Порт

Скрипя снастями и старым деревом, промокшим насквозь морской пеной и брызгами, он вошёл в бухту. Огромный парусник, чьи мачты устремлены вверх, взывая богине удачи и попутного ветра. Только она была покровительница этого морского зверя, только она сыпала корму золотом, а команду - дождём из рома. В парусах всегда гулял ветер. Вольный, необузданный он гладил, а когда-то и рвал парусину, но так и не мог завладеть свободными людьми и их морским домом. Бухта принимала столь желанного гостя с распростёртыми руками. Места было много, кораблей стояло не больше полудюжины. Спокойный вечер, клонящий в сторону ночи, подходил к концу. Солёный бриз обдавал обгоревшие лица портовых рабочих, ласкал их красные жилистые руки, усыпанные мозолями пальцы. Раздалась команда, и с плеском якорь плюхнулся в воду, подняв столп брызг. Грузно закутавшись в песке, он отправился на покой после долгого плавания. Следом на полу прогнившие доски причала рухнули тяжелые канаты, сбрасываемые крепкими матросами. -К нам пор-р-ртовые ш-ш-ш-шлюхи!К на-а-ам! – Заорал с плеча коренастого темнокожего краснопёрый ара. Крики попугая подхватили и остальные моряки, попутно бранясь на портовых. Голодным мужам не хватало только одного – баб. Давно они не были на суше, давно не видели женское тело. А ведь так хотелось сжать в ладони грудь пышной красотки. И не важно, будет она брюнеткой или же блондинкой… Отдаёшь ей пару золотых, и только сифилис не подхвати. Надо отдать должное, портовые блудницы были что надо! Да, красотками высшего сорта их не кличут. Но пышные груди, широкие бёдра, любые утехи и звонкий смех обеспечены. Только, будь добр, сначала деньги на бочку! Только так можно было заманить к себе красотку. Сегодня она танцует с тобой, а завтра какой-нибудь англичанин будет жать ей не руку, а грудь. А ведь кроме груди есть что-то более интересное. Хотя, это его дело, и дело их собачьей королевы. Тем временем дамы уже назначали цены своим ночным любовникам, торговались не хуже, чем на рынке, набивая себе цену. Те, что поопытнее, показывали больше, что поменьше – брали моряков «неношенностью» и длинными ресницами. Но каждому нравилось своё. И только одно объединяло моряков помимо корабля – ром. Этот огненный напиток заставлял Морских мужей продать душу за него. Как живительная вода из старых сказок, он придавал новые силы и жажду жить. Смущённых он расковывал, бывалых – бодрил. Но одинаково для всегда он был жгуч и пах порохом. Порт, хоть и не родного дома, но предоставлял и девушек, и ром. Нацеливаясь на долгую ночь, в бар пришел пьяный скрипач и не менее трезвый пианист, затягивая свою рабочую программу. В клубах табачного дыма они сыграют песни и безобразные частушки, опрокинут в себя пару кружек палёного бренди за деньги слушателей и грянут весёлую мелодию, стараясь не проскочить в нотах. Ночь будет извечно долгой для портовых мужиков, таскающих грузы, но также она будет совершенно короткой для тех, кто запланировал занять себя любовными утехами. И только корабль будет стоять в смиренном одиночестве со спущенными парусами и одиноким флагом, болтающимся на рее. Он будет ждать нового дня, нового восхода солнца, чтобы вновь наполнить свои паруса вольным ветром и отдать свой штурвал в руки умелому капитану.