Loneliness as the meaning of life

Что такое одиночество? Состояние души? Проклятье на всю жизнь? Болезнь? А может спасение? Дазай сидит посреди голой пустой комнаты. Это место он очень часто называет своим домом. Кажется, говорят, что обстановка в доме говорит о состоянии души. Пустое, тихое, серое место. Серое. Уже не чёрное, но ещё не белое. Тихое. Готовое сорваться в любой момент. Пустое. Не потому что есть, что поставить, а потому что вынесли все что можно. Надев бежевый плащ, парень выходит из дома, медленно направляясь на работу. За последние годы ему даже стал нравится статус детектива. Больше чем мафиози. Чистое, словно лепестки сакуры. Лучше, чем видеть кровь каждый раз и являться виновником преступлений. Проходя мимо кладбища, где покоится друг, Дазай по привычке приветствует его: — Доброе утро, Одасаку... Странное чувство берет вверх над желанием поговорить с молчаливой могилой. Сегодня он обошелся даже без маршрутки. Не чтобы опоздать, а чтобы насладиться всем. Чем обычно наслаждаются его коллеги, когда также как и он идут на работу. Открыв дверь офиса, Дазай неспеша входит и погруженный в мысли подходит к столу. — Доброе утро, Дазай-сан.— тихо подошёл сзади Кенджи, положив бумаги на стол. — Доброе утро, Кенджи-кун. — взяв листовку со стола, Дазай внимательно вчитался в неё. Прочтя ее, он разорвал ее в клочья и яростно начал стучать кулаком по столу. — Бесполезно, Дазай-сан... Уже ничего не исправишь...— грустно взглянул на него Кенджи. Улыбка с его светлого лица пропала уже как два месяца назад. Дазай молча отправился в офис, в котором слышалось чье-то действие. Открыв дверь, он застал Куникиду за сборкой вещей в коробке. На напарнике не было лица. — И ты уходишь? Не жалеешь?— спросил Дазай. Блондин вздрогнул, но не повернулся к Дазаю, продолжая собирать вещи. Дазай молча подошёл к нему и похлопал его по плечу. — Вернёшься в школу?— прошептал Дазай. — Нет.— коротко ответил Куникида. Он вытащил из коробки свой зеленый блокнот и положил его на стол. Пройдя мимо Осаму, он на минуту остановился возле дверей.— Прощай, Дазай... Дазаю нравится быть детективом... но он устал всех терять. Устал чувствовать что все окружающие его люди это песочные фигуры, к которым если прикоснешься, они тут же рассыпятся. Устал быть запертым в стеклянной клетке из которой видно все страдания, но сделать он ничего не может. Устал врать самому себе, что никому не нужен, и верить в это. Дазай ничего не говорит в ответ. Он знает, что вечером блондин придет к нему чисто выпить. Неважно что, он также как и Осаму опустошен. Портовая мафия и Детективное агентство перестали существовать в один день. Такое решение приняли оба главаря, не оставя своим подчиненным выбора. Теперь Дазай понимал и Атсуши, и Акутагаву, которых взял когда-то на воспитание. Однако те смогли идти дальше, а вот он и остальные нет. Не передаст ни одна профессия того, что чувствовали мафиози и детективы. — Кенджи, давай я провожу тебя...— предложил Дазай, выйдя из кабинета. Поджав губы, парень пожал плечами и вздохнул: — Давайте... Миядзаве чертовски не хотелось возвращаться в деревню, но и здесь он оставаться смысла не видел. Накаджима с Кекой нашли пристанище в кафейне под агентством, брат и сестра Танизаки ушли учится. А ему... Одна единственная дорога... Домой... Всю дорогу они шли молча. Дазай в качестве извинения за всё, тащит за собой маленький чемоданчик, опустя голову вниз. Сердце сжимается, так будто хочет, чтобы вытекла вся кровь. Подойдя к поезду, Осаму дрожащей рукой отдает пареньку его вещи и, немного помедлив, тяжело вздохнул. Настала неловкая пауза. Миядзава поставил чемодан и протянул руку. Скрипя зубами, Осаму мужественно сдерживает слезы и пожимает её. — Не грустите, Дазай-сан, я ещё вернусь к вам... Вот увидите...— натягивает улыбку Кенджи. — Мы будем ждать тебя... Вечером же как и планировалось в дом Дазая вломились Доппо с весьма нетрезвым Рампо: ему досталось больше всех. Все гораздо хуже чем у остальных. Сладости теперь заменены на дешёвую дрянь... Навряд ли Фукудзава бы похвалил. Теперь он бывший детектив, пытающийся заглушить боль всем, чем только можно. Поначалу Доппо старался это контролировать, но также погряз в этой дыре. Понемногу подтягивались и остальные: Накахара, Сакагути... Последний же не вынес всего и теперь на пару со всеми слоняется по барам. Накахара же раздражённо смотрит на всех, отбирая у четверки алкоголь и беспощадно выливает содержимое в раковину. Ему и самому тошно от ситуации. Однако от этого алкоголь не кончается. — Хватит!— Чуя отбирает у Рампо бутылку вина и стакан с жидкостью летит в стену. Рампо молчит. А что ещё ответить? Бросаться токсичностью? Такое занятие сможет продолжиться очень долго. И Эдагава знает об этом. Спустя множество уговоров, Накахара и сам тихо наливает себе бокал вина. За вином следует виски, ром, коньяк, джин, а уже потом пошли неумелые коктейли из остатков. Все это проходило в тишине, словно в квартире сидела кучка подростков-беспризорников. Но нет. Это довольно таки влиятельные, харизматичные, серьезные люди... Были... Сейчас их смогут вразумить от силы несколько человек, не считая их прошлые личности. Конец дня и последующие дни не предвещали ничего хорошего. Жуткое похмелье, так ещё и Йосано по телефону накричала, назвав тех "кретинами" и отключила сотовый. — Дазай, как ваше самочувствие? Что вам снова приснилось? Снова работали детективом?— спрашивает мужчина с весьма противным голосом и в белом халате. Позади него стоят два громилы, но они мало интересуют Осаму, нежели белые мягкие стены. — Нет... Все закончилось... Мы проиграли...— голос предательски дрожит, но Дазай держится. Все таки быть связанным в мокром одеяле для него перспектива плохая. Было. Не понравилось. Очень больно. Сейчас он готов был сорваться, вырвать у дока что-нибудь режущее и со всего размаху воткнуть это в горло. Доктор тихо вздыхает и, бесстрашно хлопая парня по плечу, уходит из комнаты в сопровождении двух мужчин. Дазай Осаму сидит посреди голой пустой комнаты, немного раскачиваясь. Это место сложно назвать домом. Белое, страшное, пустое. Белое и пустое как смерть. И страшное как одиночество.