Ab imo pectore

But how am I supposed to love you When I don't love who I am?

 — Под водой снова беспорядки, — объявил он, останавливаясь перед сыном. А потом уже чуть менее уверенно добавил: — Меня позвали назад. Перси поднял голову и смотрел на него несколько долгих секунд. — Вот как, — спокойно пробормотал он и отвернулся. — И когда же ты уходишь? Посейдон невольно взглянул на его руки, нервно перебиравшие песок — единственный признак нарастающего беспокойства. — Планировал уйти сейчас, — просто ответил он. — Но могу отложить. Вообще-то, он не мог. Просто не сдержался. Сливаясь с небом на горизонте, океан казался бескрайним и на его фоне Перси выглядел маленьким и потерянным. Оставить его таким казалось преступлением. «Посмотри на меня», хотел потребовать Посейдон, но вовремя удержал себя. Сейчас не самый подходящий момент, чтобы выяснять отношения. Он пока ещё даже не понимал своих чувств. Разрывался между желанием получить всё, чего он хочет силой, как делал всегда, или же поступить всё совсем наоборот. Глупо, как человек какой-нибудь. Одно бог знал точно — если прямо сейчас Перси потребует остаться, он уже никогда никуда не уйдёт. — Что ж, мне будет чем заняться, — Перси наконец поднял на него глаза. Кроме усталости в них было ещё и смутное веселье. — И чем же? — подозрительно поинтересовался Посейдон. Возможно, дела действительно могут подождать. — Уборкой, конечно же, — невозмутимо ответил сын. Затем он с тяжёлым вздохом поднялся и отряхнулся от песка, нерешительно остановившись в метре от Посейдона. «Ближе», мельком подумал тот и сам невольно сделал шаг. Атмосфера едва заметно переменилась. Веселье испарилось, оставив после себя неловкость и замешательство. Перси странно смотрел на него, беспокойно перебирая собственные пальцы. Захотелось взять его за руки, лишь бы успокоить эти нервные движения. — Ладно, — Перси почистил горло. — Раз так, то я приготовлю ужин к следующему четвергу. А если опоздаешь, приглашу на него Джейсона. — Я не ем, — бог поморщился на упоминание сына Зевса. — Уверен, ты сможешь сделать исключение ради меня. Они молча стояли, глядя друг другу в глаза цвета морской воды. Очень похожие, но такие разные и далёкие. Их разделяли века жизни, власть, статус и сила. Схожесть при этом была ещё одной шуткой судьбы, напоминанием, почему Посейдон вообще не должен здесь находиться. — Иди. Тебя ждут божьи дела. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но понял, что ещё слово, и он останется. Поэтому бог морей сделал лучшее, что мог сделать в этой ситуации — развернулся и пошёл, уговаривая себя не оборачиваться. Спиной он чувствовал прожигающий взгляд Перси.

***

Конечно, он не вернулся через неделю. И даже через две. Он оставался в своём королевстве, проклиная каждый новый час, и занимался неотложными делами. Всё это время жена следила за ним коршуном, подбрасывая всё больше и больше новых проблем, которые, внезапно, никто кроме него решить не мог. Она определённо подозревала наличие у него новой пассии, поэтому Посейдон отлично её понимал. Не то чтобы она была совсем не права, на самом деле. Конечно, он мог находиться в нескольких местах одновременно. Подумав об этом, он тут же отбросил эту мысль. Разделение подходит для дел, не требующих большого внимания, или для кратких визитов — точно не то, чего ожидал и заслуживал Перси. Он точно заметит разницу. У него получилось вырваться из крепкой хватки подводного царства через две недели и три дня — слишком долго. Будь Перси какой-нибудь смертной, Посейдон бы уже придумывал несколько вариантов оправданий. В данном случае это было неуместно и сделало бы всё только хуже. Сын отлично понимал его занятость и масштаб ответственности. Он не нуждался в чём-то подобном и точно не станет устраивать скандалы, но всё это не отменяло того, что он нужен Перси, даже если тот никогда не признает этого вслух. Перси боялся одиночества. Боялся съедающих его мыслей и ужасающий воспоминаний — кошмаров, о которых они никогда не говорили, но были прекрасно осведомлены об их присутствии каждую секунду времени. — Привет, — мог ли он выглядеть ещё более изможденно чем прежде? С тех пор, как последняя война закончилась, у Перси всегда был немного больной вид, но в последнее время, он, казалось, шёл на поправку. — Прости, — невольно вырвалось у бога. Сын резко вздохнул и задумчиво взъерошил себе волосы. Тёмные круги под его глазами стали ярче и крупнее, а сам он вновь похудел. Посейдон подавил желание связать его и начать кормить с ложки. — Всё в порядке. Было время отдохнуть от вездесущего взора бессмертных, — фальшиво улыбнулся ему Перси. Он развернулся и прошёл внутрь маленького, хрупкого на вид здания, в котором жил уже полгода. Посейдон молча пошёл следом.

***

Боль от каждого его ухода, каждой задержки, накапливалась в Перси, добавлялась к уже существующей и усугубляла страх одиночества. Иногда, когда они вдвоём лежали на кровати в густой летней темноте, Перси просыпался от кошмаров. Они никогда не говорили об этом, но Посейдон слышал его ускоренное сердцебиение и тяжёлое дыхание. Он мог бы посещать его во снах. Сопровождать его, наблюдать, заботиться, но Перси точно не оценил бы такого вмешательства. Они уже проходили это и едва не подрались. Любая попытка помощи почему-то воспринимала сыном в штыки. — Завтра первый день лета, — вдруг сказал Перси. — Да? — после промедления подтолкнул бог. — Я хотел бы вернуться в лагерь. Он поднял голову, внимательно вглядываясь в глаза Посейдона. Перси не ждал одобрения или разрешения. — Ты хочешь поехать? Я не смогу… быть с тобой там. Боги уделяют Лагерю слишком много внимания, да и у твоих друзей появятся вопросы. — Да, конечно. Я знаю, — он замолчал на полминуты, обдумывая это. — Джейсон и Пайпер скоро должны приехать. Я хотел бы увидеться с ними. Возможно, до конца июля или лета. У тебя будет время отдохнуть от меня. Посейдон нахмурился. — Я не устал, — тихо ответил он. — И не устану. Не беспокойся об этом. Перси посмотрел на него с недоверием, но ничего больше не сказал.

***

— Итак, значит, встретимся через месяц, — они стояли в стороне от границы лагеря. В руках Перси были его немногочисленные вещи. Посейдон внезапно задумался, где люди берут новые? По-моему, в магазинах. Может, ему тоже стоит посетить их. — Возможно, я приду чуть раньше, проведать, как ты. — Хах, славно, — с поддельным энтузиазмом ответил сын. Богу оставалось надеяться, что это не из-за его предполагаемого прихода. — Ну, пока. Они синхронно сделали шаг навстречу друг другу, внезапно оказавшись ближе, чем рассчитывали, и тут же застыли, не зная, что делать дальше. Посейдон застыл, понятия не имея, что теперь делать: обнять его, похлопать по плечу или просто исчезнуть наконец. В конце концов Перси решил за них обоих. Он неловко прижался к нему, а бог обнял его в ответ. Лоб оказался на уровне глаз, и Посейдон не смог удержаться и не поцеловать его. Перси не высказал возражений. — Пока, — не дожидаясь ответа, сын развернулся и пошёл. Бог проводил его задумчивый взглядом, а затем исчез.

***

Он пришёл поздно, когда остальной Лагерь уже давно спал, а Перси лежал, пустым взглядом уставившись в потолок. Прошло уже больше недели с тех пор как он оставил его здесь на попечение других полукровок, надеясь, что о нём как следует позаботятся. Рассматривая усталое, печальное лицо, Посейдон подумал, что это было ошибкой. — Как ты? — Перси дёрнулся и соскочил с кровати. По привычке он потянулся к мечу. Бог поднял руки, объявляя капитуляцию. — Прости, не хотел испугать. Он подошёл чуть ближе, остановившись в метре от полубога. Тот несколько длинных мгновений проводил какие-то расчёты в голове. Удовлетворившись, он расслабился и обнял Посейдона. — Для божества ты слишком часто извиняешься, — пробормотал он куда-то ему в шею, опаляя её тёплым дыханием. Посейдон попытался не обращать на это внимания. — Рад тебя видеть. Скрыть недоумение от такого тёплого приветствия было сложно. Хотя они больше чем месяц почти каждую ночь спали в одной кровати, и Посейдон проводил с Перси довольно много времени, каждая новая встреча была… некомфортной. Будто они не знали, что делать друг с другом, не могли переступить невидимые границы даже будучи наедине. Возможно, потому что Перси привык бояться. Привык, что за ним постоянно наблюдают: боги, титаны, друзья — не важно. Все требовали от него определённых поступков и чувств, и чем хуже ему становилось, тем тщательнее он следил за собой и своими действиями, боясь нежелательных, ужасных последствий. Он отдалился ото всех, спрятался в одиночестве на берегу моря и лишь кратко отвечал на письма друзей, сдавшись своей апатии. Посейдон знал всё это, видел, и ничего не мог сделать. — Что-то случилось? — Что? Нет, — Перси неохотно отпустил его. — Просто слегка устал от беспокойной компании. Он разжал руки и сел обратно на кровать. Посейдон сел рядом. — Я успел разобраться с большей частью того, что требует моего непосредственного вмешательства, — поделился он, отчасти чтобы нарушить тишину, отчасти побуждая сына то же самое. — У циклопов снова беспорядки. Тайсон со всем разберётся. Они вновь замолчали. Упоминание единокровного брата Перси отбросило тень на происходящее. — Здесь неплохо, — внезапно сказал Перси. — Я скучал по этому месту, но… Я не чувствую себя спокойно. — Почему? — Наверное, слишком много внимания, — задумчиво пробормотал полубог. — Я отвык от такого количества людей, и все хотят знать, что именно со мной не так и почему. — С тобой всё так. — Да, конечно, — Перси усмехнулся. — Я почти год здесь не появлялся и ни с кем не контактировал, а сейчас сбегаю при любой возможности. Конечно, у них есть вопросы. — Они беспокоятся о тебе. Тебе просто нужно время, и всё будет в порядке. — Я знаю, но от этого не лучше. Пойдём спать.

***

Он смотрел на разочарованные лица друзей, пытаясь найти для них слова. «У меня не вышло», хотел сказать он, но не смог даже вдохнуть. «Мне так жаль», тишина звенела в ушах, падая тенью на людей напротив. Они ждали ответа. «Хотел бы я умереть», всё что вырвалось из груди — прерывистое хрипение. Пол пошёл трещинами под стук костей тех, кто когда-то были его второй семьёй. А затем он стал падать. Бесконечная темнота вокруг и свист воздуха в ушах, но теперь не было никого чтобы скрасить его одиночество. Вокруг собиралось тепло, не мягкое и приятное, а подобное лихорадочному жару умирающего. Недели или же секунды прошли — он не знал, слёзы жгли глаза и горло, размывая пейзаж. Жар снизу нарастал, будто он неизбежно двигался к горящему вулкан, рекам огня. Возможно, так и было. — Перси, — он помнил этот голос лучше самого себя. Он никогда его не забудет. «Её нет», едва слышно ответила та часть самоосознания, которая у него ещё оставалась. — Перси? Он не смог не оглянуться в поисках знакомого лица… Когда он проснулся, подушка, на которой он лежал была мокрой, будто кто-то вылил на неё стакан воды. Тело рядом генерировало тепло, но этого было недостаточно, чтобы успокоить бившую его дрожь. Перси сморгнул слёзы, и они стекли по щекам, но всё равно не смог ничего разобрать в темноте. Он повернулся на спину, и задержал дыхание на пару секунд, чтобы вслушаться в тихие вдохи и выдохи бога рядом, но сердце стучало в ушах так громко, что он всё равно ничего не расслышал. Кто-то двинулся и обвил его руками, прижимая к себе. Перси вздрогнул, и застыл, словно окаменев. Посейдон никогда на самом деле не спал, ему это было просто не нужно, но всё равно лежал рядом ночами, готовый поддержать, когда потребуется. Не то, чего заслуживал Перси. По правде говоря, он не заслуживал вообще ничего, тем более от бога. Они слишком занятые личности, чтобы тратить время на собственных детей. На таких как он — тем более. — Я почти могу пощупать твои угрюмые мысли, — Перси вздрогнул от неожиданности. Они никогда раньше не говорили, когда он просыпался по ночам. Некоторое время он позволил наслаждаться себе ощущением приходящего спокойствия от чужого присутствия. Бог не торопил его с ответом и могло показаться, будто он задремала. — Это Тартар, — пробормотал Перси через полминуты тишины. — А иногда я снова тону. Если не наяву, то во снах. — Тонешь? — с долей удивления спросил Посейдон. — Там, на Аляске… Я чуть не утонул, — пояснил Перси. Вместо ответа руки чуть сильнее сжались вокруг него. — Зачем ты лежишь здесь? Ты ведь не спишь. Прошло ещё немного времени, прежде чем бог заговорил. — Мне нравится быть тут. Есть время подумать, — тишина. — Но если ты захочешь, я уйду. Перси вздохнул и нахмурился, разглядывая стену, на которую упал луч лунного света. — Просто не понимаю, зачем тебе со мной нянчиться. — Всё произошедшее — и моя ответственность в том числе. Перси молча лежал около минуты, а потом резко встал и, покачнувшись, натянул футболку. — Ты куда? — Хочу прогуляться. — Гарпии? — Не думаю, что они осмелятся напасть на меня. Летняя ночь была прохладной, а земля — чуть влажной, пока он ступал по ней босыми ногами. Он предположил, что сейчас предрассветное время, раннее утро. Сквозь шуршание травы Перси слышал, что Посейдон следует за ним, но в данный момент не был настроен на беседы. Честно говоря, в данный момент он предпочёл бы, чтобы бог просто ушёл в своё подводное царство и никогда не возвращался. Они пересекли лагерь, направившись к воде. Волны тихо шуршали в лунном свете, и где-то на востоке действительно проявились первые признаки предстоящего рассвета. — Так дело только в долге и чувстве вины? — почти равнодушно спросил Перси, приземлившись на песок, и тут же начав бессмысленно перебирать его руками. — Я знал, что ты будешь думать именно об этом, — пробормотал Посейдон. — Нет, не только в этом нём. Мне хочется заботиться о тебе, — пауза. — Всегда хотелось. Но каждый раз находились отговорки. Сейчас, когда всё спокойно, я могу позволить себе немного отдыха. Хотя некоторые, безусловно, этим недовольны, — добавил он в конце. Перси едва заметно улыбнулся. Небо на горизонте приобрело фиолетовый оттенок. Они сидели, наблюдая за ним, пока не рассвело.

***

К тому моменту, как месяц прошёл, их отношения перешли из хрупкого нейтралитета во что-то, отдалённо напоминающее дружбу. После того разговора всё стало спокойнее, будто Перси наконец избавился от подозрений, терзавших его всё это время. Пайпер вызвалась отправиться с ним в его «убежище» и по дороге они заехали к матери Перси. Посейдон рассеянно следил за ними. Кто бы что ни думал, ему было несколько некомфортно встречаться со своими бывшими женщинами, особенно если это мать его сына. Особенно если к этому самому сыну он испытывает весьма неоднозначные чувства. Едва Перси добрался до дома, он сразу же заскочил в воду, и там же появился Посейдон. Они не виделись уже неделю, благодаря чему у бога появился шанс насладиться недолгим мигом объятий сына. Дочь Афродиты казалось обескураженной. — О… Добрый день. — Здравствуй, дитя Афродиты. — Располагайся, Пайпер, я догоню, — взгляд Перси, действительно Перси: прямой и полный уверенности. Не было ни малейшего желания не подчиниться Посейдон почувствовал гордость. Она кивнула им по очереди, и ушла. — Надеюсь, ты сильно скучал без меня, — ухмыльнулся Перси. Бог ответил ему тёплой улыбкой. — Возможно. Как твои дела? — он отлично знал, как у Перси дела. Хотелось знать, что именно из этого он готов рассказать. — Бывало и лучше, бывало и хуже, — рассеянно ответил сын. — Но я скучал. Кажется, слишком привык к твоему присутствию. — Это проблема? — Ты мне скажи, — это прозвучало, как шутка, но в глазах Перси читался искренний вопрос. — Не могу не радоваться, хотя и не следовало бы. Перси снова улыбнулся, —– боги, как же он скучал по этому зрелищу, — и оглянулся на дом, куда ушла Пайпер. — Ты придёшь вечером? Я не против твоей компании, но… — он многозначительно поднял брови. — Завтра. Сегодня есть кое-какие неотложные дела. Сын кивнул. — Буду ждать. — До встречи.

***

Вокруг была ледяная вода и ничего кроме неё. Она жгла лицо, руки, всё его тело, пробиралась под одежду и заливалась в нос. Он отчаянно дёргался, пытаясь выбраться наружу, и невольно сделал вдох. Вода оказалась у него в горле и в лёгких, вызывая агонию, заставляя вновь двигаться в попытке спасти себя до тех пор пока у него остаются хоть какие-то силы. Перси открыл глаза, но не увидел вокруг ничего, кроме мутной зелёной жижи повсюду. Даже солнечный свет не пробивался сквозь её толщу. Воздуха не хватало, внутренности горели огнём, несмотря на то, что он был во льдах. Перси не мог не сделать ещё один вдох. Он знал, что и этот — из числа последних. В лёгкие не попал желанный кислород. Ничего, кроме ледяной, жгучей воды. Невольно он вспомнил то время, когда полагался на неё. Был уверен, что она защитит и успокоит. Эта уверенность иссякла, стоило ему переступить границу владений Посейдона. Перси понимал, что он тонет. Затопивший разум животный ужас разгонял кровь, призывая дышать тяжелее и чаще. Если бы только он смог успокоить сердце, выиграл бы ещё несколько секунд. Но что толку? Перси не хотел сдаваться, но силы заканчивались. Дёргаться было бесполезно. Он даже не знал, где верх, а где низ. Света нигде не было, как бы он ни старался разглядеть его. Возможно, пришло время сдаться… Он почувствовал, как что-то схватило его. Через секунду, понадобившуюся чтобы осознать это факт, уставший мозг вдруг заработал. Будто открылось второе дыхание, его сущность потребовала выбраться из чужой хватки и принять бой. Перси собрал последние силы, чтобы начать слабо вырываться в отчаянной попытке освободиться, пока не почувствовал, что его держат всего лишь человеческие руки. Тёплые, почти горячие. Их обладатель мягко, но крепко сжимал его в своих объятьях и тихо шептал что-то ему на ухо. Перси недоумённо замер. Внезапно он понял, что вся вода исчезла. Прохладный ветерок мягко касался его лица. Лёгкие нуждались в кислороде, и с затаённым ужасом он сделал вдох. Жгучей боли не последовало. От облегчение сердце застучало сильнее, и дыхание стало быстрым и поверхностным. — Перси? — он вздрогнул и обернулся на голос. Глаза Посейдона едва заметно светились зелёным в темноте комнаты, будто подсвеченные потусторонним подводным светом. Его расписаное тенями лицо казалось немного пугающим из-за пустого выражения на нём. Это было одной из божественных причуд — за всё время наблюдения он ни разу не видел беспокойства или замешательства на лице богов. Ничего, кроме гнева или, например, злорадного ликования. Даже веселье в их мимике было каким-то другим, нечеловеческим. Перси внимательно всматривался в него, сам не зная, что именно ищет. От лба и бровей до линии челюсти и подбородка. Это ощущалось неправильным и странным — разглядывать его так откровенно. Прежде такого не случалось. Он до сих пор чувствовал себя не комфортно рядом с отцом и всегда первым отводил взгляд, не позволяя себе рассматривать его. Как и на этот раз. — Всё в порядке, — едва слышно пробормотал Перси собственным рукам. — Просто плохой сон. — Тот же? Он дёрнул головой и сам не понял, отрицание это или согласие. Посейдон не стал ничего говорить. Он придвинулся ближе и аккуратно взял его за плечи, а потом уложил обратно на кровать. Немного повозившись с одеялом, лишь чтобы в конце концов откинуть его в сторну, он прижался к нему сбоку и затих. У Перси слегка перехватило дыхание. Он придвинулся чуть ближе, чтобы слышать чужое сердцебиение. Ровный и спокойный стук, как и всегда. Перси впервые задался вопросом, зачем вообще богу сердцебиение. С другой стороны, было бы странно, не будь его. Без бегущей по венам крови трудно двигаться. В конце концов, он просто решил не пытаться объяснить то, что в объяснениях не нуждается. Рука неожиданно легла поперёк его живота, а носом Посейдон почти уткнулся Перси в ухо. Его тело было настолько горячим, что казалось, температура у него на несколько градусов выше обычной человеческой. — Я слышу твоё сердце, — сонно прошептал Перси, закрывая глаза. Посейдон чуть двинул носом. — Спасибо. Ответа он уже не слышал.

***

Солнце уже двигалось обратно к горизонту, дневная жара спала, а море было тёплым и спокойным. С загадочной ухмылкой, Перси собирал в ведро ракушки. В воде плескались сплетницы-рыбы, и Посейдон рассеянно подумал о том, что стоило бы их прогнать. Хотя, конечно, едва ли что-то навредит его репутации ещё сильнее, разве что он начнёт раздевать сына у всех на глазах. Мятежная часть его зацепилась за эту мысль ключом и среагировала соответствующим образом. В его последнюю встречу с женой неделю назад, она самым яростным образом отчитала его за всё, что смогла упомнить, и посоветовала поскорее избавить себя от досадной помехи делам в лице стороннего отпрыска. Она также громко заявила, что знает, о чём он думает, — он искреннее надеялся, что она ошибается, — и если он не прекратит это в ближайшее время, она найдёт, кому это донести так, чтобы на него нашлась управа. Поэтому уже неделю как Посейдон неотлучно находился подле сына, но, безусловно, не из-за того что он прятался от кого-либо, просто богу морей не очень-то хотелось встречаться с собственной супругой, а заодно и всем пантеоном богов. В данный конкретный момент он вновь обнаружил себя любующимся подростком-полубогом. Перси стоял по колено в воде, чуть выше находилась граница его шорт, что, впрочем, ни капли их не спасло, они были наполовину мокрыми. Его майка слегка съехала на левое плечо, часть её была заправлена, вторая торчал сбоку, на шее висели бусы из водорослей — странная идея, смысла которой Посейдон так и не понял, но сыну нравилось. Отросшие за летнее время волосы находились в полном беспорядке, и, нахмурившись, Перси придирчиво оглядывал очередную ракушку, чтобы затем, удовлетворившись осмотром, положить её в ведро, которое он прижимал к себе другой рукой. Вид у него был чертовски нелепый, и будь Посейдон проклят, если это не самая горячая картина в его жизни. Они провели наедине уже довольно много времени, и до сих пор у него хорошо получалось сдерживать периодически накатывающие мысли и желания. Его много чего останавливало: существование других богов, жена, возраст ребёнка, его состояние, и в первую очередь то, что Перси был его собственным сыном, но он знал, что всё это лишь вопрос времени. И в последние дни смотреть на него издалека, не имея возможности действовать стало практически невыносимым. Не помогал и тот факт, что Перси тоже имел чувства подобного характера, тщательно подавленные и по возможности скрытые, но тем не менее ощутимые. — Что ты делаешь? — спросил он, прежде чем мысли вышли за рамки приличия. Перси резко дёрнулся в сторону, и Посейдон мысленно чертыхнулся. Он совсем забыл, что к сыну нельзя подкрадываться. — Прости, не хотел пугать. — Хочу сделать ожерелье, — полубог глубоко вздохнул и провёл руками по волосам, возвращая себе спокойствие. — Хотя можно сделать и что-то другое, у меня нет конкретных планов. Он вновь вгляделся в воду, делая вид, что ищет ракушки. Всё его тело напряглось, будто готовясь к прыжку. Несколько секунд Посейдон молча смотрел на него, а потом внезапно сделал шаг. Потом ещё один, и ещё, пока не оказался достаточно близко и не коснулся его свободной руки. Перси резко вскинул голову. Зелёные глаза смотрели вопросительно, но он ничего не сказал. Не встретив протеста, он подошёл ещё ближе, и они оказались почти вплотную друг к другу. Разница в росте была небольшой, и носом Посейдон мог бы не напрягаясь дотронуться до лба сына. Медленно, давая возможность отстраниться, он наклонился, а после коснулся его губ своими. Это длилось всего несколько секунд — почти невинный, лёгкий поцелуй. Он ощутил, как утяжелилось дыхание Перси, почувствовал его напряжение, вызванное близостью, и то, как рука сына сжала его собственную. Это движение внезапно привело его в чувство и сбросило наваждение. Разум наконец догнал тело, и с рваным вдохом Посейдон отстранился. Он сделал шаг назад, посмотрел в глаза напротив. Перси выглядел растерянно. Слегка нахмурившись, он непонимающе и упрямо смотрел на отца, намереваясь то ли продолжить, то ли потребовать пояснений. Зрелище было тревожащим и крайне очаровательным одновременно. Посейдон внезапно понял, что если он не уйдёт прямо сейчас, он не уйдёт вовсе, а потому резко развернулся, и быстрым шагом двинулся в сторону дома. Спиной он ощущал прожигающий взгляд зелёных глаз. Небо окрасилось в оранжевый, знаменуя начало заката.

***

Наблюдая за игрой рассветных теней на стенах, Посейдон слушал сопение сына куда-то ему в плечо. Их вечер прошёл в напряжённой тишине и попытках избегать друг друга на маленькой территории. Нужно было поговорить, но пока ни один из них не нашёл подходящих слов, они негласно решили отложить беседу. Посейдон сомневался, стоило ли ему ложиться с ним, но в конце концов всё же сдался своим желаниям. Когда он пришёл, Перси уже спал. Он много ночей пролежал вот так, глядя в темноту, слушая дыхание сына и размышляя обо всём подряд. Посейдон не нуждался во сне, но отдых и небольшая остановка никогда не были лишними. Боги бы засмеяли его за это, узнай они. Но они не знали. Он хорошо постарался, скрывая реальное положение дел и прячась от всего мира. Он был не единственным богом, не желающим, чтобы его нашли, но, наверное, самым разыскиваемым, и вскоре его брат справится со своей задачей, а потому он намеревался не упустить ни минуты спокойствия и одиночества. Хотя, конечно, не совсем одиночества. Холодные пальцы легли ему на живот. Перси нахмурился во сне, и беспокойно зашевелился. Посейдон провёл рукой по его лицу, убирая взмокшие волосы. Не удержавшись, он коснулся его губ и погладил по щеке. Это было рискованно, из-за кошмаров сын мог проснуться и посчитать, что на него напали. Такое было несколько раз, бог успел проверить на себе тяжесть его руки. Перси пробормотал что-то неразборчивое и вжался в него. Его рука поднялась выше, под майку, остановившись над солнечным сплетением. Дыхание Посейдона сбилось, он напрягся и мысленно стал считать от двадцати до одного, чтобы успокоиться. Когда пальцы достигли по его груди, никакой счёт уже не мог помочь. Посейдон открыл глаза и поглядел на Перси. Тот спокойно, с едва заметным опасением, смотрел на него в ответ, продолжая водить рукой. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Когда Посейдон открыл рот, приготовившись что-то сказать, — хотя он и сам не был уверен, что именно, — рука Перси проделала путь от груди до паха, заставив его подавиться воздухом. Всё это время Перси не отрывал от него взгляда, делая всё ещё более пугающим. Наконец он сдался, и приподнялся, чтобы поцеловать Посейдона. В этот раз их поцелуй был совсем другим: глубоким, мокрым, более агрессивным. Посейдон оказался вжат в кровать нависающим сверху сыном. События развивались настолько быстро, что он не успевал ничего предпринять, и впервые за века почувствовал себя настолько ведомым и беззащитным. Раздался стук в дверь. Звук был тихий, едва различимый за их тяжёлым дыханием. Сначала он даже подумал, что ему показалось, но Перси замер, вслушиваясь, и Посейдон замер тоже. Комната к этому времени уже окрасилась цветами рассвета, делая картину менее мрачной, и спустя несколько секунд стук повторился. Перси перекатился и слез с кровати, на ходу поправляя волосы. Вид у него был взъерошенный: красный, растрёпанный, со следами недавнего сна, он споткнулся по дороге, бедром задев стол, и чуть не уронил стоявший на нём графин. Посейдон почти залюбовался, но, опомнившись, тоже встал и стал приводить себя в порядок. Ему это далось несколько труднее, чем сыну. Из соседней комнаты послышался голос Пайпер и неуверенное приветствие Перси. Бог вздохнул, и, выбирая между возвращением домой и более близким знакомством с дочерью Афродиты, выбрал меньшее из двух зол.

***

Перси рассеянно наливал кипяток и потому примерно треть его оказалась на столе. Вид у него был отсутствующий, он не слышал половину того, что она сказала, и Пайпер разумно предположила, что дело в том, что он только что проснулся. Рядом с ней за столом расположился бог морей, многозначительно уставившись в чашку с чаем. Она считала, что обычно боги не пьют чай, и потому решила, что он делает это за компанию. Перси зашипел, когда часть воды оказалась на нём. Посейдон поднял голову. — Так… — полубог закашлялся. — Ты приехала так рано. — Да, прости. Джейсон, похоже, собирался устроить мне допрос с пристрастием. Он донимал меня всё утро, так что я решила уехать поскорее. Перси кивнул с понимающим видом. — У вас вообще всё в порядке? — он наконец закончил копошиться и сел за стол. — Да, — ответила Пайпер. — Просто последние два месяца мы были почти неразлучны. Думаю, мы оба немного устали. Я решила съездить к тебе, а потом к Хейзел, пока он занят своими делами. — Люди бывают утомительны, — пробормотал Посейдон. Перси неодобрительно покосился на него. Тот лишь пожал плечами. — Что нового в лагере? Пайпер задумалась. — Пара новых ребят. Гефеса и Гермеса. Они снова откопали какую-то ерунду из пещеры и пытаются её построить. После очередных гонок пришлось чинить трибуну. По результатам была ничья, — перечислила она. — Нико теперь окончательно поселился в лагере. О тебе многие беспокоятся, — Пайпер посмотрела на Перси, глядевшего в стол. — Неужели? — Я говорила с ребятами из Римского лагеря. Они тоже хотят с тобой встретиться, — Пайпер неуверенно посмотрела на бога морей. Тот нахмурился. — Перси, ты… в порядке? Он наконец поднял глаза, но смотрел не на неё, а на Посейдона. Некоторое время они вели молчаливый диалог, обмениваясь взглядами. Наконец, Перси тяжело вздохнул и повернулся к ней. — Пойдём прогуляемся. Она кивнула, и они вместе вышли из домика. — Что-то не так? — спросила Пайпер, когда они ушли достаточно далеко вдоль берега. — Твой отец? — Нет, всё хорошо, — он грустно улыбнулся. — У нас с ним есть некоторые недомолвки, но, надеюсь, в скором времени мы разберёмся. Он подошёл к большому к большому камню и сел на него, приглашая Пайпер сесть рядом. — Почему ты уехал из лагеря? Перси задумчиво молчал некоторое время. Она не торопила. — Там всё напоминает мне об Аннабет, — неожиданно признался он. — А люди вокруг хотят, чтобы я был героем. Героям ведь не положено отсиживаться в стороне. Они переживают за меня, и постоянно спрашивают, как у меня дела, но я вижу… им не нравится то, кем я стал. — Ты скучаешь по ней. — Да… — он яростно потёр руками лицо. — Но дело не только в этом, Пайпер. Я… мне кое-кто нравится, я думаю. Пайпер застыла. Перси кто-то нравится? Тому самому, неугомонному Перси, больше занятому фехтованием, нежели девушками, и совершенно неумеющими с ними говорить? Депрессивному Перси, который выходит из дома только чтобы задумчиво смотреть на воду в течении нескольких часов? — Кто она? — Это не важно, — он резко встал, и начал ходить из стороны в сторону. — Просто это неправильно. Это ужасно. Я чувствую себя так, будто предал её, и вообще всё, что у меня есть. — Но это нормально, Перси. Тебе нужно двигаться дальше. Ты заслуживаешь счастья. Если это то, что поможет тебе почувствовать себя, то в этом нет ничего плохого, — она поймала его за руку. — Никто тебя не осудит. Ни за что. Может быть, сейчас ты не можешь общаться с нами, как раньше, но прошу, не закрывайся на совсем. Он остановился и посмотрел на неё слегка ошеломленно. — Да, наверное ты права, — он сжал её руку. — Мне нужно немного подумать. Когда ты сможешь приехать в следующий раз? — Примерно через месяц. Потом ты расскажешь мне, кто она? Он вздохнул, и закусил губу. — Я не знаю. Не могу обещать тебе, Пайпер. — Хорошо. Попрощайся за меня с отцом. Перси кивнул, и они вдвоём направились в сторону машины. Когда она смотрела, как он машет ей из окна, менее встревоженный, чем раньше, внезапная догадка ужаснула её. Но машина уже тронулась, а Перси остался позади, и она решила не думать об этом. Они встретятся через месяц, и тогда она обязательно спросит…

***

— О чём вы беседовали? — Посейдон стоял, прислонившись к дверному косяку. — Говорили о тебе, — огрызнулся Перси, почувствовав внезапный приступ раздражения, и попытался пройти в дом. — А если серьёзно? — Обсуждали чувства, — мрачно поделился он. — Дай пройти. — И всё? Может, мне тоже расскажешь? — Мне нечего тебе рассказывать. Ты не узнаешь ничего нового. И вообще, люди утомительны, помнишь? Так что ты должен радоваться возможности отдохнуть от меня. Посейдон тяжело вздохнул, и, взяв сына за плечи, повернул к себе. Тот не пытался вырваться, лишь раздражённо глядел. — Так и знал, что ты к этому прицепишься. Я не имел в виду ничего плохого. Просто… люди правда бывают утомительными. Для меня. Ты видел, как она смотрела на меня всё время? Перси угрюмо молчал. — Пожалуйста, Перси. Ты знаешь, что ты ни капли не утомляешь меня. Я не из тех, кто будет скрывать правду или оставаться рядом из простой боязни задеть. Лицо Перси наконец смягчилось, и Посейдон едва не вскинул кулаки в нелепом человеческом жесте. — Думаю, нам есть что обсудить помимо этого, — сказал сын, отстранившись. — Да, пожалуй. Они оба замялись. — Я… ты мне нравишься, — выдохнул Перси и поднял глаза. — Не как родитель. — Я чувствую то же самое, — лицо бога при этом сохраняло маску демонстративного равнодушия. — Это ни за что не примут. Никто. Я сам с трудом думаю об этом. — Не обязательно им говорить, — возразил Посейдон. — Послушай, Перси, я не думаю, что это пройдёт. Поэтому тут выбор небольшой: либо мы принимаем это, и разбираемся уже по ходу дела, либо мы расходимся в разные стороны, и больше никогда не видимся. Я приму это в любом случае. — Ты торопишь события. — Я говорю правду. Рано или поздно придётся решать, и сейчас самое время. Перси задумчиво вгляделся в его лицо. — Мне нужно подумать. До завтра. Посейдон кивнул, скрывая лёгкое разочарование. Полубог вошёл в дом, а он остался снаружи, предоставленный самому себе.

***

Он вновь не знал, что делать, когда Перси лёг спать. Тот довольно долго ворочался, но спустя какое-то время всё же уснул. Не испытывая ни малейшего чувства вины, Посейдон зашёл в дом. В другой день он бы не раздумывая лёг рядом, однако сегодня он был в замешательстве. Это было настолько привычным, что иной вариант развития событий обычно даже не рассматривался. Предполагалось ли это, когда Перси просил дать ему время? Или он имел в виду вообще никоим образом его не беспокоить? А что, если у него начнутся кошмары? Будто в ответ на эту мысль, Перси начал беспокойно бормотать во сне. Он так и стоял бы столбом посреди комнаты, если бы Перси не заплакал. Он всегда плакал почти беззвучно и незаметно, только во время кошмаров. Не дрожал и не хныкал, хотя Посейдон предполагал, что внутри самого сна это скорее походит на рыдания. Слегка подвинув сына, бог аккуратно лёг сбоку и обнял его. По изменившемуся дыханию он понял, что Перси проснулся, но ни один из них не двинулся с места. Прошло несколько минут, прежде чем Перси выпутался из объятий и повернулся. На его лице была отражена целая гамма непонятных, противоречивых эмоций. — Я боялся, что ты не придёшь, — пробормотал он, и прижал бога к кровати, целуя его. — Это ответ? — приподнявшись спросил Посейдон, когда сын отстранился. — Да, — Перси стянул с него майку и откинул в сторону, а потом снова прижался к его губам. В этот раз их не никто не прервал.

***

Перси валялся на кровати, задумчиво глядя в потолок. Его настроение было удивительно хорошим в течение последних нескольких дней, что сильно отличалось от его обычного состояния. Хотя рассвело только недавно, лагерь быстро проснулся, и он мог слышать голоса и копошение со всех сторон через окна домика Посейдона. Вставать и встречаться со всеми однако совершенно не хотелось, несмотря на запланированные дела. Он продолжал надеяться на приход самого хозяина домика, которого он не видел уже довольно давно. — Праздное безделие? — спросил Посейдон, внезапно появившись в нескольких шагах от него. — Просто отдыхаю перед трудовым днём, — легко отозвался Перси и сел. — Ты уже решил все свои проблемы? — Вообще-то, нет, — ответил бог, садясь рядом. — Не думаю, что они решаемы, но я хотя бы убедил её не докладывать обо всех моих отлучках. При условии, что вернусь к делам, конечно. — Значит, нашёл время для меня в своём плотном графике? — ухмыльнулся он. — Для тебя всегда есть время в моём плотном графике. Перси поцеловал его, одной рукой переплетая их пальцы, а второй залезая под футболку, а потом вновь лёг, утягивая Посейдона за собой. — К чему такая спешка? — Есть кое-какие дела в лагере. — Вечно эти полубоги отнимают тебя у меня, — пробурчал бог. — Скорее наоборот, ты забираешь меня у них. Через некоторое время они уже лежали вместе, смотря на игру света в воде. — Когда ты снова придёшь? — спросил Перси, не глядя на него. Он всё ещё оставался покрасневшим, хотя уже почти восстановил дыхание. Через десять минут не останется никаких следов от присутствия Посейдона в его жизни, кроме маленького красно-фиолетового пятна у основания шеи. — Послезавтра. Или чуть позже, я не могу сказать точно. Но я постараюсь выбраться на всю ночь. — Хорошо. Они молча держались за руки. Шум за стенами нарастал по мере того как всё больше обитателей лагеря просыпались. — Я останусь в лагере. Хотя бы на ближайшее время, — вдруг сказал Перси. — Скоро вернётся Пайпер, она хотела этого больше всех. — Ты делаешь это ради неё? — Нет, — он повернулся. — Мне здесь нравится. Думаю, я достаточно восстановился. Надо будет навестить маму, я давно не видел её. — Хорошо. Он снова поцеловал его. На этот раз медленно, почти лениво. — До встречи? — До встречи. — Я люблю тебя. — Я знаю, — мягко улыбнулся Перси. — Я тебя тоже.