отчаяние в розовых конверсах

Gorillaz — She's My Collar (feat. Kali Uchis) на повторе

•••

чимин заебался. жизнь пошла в жопу еще тогда, когда его родители решили, что ориентация их «любимого» сыночка для них слишком и выставили свое чадо за дверь. благо у пака были хорошие друзья гук и тэ, у которых он часто зависал, а точнее почти жил, и они с радостью приняли его, все равно одна комната пустовала. правда был один ахуительно большой минус. его друзья встречаются. и проблема в том, что они слишком громко трахаются, а точнее гук стонет. чимин уже привык по вечерам натягивать черное худи, голубые клёшные джинсы и любимые, розовые конверсы. каждый раз он идет к старому, никому не нужному пляжу, по пути заходя за пачкой вишневого сока. на пляже он слушает музыку в старых наушниках, которые давно пора заменить, и парит вишневую электронку. кто-то скажет, что электронки для детей, но чимину похуй. он в экстазе от того как вкус кисловатой вишни остается на языке. по пути обратно он заходит в круглосуточный, покупает любимый рамен, который потом будет удачно выблеван. давно ли так? да. еще в конце средней школы чимина все время гнобили за внешней вид. а точнее за вес. нет, он никогда не был толстым, просто гребаное телосложение и, странные для парня, округлые бедра. тогда пак решил, что блевать самый легкий и тихий способ похудеть. никто ничего не замечал и не замечает по сей день, только на завтраках тэ включает заботливого друга и пытается накормить пака. да, чимин худой, даже слишком. вес 40 кг при росте 165. но под худи ничего не видно. ему в принципе похуй на здоровье. мешки под глазами? А для кого придумали макияж. тусклые волосы? покрасить в розовый отличный вариант. он привык жить в таком темпе, пока одним утром гук не поставил его перед фактом: — сегодня вечером туса у хоби, так что оденься в что-то что не черное худи или пойдешь голый. сказать что пак был в ахуе, ничего не сказать, но спорить не стал так как себе дороже и культурно ушел к себе. весь день он тупо спал, так ничего не съев на завтрак. посмотрев на время, которое уже поджимало, он пошел в душ, а после надев все те же джинсы, конверсы и сделав мейк чуть ярче обычного он решил что сегодня тот день настал. В ход пошла черная полупрозрачная блуза со стразами. да, в ней было видно излишнюю худобу, но паку в какой-то мере казалось это сексуальным. он вышел в коридор где его уже ждали, и тэ и гук хором сказали: — ахуеть — черная, почти прозрачная ткань красиво струилась на худом теле, а джинсы подчеркивали узкую талию. — все, сегодня ты уйдешь только с горячим красавцем и растраханной дыркой — добавил гук получая от тэ шлепок по заднице. — пошли уже — ответил чимин, натягивая на себя забытый черный бомбер с большой хелоу китти на спине. доехали они довольно быстро, так как не было пробок, да и дом хосока не так уж и далеко. выходя из машины пак сразу услышал биты громкой музыки, что доносились из дома, и устойчивый запах перегара дешевых сигарет смешанный с крепким алкоголем. — отвратительно — пронеслось у чимина в голове. когда они вошли в дом, который понятное дело был открыт, их встретил хосок с бутылкой пива в руке: — ооо, приветик, вы как раз во время, все самое интересное только начинается. пак не стал дальше его слушать, кинул бомбер на кресло, что по всей видимости стало большой вешалкой, и направился к столу с выпивкой. сегодня у него в планах только две вещи. напиться и забыться. спасибо хосоку который хорошо подготовился к приезду лучших друзей, ведь на столе с выпивкой стоял главный соблазнитель чимина. вишневый ликер. дальше рука самостоятельно берет бутылку с блаженным напитком, вливая внутрь 3 глотка густой жидкости, цвета свежей крови, и обжигая горло. блаженство. прихватив с собой бутылку пак вышел на задний двор дома, так как он всю свою гребаную жизнь ненавидел шумные вечеринки, а ходил на них только из-за халявной выпивки. сев на холодную землю возле старого дерева и, конечно же он ударяясь башкой, он начал рыться в карманах: — блядь, — буркнул себе под нос чимин отпивая из горла очередную порцию ликера, осознавая то, что любимая электронка осталась дома, в комфортном, черном худи. — чего сидишь тут? — пак услышал приятный, низкий голос парня что садился рядом. — к тебе тот же вопрос — проязвил чимин отпивая ликер. — ну, если не учитывать то, что там смердит перегаром и блевотиной, то я просто не люблю людей, — сказал парень с мятными волосами и божественными глазами, с лисьим разрезом, закуривая сигарету. — у нас много общего, я тоже ненавижу людей, — хмыкнул пак, делая еще один глоток, — тебя как звать то? — юнги, — ответил мятноволосый, выдыхая дым, — а ты, я так понял, пак чимин, ради которого хосок искал вишневый ликер. — да, это я, — пак кинул грустный взгляд на бутылку вишневой жидкости, что была на половину пуста. — ты наверно думаешь, что это по-детски, любить все со вкусом гребаной вишни, — добавил чимин, чувствуя предательскую слезу, что быстро стекла вниз по щеке. — да нет вроде, мне как-то все равно, — ответил мин, зачем то, стирая слезу с щеки пака, своими длинными пальцами, с набухшими венками. чимин опустошил бутылку ликера и откинул ее куда-то в сторону. убирая со лба, взмокшую от градуса челку, и положил тяжелую голову на колени юнги. они долго так лежали. пак рассматривал звезды, вслушиваясь в музыку что доносилась из дома, а мин рассматривал розововолосого. в нем было идеально абсолютно все. аккуратный нос, острые скулы, глаза цвета какао, в которых хотелось утонуть, а губы. они были пухлые, красивого розового оттенка. на них явно был блеск. а еще их очень хотелось попробовать. возможно, выпитая бутылка соджу снесла крышу, то ли юнги просто ебанутый, но он решает действовать по принципу либо сейчас, либо никогда. он подтягивает к себе на колени чимина и впивается в его губы нежным, изучающим поцелуем. пак сначала не понимает резкой смены позы, но на поцелуй активно отвечает. он кладет свои руки на плечи мина и обхватывает его талию своими ногами. юнги продолжал углублять поцелуй, чувствуя у себя на языке вкус сладкой, алкогольной вишни. мин переместил свои руки на мягкие ягодицы чимина, начиная подминать того под себя, чем вызвал у парня несдержанный, ахуенный стон. пак почувствовал что что-то упирается ему в задницу, и начал инстинктивно ерзать. в ответ мин тихо рыкнул в поцелуй разрывая его, слыша разочарованный скулеж чимина. юнги не особо хотелось кончить в джинсы от поцелуя с парнем которого знает от силы пол часа. поэтому он быстро поднялся, загребая чимина вновь в жаркий поцелуй. и тут он заметил что чтобы дотянуться до губ пака он чуть ли не согнулся под углом 90 градусов. рост юнги был 191. да, довольно-таки много, но все кто были у него раньше не казались намного меньше его, другое дело чимин. он был крошечным в сравнении с мином. даже тот же размер руки. у юнги большие длинные руки, с набухшими венами и массивными кольцами. а у чимина крошечные ручки с маленькими, пухлыми и до упомрачения милыми пальчиками. долго не думая, юнги подхватывает чимина на руки и уносит в дом на второй этаж. по пути на них косо смотрят, особенно тогда, когда пак начинает посасывать мочку уха мятноволосого, вызывая у того громкий и низкий стон. поднявшись на второй этаж, юнги открывает первую попавшуюся дверь, которая, к его большому счастью, вела в пустую спальню. закрыв дверь на замок, мин опустил чимина на кровать. избавив их обоих от обуви, он принялся расстегивать полупрозрачную блузу розововолосого и выцеловывать его ключицы. со стороны пака начали исходить тихие, но такие сладкие, постанывания. избавившись от ненужного куска ткани мин принялся целовать и лизать ребра. и тут из уст пака полился сладкий, протяжный стон. юнги был рад что нашел чувствительную зону у мальчика, но о себе дал напомнить изнывающий от желания член на который давили узкие джинсы и влажное от смазки белье, это надо было как можно быстрее исправлять. избавившись от всей одежды и колец на руках, юнги задал паку два банальных вопроса: — чимин, пожалуйста, ответь мне, сколько тебе лет и был ли у тебя секс? — на выдохе сказал мин. вообще его не сильно волновало сколько паку лет, он бы все равно его трахнул, но второй пункт был довольно-таки важен. — мне 19 и нет, не было, — ответил он, заливаясь краской, — а тебе сколько? — 27, — буркнул он. — блядь, — тихо ругнулся мин, осознавая то, что у него нет ни презервативов, ни смазки. — соси, — добавил он, подставляя два пальца ко рту пака. чимина дважды просить не надо. он захватывает в рот пальцы и начинает их лизать, обильно смачивая слюной. посасывая каждый палец отдельно и уделяя особое внимание костяшкам. юнги понимая, что это может длиться вечно, плавно вытаскивает пальцы и закидывает ноги пака себе на плечи. поднося один палец к раскрасневшей дырке которая сужалась и требовала внимания. вставив средний палец на одну фалангу он услышал божественный стон чимина. он был сладким и тягучим как мед. когда палец вошел полностью на глаза пака выступили слезы от резкой боли, которая быстро сменилась безумным и совершенно новым удовольствием. мин чувствуя, что один палец спокойно входит, добавляет еще один и начинает их разводить внутри на подобии ножниц, тем самым вызывая новую порцию стонов. спустя несколько минут пак начинает самостоятельно насаживаться на пальцы мина и выдает тихий скулеж: — хе-ен, еще-е — чуть ли не плачет розововолосый. в этот момент юнги понимает, что пора. он высовывает пальцы, слыша разочарованный вздох чимина. мин подносит красную головку члена, из которой сочится предэякулят, к отверстию. член входит сразу на половину вызывая в паке массу новых и ярких эмоций. член юнги намного больше и теплее пальцев. осознавая что пак пытается дальше насадиться на член, мин проникает полностью, переходя на медленный и спокойный темп. комната начала заполняться стонами и пошлыми шлепками тел друг об друга. решая немного сменить угол проникновения, мин скидывает с плеча одну ногу и входит вновь, слыша, немного хриплый от постоянных стонов, голос: — хе-е-ен, ах, еще-е-е, — почти кричит чимин, от того насколько ему хорошо. юнги понял, что нашел простату и начинает яростно вдалбливаться под этим же углом. тягучие и громкие стоны пака заполняют спальню. чувствуя скорую разрядку, мятноволосый берет в руку член младшего и начиная быстро надрачивать ему. чимин начинает давиться собственными стонами и ощущает, что скоро кончит: — юнги-я, — пак изливается в руку юнги, и расслабленно откидывается на подушку. старший делает два финальных, глубоких толчка и изливается на живот чимина. мин падает рядом с паком, утягивая того в крепкие объятья и целуя в взмокший висок. возможно, чимин завтра обо всем пожалеет, а может и нет. сейчас он лежит в объятьях человека, с которым хочет прожить остаток своей никчемной жизни. а остальное пускай решает судьба.