успокоится Юнги. — Да расслабься ты, — делаю заказ, подошедшей девушке-официантке, не забыв соблазнительно улыбнуться, смутив ее этим, ох, какие мы скромные, забавно даже. — Я расслаблюсь, когда объясню ей, как со мной можно разговаривать, а как нельзя, — Юнги заказывает то же, что и я, и девушка удаляется. — И как ты ей это собрался объяснять? — усмехаюсь, представляя его методы, и откидываюсь на спинку диванчика, на котором сижу. — Не знаю, на месте сымпровизирую, — пожимает плечами. Через три минуты, я засекал, подходит официантка и выставляет на столик наши заказы, смущенно улыбнувшись и удалившись. Быстрый сервис, однако. — Ты так уверен, что еще встретишь ее? — принимаюсь за еду. — Конечно, она была в этом кафе, следовательно, живет где-нибудь недалеко и наверняка ходит в ту же школу, в которую будем ходить и мы. Она, по-моему, мелкая еще, — Юнги тоже отправляет в рот сразу две рыбные фрикадельки. — Угу, мне кажется, и восемнадцати нет, — говорю с набитым ртом и разливаю заказанный коньяк. — Черт с ней, давай выпьем, — беру свой бокал. Юнги делает то же самое и расплывается в самодовольной улыбке. — Мы, все-таки это сделали, Чонгук, — с гордостью в голосе произносит брат, и мы сталкиваем наши бокалы. — За новую, независимую от отца жизнь, — произношу при этом тост. — Да, за нас, великих и могучих, — подхватывает Юнги, счастливо улыбаясь. — Да, братишка, за нас, — выпиваем, глядя друг другу в глаза. Оба счастливые и довольные собой. Мы долго вынашивали этот план — покинуть дом отца, иметь свое дело, обязательно общее, и больше не чувствовать зависимость от него или от кого-либо еще. И вот, наконец, нам все это удалось, теперь главное справиться, а так как мы вместе, я даже не сомневаюсь, что все получится как нельзя лучше. — Завтра с утра разберемся с прислугой, потом уладим все вопросы с переводом в школе и раскидаемся с делами, — обрисовываю план действий на завтрашний день. — Угу, насыщенный денек будет, — кивает Юнги и подливает нам еще. — Давай за то, чтобы все у нас получилось, — поднимает бокалы и отдает один мне. Беру его и, кивнув в знак согласия, пью. — Все получится, даже не сомневайся, мы этого так давно хотели, мы готовы, — говорю, выпив содержимое бокала и отставив его. — Ладно, пойдем домой, не хватало напиться. Завтра надо выглядеть бодро и чувствовать себя соответственно, — кладу на стол несколько купюр, щедро одариваю официантку чаевыми, подозвав ее к себе, и мы идем домой.