Инь (bl!)

Чанбин сверкает взглядом чёрных глаз, прожигая, и совершенно ненаигранно прикусывает щёки изнутри, чтобы сдержать порыв то ли взвыть от негодования, то ли покрыть матом кого-нибудь особенно раздражающего. Но он правда не произносит ни слова в неловкой тишине, мемберы на него смотрят виновато и скромно оглядываются, когда Со вылетает из кухни, направляясь к себе. Чан следит за ним внимательным взглядом, но Джисон и Хёнджин оборачиваются к нему, стоит только хёну скрыться из поля зрения. И смотрят с немой просьбой, отлично читающейся на испуганных лицах. Он кивает, разочарованно поглядывая на так и не принятый им сегодня законный приём пищи, поднимается из-за стола через пару долгих минут после ухода рэпера. Хан ловит его ладонь по дороге, заставляя обернуться, и молча крестит старшего, на что тот хмыкает. Его парень не демон. Вроде бы. Чанбин находится у своей кровати, и Бан заходит тихо, шагая к взбешённо перебирающему на постели бельё младшему. Он даже не хочет знать, как мемберы накосячили на этот раз, но пытается сдержать улыбку, глядя на недовольно сопящего себе что-то под нос Со. Тот не настолько зол, чтоб оттолкнуть опутывающие его руки, которые Бан сцепляет на его груди замком, касаясь губами горячей шеи. От рэпера слышится шумный вздох, а под пальцами лидер чувствует сильно стучащее сердце. — Ну что случилось? — не снисходительно, но заботливо и успокаивающе. Со не отвечает, с силой размыкая худые пальцы и оборачиваясь к старшему. Тот смотрит едва ли удивлённо на хмурую маску раздражения на холодном, но всё ещё безумно красивом лице, и тянется обхватить его руками и убрать с лица длинную чёлку. Чанбин не сопротивляется, всё с тем же напряжённым видом смотрит на дёргающийся уголок пухлых губ, которые Бан обычно надувает, раздумывая о чём-то и очевидно провоцируя; шатен точно получает удовольствие, глядя на выступ челюсти, где мышцы часто сокращаются, и под тонкой кожей бьётся тёплая голубая жилка. Бесит это совсем каплю, и Чанбин не может выдавить бесполезную улыбку, зато не борется больше с желанием ущипнуть старшего побольнее. Так и поступает, сдавливая нежную кожу у рёбер через футболку и слыша испуганный полувскрик и смех. Только ему для успокоения не хватает, и он оттягивает резинку шорт, ныряя под бельё горячими ладонями. Бан не сопротивляется, послушно прижимаясь ближе и не переставая улыбаться. — С чего бы? — Ты ведь знал, чего я попрошу, когда шёл за мной? — Я подозревал, но… — Чан следит за спокойным тоном, туша собственный взгляд и спускаясь ладонями от плеч до самых запястий. Он тянет парня за руки, молча прося перестать, а тот игнорирует чужой протест, сжимая упругие ягодицы пальцами. — Сейчас не лучший момент для этого. — Почему нет? — настойчивый толчок к кровати, от которого Бан почти замыкается, почти отталкивая, почти сопротивляясь, но нет. Он правда знал, на что шёл, поэтому поглядывает на часы и не может сдержать улыбку, прекрасно понимая, что только больше дразнит Со, обводя языком белые зубы. В принципе, Чанбину нужно расслабиться, а Чан не больно-то против, потому что возлюбленный цепляется сильно, нуждаясь в разрядке. Поцелуй выходит быстрым, почти невесомым, лидер просит поменяться местами, забирается сверху на сидящего у стены младшего, и необходимость поторопиться тоже подстёгивает. Обходятся без прелюдии, и Бан всё прекрасно понимает, поэтому зарывается носом в ещё мокрые после душа волосы, целуя младшего в висок, пока тот стягивает с него домашние шорты. Он даже рад, что успел себя растянуть в душе полчаса назад, потому что Чанбину явно не до этого, брюнет всё с тем же спокойным видом быстрыми движениями массирует чужой член, отчего лидер дёргается, шипит возлюбленному в плечо, не решаясь дотронуться или помешать. Возбуждение расходится по телу медленно, без перерыва, накатывая рваными толчками. Нельзя было ожидать, что Со тут же смягчится, он понимает. — Нас услышат, они же за дверью, — шипит, подставляясь под грубую ласку и хватаясь за локти рэпера. — Конечно. Я заставлю тебя сделать так, чтоб услышали, — Бан хмурится едва-едва, когда Со целует выпирающую ключицу, что-то на ощупь ища в тумбе, а свободной рукой больно сминает покрасневшую головку, зная, что от этого на возбуждённом члене проступит больше смазки, потому что хён негромко протяжно стонет. Так и случается, только естественной всё равно не хватает, и Чанбин вскрывает новый флакончик. До Бана доходит медленно, потому что младший редко на такое решался, и взбешённому Со он бы по своей воле ни в коем случае свой член не доверил. Но младший не спрашивает, выдавливает немного на головку, аккуратными движениями пальцев собирая у уретры, чтобы уже смазанной игрушкой слегка надавить. Массажёр входит без особого труда на несколько миллиметров, а Бан даже не успевает пискнуть в протест. — Чанбин, ты уверен? Может… — фраза обрывается, когда Со мягко вытаскивает тонкую игрушку, а бусинки формы давят на стенки, заставляя шатена втянуть воздух носом и вскинуть голову, теряясь в собственных ощущениях. — Расслабься, — рявкает брюнет, и его парень совсем не уверен, чего в этой фразе больше: агрессивной просьбы расслабиться или рваной — заткнуться. Он пытается, когда младший добавляет смазки и повторяет движение. На этот раз силикон входит дальше, уже на несколько сантиметров, а вытянуть его занимает уже чуть больше времени и чуть больше нервов у Кристофера, который прикусывает губу, стараясь привыкнуть. Третий раз оказывается последним, Со вгоняет в твёрдо стоящий член игрушку до самого конца, краем глаза замечая, как Бан сжимает пальцами свои бёдра. Они делают это не первый раз, но Чан очевидно боится, хотя нетерпеливо мычит, когда массажёр заполняет уретру почти на всю длину, а на головке остаётся небольшой хвостик, напоминающий об этом Со, потому что лидер-то уже забыть не сможет, фокусируясь на распирающем изнутри предмете. — Хороший мальчик. — Пожалуйста, Чанбин… — просьба вылетает из головы снова, когда младший тянет за массажёр, вытаскивая всего на пару шариков, а возлюбленный на его коленях неожиданно громко стонет, пытаясь прервать себя вздохом и давясь воздухом. Его парень не демон. Он дьявол. — Что? — Со даже не поднимает на него взгляда, быстрым движением загоняя уже чуть более свободно проскакивающий стержень обратно. Даже в глазах его интерес теплится, а на лице не появляется знакомой нежной улыбки, только блестящий оскал, когда Чан крупно дёргается, роняя короткий стон и заводя руки назад, чтобы опереться на чужие острые колени. Он вскидывает тазом навстречу, почти не осознавая, что делает. А Чанбин смотрит на него уже не так равнодушно, зато ожидающе, требовательно и… и надменно. — Настолько отличается от первого раза? Тогда тебе не больно понравилось. — Очень отличается, — вторит ему Бан, подаваясь к источнику удовольствия, потому что боль на четвёртой пробе начала сильно уступать напряжению от стимуляции. Массажёр касается всех чувствительных точек, а ещё играется с взволнованным Чаном, когда небольшие шарики то скрываются внутри, то снова появляются из тонкого отверстия. Со, в отличие от предыдущего опыта, не греет силикон в руках, и секундный холод замёрзшей на воздухе смазки бьёт таким контрастом, когда игрушка снова погружается внутрь, что у Бана мурашки бегут по пояснице и спине от интимности момента, потрясающего бессилия и новых ощущений. Чанбин входит грубо, размазав лубрикант по члену, скорее чтобы просто предотвратить раны, чем чтобы расслабить, и роняя возлюбленного на мягкую постель. Под лопатками скомкалось одеяло, неприятно давящее на спину, но партнёра это не особо волнует, тот толкается пару раз на пробу и начинает набирать собственный темп, замолкая. В тишине комнаты звучит только шуршание сухого белья, звонкие вздохи, шлепки о кожу и… Бан вскрикивает, когда чужая ладонь ложится на его член, легонько сминая. Массажёр внутри ощущается ещё ярче, потому что стенки сильнее прижимаются к неровному стержню, и вытащить его в таком положении было бы до судороги и криков больно, но Чанбин и не собирается, свободной рукой придерживая мягкий бок старшего, не позволяя отстраниться, и ритмично втрахивает лидера в кровать, с удовольствием слушая мелодию болезненно-высоких стонов. От лидера не остаётся ничего, только комок накалённых нитей нервов и эмоций; он за считанные секунды теряет последние мысли, податливо раздвигая ноги шире и цепляясь ногтями за лопатки и плечи младшего, вырисовывая на них ногтями ровные полоски. Со в ответ шипит, не запрещая, но быстрыми движениями стимулируя уже слишком чувствительный член. Он отпускает растаявшего под ним Бана всего на секунду, чтобы подняться и войти в мелко подрагивающего старшего снова, подложив под уставшую поясницу подушку и освободив руки. Чан довольно жмурится, сгибая ноги в коленях и хватаясь за бёдра брюнета, чтобы потянуть на себя, прося продолжить, хотя держится из последних сил. Чанбина долго просить не надо — он упирается коленями удобнее в матрас, снова набирая темп размашистыми движениями, только одна ладонь снова обхватывает его член, а вторая… Кристофер снова вскрикивает, выгибаясь на постели, потому что Со центром ладони трёт красную, чуть распухшую головку. И всё это так потрясающе больно и приятно, что Бан, похоже, забывает все слова, потому что из случайных, перемежающих визги и стоны слов брюнет не может ничего разобрать. Кроме одного. Смесь ощущений комком давит в нутре, нарастает и распирает, и Бан называет её в честь провокатора: «Чанбин, сильнее», «Чанбин, прошу», «Чанбин, не надо». Имя сладким налётом оседает на языке. Шатен жмурится, а его грудной стон перекрывает восхищённый вздох младшего, перекрывает звонкий шорох ткани и кожи, когда он скребёт по мягкому бедру, оставляя красные следы, перекрывает влажный шлепок, и Чанбину не нужно слов, хватает закатившихся от накрывшего с головой удовольствия глаз. Он улыбается, осторожным движением вытаскивая из уретры игрушку, прижимая член старшего к его животу и наклоняясь к шее возлюбленного. Тот кончает бурно, извиваясь под рэпером и так часто сжимаясь, что Со прихватывает зубами нежную кожу над ключицей, кончая следом и слыша на ухо уже хриплое дыхание. Брюнет лениво целует старшего в плечо, в щёку и в висок, осторожно поглаживая уже наверняка затёкшие ноги Бана и не глядя на залитое густой краской лицо возлюбленного. — Ты уже не злишься? А то я больше не выдержу, — Со хмыкает, качая головой в ответ. Когда они выходят из душа, Чанбин уже хочет пойти извиниться перед младшими, а уставшего Чана, кроме лёгкого дискомфорта, добивает стыдливый взгляд попавшегося ему по дороге Джисона. Бан на этот раз ловит его ладонь, кивая вопросительно. «Хён, мало я тебя перекрестил», — сочувственно качает головой Хан. До Чана доходит, и он прикрывает глаза, выдавая, что сейчас плохо станет или ему, или всем вокруг. Чан очень сильно любит Чанбина.