Больно

Находясь взаперти от внешнего мира, Чу Ваньнин печально смотрел в окно, расположившись на просторной постели. Он раздумывал о последних событиях, свершившихся с ним. Он думал о Мо Жане. Конечно, Юйхэн, ожидал, что в будущем этот юнец не придёт к нему с поклоном и словами благодарности, но и на такие муки, мужчина также не рассчитывал. Помимо Мо Жаня, в голове старейшины занимал довольно-таки много места — Сюэ Мэн. Он слишком дорожил этим мальчишкой, поэтому никак не мог позволить Мо Вэйюю навредить ему. А Ши Мэй? Конечно, как ученика, Ваньнин и его ценил, но смерть юноши была неизбежна. Не успел мужчина закончить мысль о женоподобном пареньке, как снаружи послышался ужасно громкий грохот, а после крик. Что кричали — не понятно, но кто кричал, догадаться не сложно. От догадки, в душе Чу Ваньнина появилась щепотка страха, тут же отдавая в низ живота, скручиваясь узлом неприятностей, и сбивая темп дыхания. Вот только его лицо — совершенно неизменно. Минута, и дверь распахивается, а в апартаменты влетает Мо Вэйюй. Юйхэн даже не взглянул в его сторону. Он гордо держал лицо, задрав подбородок, и делая вид, будто заинтересован в зимнем пейзаже. Мужчина вальяжно прошёлся к постеле, уваливаясь на неё. Через мгновенье перевернувшись набок, Вэйюй ткнулся Учителю в бедро. Лениво стянув мантию, он сбросил её на пол, а после, также расправился с обувью. Подвинувшись ближе к Чу Ваньнину, он убрал его руки с колен, укладывая на их место, свою голову, а на волосы, обратно, опуская, мягкие, белые словно нефрит, прохладные ладони. — Мне некогда с тобой возится, если ты заболеешь. Оденься*. (оденься — не в плане, что учитель без одежды, а что-то вроде: надень одежду потеплее) — Всё в порядке, — остро отчеканил мужчина. Поджав губы и нахмурившись, он даже не стал как-то реагировать на Мо Жаня, пытаясь принять самый невозмутимый облик. Протянув руку к лицу Учителя, Мо Вэйюй хотел провести тыльной стороной по щеке того, но мужчина резко отвернулся от императора, из-под полу-прикрытых век прошептав: — Не трогай. Тасянь Цзюнь прыснул со смеху. Всё же огладив его правую щёку, он резко схватил старейшину за нижнюю челюсть, заставляя посмотреть на него. — Не смей ставить мне правила. Нахмурившись ещё пуще, мужчина занёс руку, и залепил императору хлёсткую пощёчину. Мо Вэйюй на мгновенье оцепенел, а после поднялся с постели одаривая Учителя ненавистным взглядом. — Сука, смеешь так обращаться со мной? Мужчина опустил руку, сжимающую челюсть Ваньнина, но вместо, развернулся, и в ответ ударил того. На бледной, нежной коже сразу остался след от ладони. Юйхэна прошибло холодным потом. Место удара сперва не болело — онемело, а после отдало жжением, расползаясь по всей щеке. Шокировано глянув на Вэйюя, мужчина даже не думал показывать, что ему больно, однако слезинки, собравшиеся в уголках, яростно брызнули из глаз. Губа нервно поджалась, а брови сошлись над переносицей, но не в обычно злой гримасе, а будто он вот-вот расплачется. Император грозно поднялся на ноги, смерив Учителя взглядом сверху-вниз. Сглотнув, мужчина прочистил горло, но прежде, чем успел хоть что-то сказать, его грубо схватили за запястье, подтягивая на край постели. Опустившись на присядки, Мо Вэйюй взглянул в полные страха глаза, а после приблизился ещё ближе, вот только…нагло впиваясь в губы Учителя… Чу Ваньнин опешил. Он попытался ударить Мо Жаня второй раз, но в тот же момент, Император перехватил руку старейшины грубо оправляя вниз. Не отрываясь от сладостных губ, Тасянь Цзюнь поднял руки, ухватываясь за плечи Ваньнина. Нащупав еле ощутимые швы, мужчина одним рывком разорвал одежды на Учителе. Паника в глазах Чу Ваньнина забилась куда быстрее. — Не трогай меня! , — крикнул мужчина. Воспользовавшись невнимательностью Вэйюя, старейшина занёс руку ещё раз, и залепить Императору вторую пощёчину — удалось. Но, если Ваньнин ожидал, что ученик остепенится, то ошибался. Ему в ответ прилетела точно такая же затрещина. Отбросив клочья одежд, Мо Жань впился зубами в нежно-молочное, на вид, хрупкое плечо. Юйхэн сжав зубы не издал ни звука. Мужчина толкал эту, императорскую скалу, в грудь, бил по спине, однако всё бесполезно. Мо Жань в разы сильнее. Тасянь Цзюнь поднялся с пола, повалив старейшину на спину. Усевшись на бёдра Ваньнина, император прильнул к тонкой шее. Начиная от поцелуев и вплоть до укусов — вся шея была покрыта именно ими. Юйхэн не бросал свои попытки отбиться. Искусанные губы в кровь, мокрые глаза, и гримаса боли, это всё отражалось в тёмных глазах Мо Вэйюя. — Мо Жань, не надо! , — крикнул Чу Ваньнин, когда рука императора стала скользить по животу ниже. Тасянь Цзюнь зловеще засмеялся, будто только такой реакции и ожидал. — Да что ты, Ваньнин. Не надо? А когда я тебя просил спасти Ши Мэя, что ты сделал, м? , — его ненормальный смех под конец предложения превратился в рык, ещё больше пугая Юйхэна. На это мужчина не ответил. Слова Мо Жаня обожгли сердце старейшины. Ши Мэй, Ши Мэй, да сколько можно? Ши Мэй всегда на первом месте, а как Чу Ваньнин пытался хоть немного измениться, этого Вэйюй не замечал. Ни разу. Придавив наставника своим телом, Тасянь Цзюнь стал стягивать свой верхний халат, и нащупывать резинку от нижних одежд учителя. Прикоснувшись к ткани штанов мужчины, император облизал пересохшие губы, и рывком стащил их со старейшины. Честно говоря, сил бороться с этой машиной — не было, а особенно после упоминания Ши Мэя. Потому, Юйхэн прикрыл глаза рукой, и неподвижно лежал. — Правильное решение, — раздалось тихим голосом. Закинув ногу учителя себе на плечо, Мо Вэйюй приспустил и свои штаны, однако, раздался глубокий всхлип. Плечи Юйхэна мелко задрожали, а грудь в нехватке воздуха припадочно вздымалась вверх-вниз. Тасянь Цзюнь ошарашенно замер, глядя на мужчину, лежащего под ним. Потянувшись к своему наставнику, Мо Жань убрал руку прикрывающую глаза, и таки-да. Глаза были красные, а под ними большая часть опухла. Чу Ваньнин судорожно хватал воздух, пытаясь привести чувства в порядок, но вместо этого вырвался второй всхлип. Зажмурив глаза, Юйхэн прошептал: — Мо Жань, прошу, не надо. Конечно, Мо Вэйюй был крайне поражён, вот только всё равно презрительно фыркнул. *** Всё время, мужчина прятал горечь этой жизни глубоко в своей душе. Все выходки Мо Вэйюя он старался терпеть, но всему есть свой предел. Сегодня он достиг границы и даже больше. Завернувшись в одеяло, он сидел под окном и рыдал. Любимый человек, который вечно читал свои «баллады» о прекрасном Ши Мэе и гадком наставнике, сегодня заявился с таким номером… Больно. Кроме боли, больше нечего испытывать. Мужчина лишь сильнее обнимал свои колени, и плакал в них. Вот так и сильный человек может сломиться. Чу Ваньнин сидел под окном до самого посинения, и всё время плакал. Щёки до сих пор отдавали небольшим жжением, и даже появилось несколько заметных ссадин. Потянувшись к подушке, он бросил её на середину постели, сразу падая на неё. Прикрыв глаза, из-под пушистых ресниц показалась слезинка, которая так стремительно скатилась по красноватой щеке Ваньнина, спеша раствориться в ворохе чувств, печали, и в первом лунном свете.