Тот, кто погас

Утром добрым абсолютно точно бывает. Открываешь глаза и в первую же секунду ловишь себя на мысли о том, что на твоих губах сияет счастливейшая и даже немного глуповатая улыбка. Не совсем понятно, откуда она там взялась, но она есть, и это факт. Сонно потираешь глаза, осматривая пространство вокруг себя, и ответ приходит сам собой. В окно вовсю светит яркое солнце, пусть уже не грея, как летом, но ничуть не хуже поднимая настроение; тёплое пуховое одеяло мягко согревает тело и позволяет насладиться прохладным ветерком, освежающим комнату; а букет цветов, стоящий на прикроватной тумбочке, пестрит разноцветными оттенками, радуя глаз и каждый раз напоминая о об одном единственном человеке. Но самым главным источником улыбки по утрам было безусловное внутреннее спокойствие. Сложно вспомнить, когда зародилось это невероятное чувство лёгкости, но сейчас оно плотно укоренилось в груди, периодически разливаясь теплом по всему телу. В таком блаженстве находилась Юля, уже несколько минут нежась в постели и размышляя над чем-то своим. Для истинного счастья ей сейчас не хватало только... — Доброе утро всем соням, — дверь палаты открылась, пропуская сначала поднос, а затем и молодого человека, от вида которого на лице Юли всё сильнее расползалась улыбка. — Подождите, что? — его голос резко изменился, даже слегка напугав девушку. — Что я вижу? Мне точно не показалось? Она что, проснулась? Нет-нет, это точно не моя Юля. Моя Юля без зазрения совести спит до обеда, а тут... Нет, наверное, я всё-таки ошибся дверью, пойду поищу... — Лёша! — еле сдерживая смех, крикнула девушка, когда Алексей уже выходил из палаты. — Ой, кажется, не ошибся, — лицо мужчины вновь показалось из-за двери, ослепляя Юлю своей улыбкой. — Доброе утро, любимая, — подойдя к девушке, Алексей нежно поцеловал её, и, поставив поднос на тумбочку, присел рядом. — Доброе, — Юля улыбнулась ему в ответ, усаживаясь к изголовью кровати. — Это мне? — рассматривая принесённый завтрак, спросила она, на что получила утвердительный кивок. — Лёш, ну зачем? Я ведь могла и сама сходить. — А разве ты никогда не мечтала о завтраках в постель? — Конечно, — Юля смущённо улыбнулась, вспоминая свои детские мечты. — Но в какой-то момент подумала, что всё это выдумка и в жизни такого не бывает... — она посмотрела в глаза Алексею, пытаясь передать всю благодарность и любовь, что испытывала к нему. — Ну, тогда считай, что я плод твоего воображения, — рассмеялся мужчина, усаживаясь поудобнее, чтобы помочь девушке держать поднос. — Спасибо тебе большое, мне очень приятно, — Юля положила ладонь на его щёку и ласково погладила, чувствуя соприкосновение со свежей щетиной. Алексей улыбнулся, накрывая её руку своей, однако уже в следующий момент его глаза резко наполнились тревогой и беспокойством. — Юль, прости меня, пожалуйста, — он поднёс её ладонь к губам. — За что?.. — она непонимающе посмотрела на Алексея. — За то, что произошло тогда... — Лёш, перестань, — Юля перебила мужчину, крепко сжав его руку. — Мы ведь уже всё обсудили.

***

*Двумя неделями ранее* «Нет, пожалуйста, нет! Этого не может быть! Господи, пусть это будет неправдой! Это я во всём виноват. Я! Зачем я полез в эту драку? Ну зачем? Она же просила меня. Она же говорила... Юля... Юлечка... Прости меня! Господи, что я за идиот? Это всё из-за меня. Это из-за меня она потеряла ребёнка. Моя родная...» Уже несколько минут Алексей стоял у окна, смотря на первый в этом году падающий снег. Словно чувствуя настроение мужчины, небо было пасмурным, солнце, ещё не успев толком показаться, скрылось за серыми облаками, а ветер нещадно трепал голые ветки деревьев о стёкла. Но ничего из этого и близко не могло сравниться с бурей, творившейся в душе мужчины. Никакие другие мысли не шли в голову — только лишь один голос, так безжалостно сообщающий: «Юлия потеряла ребёнка». И как теперь пережить эти минуты до их встречи? Неделю никакой связи из-за потерянного в драке телефона, и теперь, когда его любимая была одна в окружении горя и страха, он не мог даже позвонить ей. Одна лишь мысль об этом заставляла сердце больно сжаться, а глаза — невольно наполниться слезами. Алексей глубоко вдохнул прохладный ноябрьский воздух, чтобы хоть как-то унять нарастающую в душе тревогу. В это время дверь палаты приоткрылась, пропуская в себя человека в белом халате: — Ну что, Алексей Анатольевич, все документы готовы, — улыбнувшись, доктор протянул мужчине небольшую папку с бумагами. — Можем выписываться. — Спасибо большое! — только услышав первые слова о выписке, Алексей, не раздумывая, схватил врученные ему бумаги и со скоростью, не свойственную даже самым крутым спортсменам, начал собирать вещи. — Так, это что такое? Алексей Анатольевич, мы с вами о чём договаривались? — с притворной или не совсем строгостью спросил мужчина. — О том, что вы будете соблюдать спокойный режим, а ближайшую неделю вообще проведёте в постели. Или, может, хотите ещё у нас задержаться? — Нет-нет, — при словах о дальнейшем нахождении в этой «белой тюрьме» у Алексея перехватило дыхание. Не то, чтобы он как-то пренебрежительно относился к больницам, нет. Просто любое ограничение свободы, коих здесь было достаточно, вызывало у мужчины досаду и раздражение. — Я обещаю, что сейчас же поеду домой, лягу в постель и буду лежать там, не вставая, — отчеканил мужчина, представляя себя перед начальником роты. — То-то же, — доктор одобрительно улыбнулся и, попрощавшись, покинул палату. Надо ли говорить, что правды в последних словах Алексея было примерно ноль? Уже через пятнадцать минут, закинув на плечо небольшую сумку с вещами, он бежал к автобусу, идущему к роддому — к месту, где сейчас находился белокурый смысл его жизни. Всю довольно долгую и томительную дорогу он прокручивал в голове всё, что скажет Юле. Как будет смотреть ей в глаза? Какие слова подберёт для того, чтобы хоть как-то оправдать себя? Хотя были ли вообще такие слова? Имел ли он право даже пытаться оправдывать себя, если это его неумение держать личные внутренние порывы под контролем стало причиной того, что организм Юли оказался не способен продолжать хранить вторую жизнь внутри него. Ему бы самому когда-нибудь простить себя за это, что уж говорить о ней... Когда автобус наконец прибыл к нужной остановке, Алексей рванул прямиком к больнице, расталкивая всех людей на пути. И не было сейчас ни головной боли, резко дающей о себе знать от быстрого бега, ни строгих наставлений врача о том, что ближайшее время любые физические нагрузки запрещены. В его голове был лишь её образ и лишь один вопрос: сможет ли она ещё когда-нибудь улыбаться? Ведь та улыбка, что он видел каждый день, когда целовал её, и каждую ночь, когда занимался с ней любовью, могла, он был готов поклясться, озарить любую, даже самую непроглядную тьму. Да, безусловно, главным виновником Юлиного положения был её бывший, которому просто нравилось брызгать своим ядом и поливать девушку грязью, однако от этого становилось не легче. Свою вину Алексей чувствовал острее всего. С этими мыслями мужчина уже забегал туда, откуда через пару месяцев мечтал забрать уже двух любимых девочек. В голове одна за одной стали проноситься картинки воспоминаний о том, как плохо ему было целую неделю находиться вдали от Юли и не слышать ничего о ней; о том, как ему пришла идея попросить свою маму по бывшим рабочим связям узнать про состояние девушки; о том, как голос матери в трубке прискорбно сообщал трагичную новость, сопровождая её словами сожаления; о том, как холодный пот окатил его с ног до головы от осознания того, к чему привела вся история. Проскочив через регистратуру, Алексей уже наматывал круги по коридорам в поисках нужной палаты, пытаясь избегать непонимающих взглядов врачей и их вопросительных криков в след. Заглядывая в каждую из дверей, он чувствовал, как бешено бьётся его сердце от страха увидеть глаза, наполненные ненавистью и слезами. Наконец Алексей подошёл к той двери, перед видом которой внутри всё сжалось. Что это было? Невербальная связь между любящими сердцами? Или же новые экстрасенсорные способности после удара головой? Гадать не было смысла, ведь факт оставался фактом: что-то подсказывало скорее потянуться к ручке и открыть эту дверь. Алексей глубоко вздохнул, набираясь смелости и вновь прокручивая у себя в голове всё, что скажет Юле, и осторожно вошёл в палату. В первую же секунду он заметил девушку, лежащую на самой дальней кровати у окна. Её глаза были закрыты, волосы небрежно рассыпались по подушке, тело накрывала лёгкая простыня, а её рука покоилась на... животе? Что? Волнение, преследовавшее его весь сегодняшний день, смешалось с непониманием от всей ситуации, окончательно отключая мужчине всё сознательное, что было в нём. Он пулей подлетел к Юле, останавливаясь прямо перед ней, и тихонько, чтобы не разбудить девушку, поднял край простыни. Под белой Юлиной сорочкой действительно виднелся животик, который ещё пару недель назад Алексей нежно расцеловывал, не забывая время от времени переговариваться с маленьким человечком внутри. — Юлечка... Мой малыш... Не может быть! Мужчина смотрел и не понимал, как такое возможно. Ещё несколько минут назад он был уверен, что ребёнка больше нет, а сейчас перед ним вновь лежала девушка, хранившая в себе две жизни. Постепенно эмоции брали верх, и с каждым мгновением вопрос становился всё менее актуальным. Важнее всего было то, что и Юля, и ребёнок в порядке, а остальное решится потом. Больше всего на свете Алексею сейчас хотелось просто обнять и крепко-крепко прижать девушку к себе. Однако, понимая, что будить Юлю в данный момент было бы верхом эгоизма, Алексей лишь присел рядом и осторожно положил свою ладонь на её ручку. Тихий шёпот и робкие движения мужчины не могли остаться незамеченными, и уже через пару секунд Юля слабо приоткрыла глаза. Она часто моргала, пытаясь понять, кто стал причиной её пробуждения, но как только её взгляду предстал мужчина, смотрящий на неё со слезами на глазах, девушка тут же подскочила, насколько это позволял живот, и притянула к себе Алексея за те части тела, до которых смогла дотянуться. — Лёша! Лёшенька! Родной... — Тише-тише, куда ты? — увидев порыв Юли, готовой буквально соскочить с постели, Алексей сам наклонился к ней, улыбаясь сквозь текущие по лицу слёзы. Он заключил её в кольцо из своих рук, чувствуя, как быстро намокает его футболка в районе груди, там, куда была уткнута её маленькая головка. — Лёш, что с тобой было? — вскоре Юля первая нарушила тишину. Её голос всё ещё дрожал, а мокрые ресницы щекотали его шею. — Я не могла до тебя дозвониться, я чуть с ума не сошла за эту неделю...

***

Забыв про завтрак, молодые люди уже на протяжении нескольких минут смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Недельная разлука для многих, даже для влюблённых, может показаться пустяком, но только не для тех, кого разделили в самый трагичный момент, не дав никакой информации друг о друге. Семь дней, которые каждому показались адом. Они помнили, насколько эмоциональным получился разговор в день их встречи. Слёзы, всхлипы, объятия и поцелуи, слова любви и нескончаемые извинения — всё смешалось в их рассказах о том, как Алексей попал в больницу с сотрясением, еле отделавшись от более серьёзных травм, и о том, как каким-то чудом врачам Юли удалось остановить преждевременные роды, сохранив малышу здоровье и жизнь. Конечно, тяжело было смириться с тем, что оставшийся месяц беременности девушке придётся провести в роддоме, но оба понимали, что за последнее время Юля пережила слишком много стресса, поэтому остаться под постоянным присмотром врачей было самым оптимальным вариантом. Сейчас Юля с улыбкой вспоминала, как сразу после случившегося Алексея буквально накрыло идеей обеспечить максимальную безопасность и комфорт для девушки. Это всё выглядело безумно мило и трепетно, однако иногда Юле становилось крайне неудобно. Таковое произошло, например, когда Алексей стал активно настаивать на переводе девушки в платную клинику с более индивидуальным подходом. Изначально Юля, конечно же, наотрез отказывалась от этой идеи, однако после новости о том, что в персональной палате Алексей сможет приходить к ней в любое время и они смогут быть вместе без ограничений, решение принялось само собой. Но пора бы выбраться из воспоминаний и вернуться в наше утро. Сейчас Юля сидела со слезами на глазах, держа Алексея за руку и вновь переживая события того дня. — Я так боялась за тебя... Я думала, что ты... — посмотрев в глаза мужчине, она не смогла закончить фразу, — что это может быть конец... — Эй, малыш, ты чего? Откуда такие мысли? — Алексей обхватил лицо девушки ладонями. — Небольшое сотрясение мозга, и всего-то, — улыбнулся мужчина. Юля встревоженно посмотрела на Лёшу, кладя свою ладошку на его голову, и провела ею по волосам. — Сильно болит? — шёпотом, чтобы не расплакаться ещё больше, спросила она. — Пустяки, — так же тихо ответил он. — До свадьбы заживёт. На лице Юли проступила светлая улыбка от воспоминания о том, что происходило в тот день, а точнее вечер, когда заявился Александр. И сейчас, наверное, был самый подходящий момент, чтобы объясниться, однако прекрасный момент прервал внезапный стук в дверь. После разрешения в палату вошла довольно миловидная женщина лет пятидесяти. — Мама! — воскликнул Алексей. — Ты всё-таки приехала? Здравствуй! — подойдя к матери, он поцеловал её и проводил до стула рядом с кроватью. — Юля, знакомься: это моя мама — Людмила Ивановна. Мама, это Юля. — Очень приятно познакомиться, — женщина протянула Юле руку для приветствия. — Здравствуйте, — тихо ответила та и протянула руку в ответ. Появление мамы Алексея полностью выбило девушку из колеи. Юля всегда немного по-другому представляла себе знакомство с родителями жениха. Да и ситуация здесь была совсем другая. Знает ли его мама про их историю? Если нет, то планирует ли Алексей рассказать всю правду? А как она отреагирует на то, что Юля беременна до свадьбы? И знает ли она, от кого на самом деле ребёнок? Если да, то как относится к этому? Все эти вопросы заставили и так скромную Юлю смутиться ещё сильнее, что, разумеется, не осталось без внимания Алексея. — Юль, мама всё знает, — он поспешил успокоить девушку, однако эффект получился полностью обратным. Лицо Юли мгновенно изменилось, выражая теперь не только смятение, но и страх. — Юлечка, не волнуйся, я всё понимаю и полностью на твоей стороне, — женщина взяла Юлину руку и слегка сжала, замечая, как девушка заметно расслабилась. — Всё обязательно будет хорошо! «Как же они похожи с Лёшей...» — пронеслось у неё в голове. — Спасибо вам, — так же тихо произнесла Юля, улыбаясь в ответ. — А я чего вообще приехала-то, — опомнилась женщина. — Юленька, я хотела лично перед вами извиниться за тот инцидент с ребёнком, — она виновато опустила глаза вниз. — Мой олух ведь мне только ваше имя сказал да день, когда вас в больницу привезли. А фамилию, говорит, не знает... — Мам... — Ну что «мам»? Накрутил и девочку, и себя, и меня, — женщина хмуро посмотрела на Алексея. — Выяснилось, что в тот день там была ещё одна Юля, которую чуть позже привезли на скорой, — Людмила Ивановна обратилась уже к девушке. — Вот и получилось, что про неё-то мне и рассказали по телефону, а я – Лёше. Уж простите нас... — Людмила Ивановна, всё в порядке. Мне Лёша давно всё рассказал, — Юля повторила её жест, накрыв ладонь женщины своей. — Главное, что всё выяснилось. — Главное, что с ребёночком всё хорошо, — сказала мама Алексея, дотронувшись до живота девушки. — Главное, что с вами обоими всё хорошо, — подхватил мужчина, присаживаясь на корточки возле кровати и целуя любимую в лоб. Взгляды Юли и Алексея вновь пересеклись, наполняя всё вокруг невидимой энергией нежности и любви. Почувствовав, что сейчас им точно нужно побыть наедине, Людмила Ивановна стала спешно собираться домой, оправдывая себя «целым списком запланированных дел». — Очень приятно было познакомиться, Юленька, — она снова протянула девушке руку. — Приезжайте с Лёшей к нам в гости почаще. — Обязательно приедем, — Юля протянула руку в ответ. — Ну, и, как говорится, живите дружно и не ссорьтесь, — улыбнулась женщина, выходя за дверь. — Какая у тебя чудесная мама, — Юля облегчённо выдохнула, чувствуя, как целый груз спал с её плеч. — Я очень боялась, что не понравлюсь ей... — Этого просто не могло быть, — с улыбкой сказал мужчина, снова садясь рядом с девушкой. — Мне же ты понравилась. И даже не говори, что это другое, — заметив, как Юля хотела уже что-то возразить, резко пресёк её Алексей. Он присел поближе, кладя чуть шершавую ладошку на её щёку и наклоняясь прямо к её губам. Алексей смотрел в глаза Юли и не мог оторваться от них: слишком много любви и благодарности сейчас читалось в её взгляде. — Поцелуй меня, пожалуйста, — прошептала девушка в миллиметре от его губ. И в этом поцелуе получилось так много нежности, что Юля невольно издала тихий стон от наслаждения и осознания того, насколько сильными у неё были чувства к Алексею. Её тело молило оказаться сейчас под его ласками и в объятиях его крепких рук. Так давно ей не было так спокойно, так давно она не ощущала лёгкость от всего происходящего. Чувства отдавались в сердце настолько сильно, что Юля просто не смогла совладать с ними. — Я очень люблю тебя, — таким же полушёпотом произнесла девушка. Алексей открыл глаза, вновь встречаясь с её взглядом, однако на признание ничего не ответил. Только его сердце начало колотиться с немыслимой скоростью, говоря о нарастающем волнении. Юлю такое поведение сильно забеспокоило, ведь Лёша никогда раньше не упускал возможности сказать девушке о своей любви, а уж тем более ответить на её признание. — Лёш, что-то случилось? — Юль, я... я, правда, больше не могу, — Алексей слегка отодвинулся, опуская глаза и беря девушку за руку. — Я не хотел этого делать, пока ты здесь, в больнице. Думал, подождать, пока родится ребёнок... Юля почувствовала, как что-то сродни молнии ударило по ней. Всё тело пронзило дикой болью от его слов. Чего он не может? Не может больше быть с ней? Не может учить её жить и любить? И наверняка хотел дождаться выписки из больницы, чтобы при расставании не выглядеть тираном, бросающим беременную девушку. Мозг отказывался воспринимать эти мысли, однако они всё сильнее и сильнее заполняли голову. На глазах выступили слёзы, а слова сами вырвались изо рта: — Пожалуйста, не бросай меня... Алексей был не просто перебит, а перебит той фразой, от которой по телу побежали неприятные мурашки. Одно только это слово и слёзы на её лице, оказавшиеся, как он думал, совсем не от счастья, стали ударом в самое сердце. — Что?.. — Ты же это собирался сейчас сделать, — Юля начала плакать, уже не сдерживая себя. — Маленькая моя, ты что такое говоришь? — мужчина тут же прижал девушку к себе, параллельно вытирая слёзы с её глаз. — Откуда такие мысли? — Ты начал говорить о том, что не можешь больше чего-то ждать и что не хочешь делать это в больнице, — прерывистым от частых всхлипов голосом сказала Юля. — Глупенькая, я говорил о том, что не могу больше ждать, пока предложу тебе стать моей женой, — на этих словах девушка резко затаила дыхание, пытаясь соотнести недавние слова Алексея с этой мыслью. — Юль, посмотри на меня, пожалуйста, — мужчина аккуратно приподнял её подбородок. — Я, честно, хотел сделать это в более романтичном месте, чтобы было красиво, чтобы было, как в кино... Но, знаешь, мне кажется, откуда-то сверху мне недвузначно дали понять, что жизнь слишком скоротечна, чтобы ждать какого-то особенного момента. Если любишь, то люби здесь и сейчас, — Алексей взял Юлю за пальчики, поднося их к своим губам. — Малыш, ты станешь моей женой? И всё, и не надо никаких дорогих ресторанов, свечей, букетов роз и скрипки, играющей в аккомпанемент. Только его голос и глаза, излучающие самую чистую и искреннюю любовь, его поступки, дарящие заботу и полную безопасность, его поцелуи и прикосновения, так нежно ласкающие душу и тело, — всё, что было надо, чтобы сказать «да». — Лёш, я... — целый букет эмоций, пережитый за последние несколько минут, отдался не только в сердце, но и куда-то в низ живота, вызывая немного странные ощущения и заметные изменения в лице. — Я, кажется, рожаю... До Алексея не сразу дошло значение этих слов, ведь все его мысли в тот момент были заняты совершенно другим. И только первый протяжный крик, изданный девушкой, привёл его в себя и заставил хоть как-то среагировать. — Как рожаешь? Подожди, почему так рано? Спокойно, я сейчас позову врача, — паника охватила не только Юлю, но и Алексея, совершенно не готового к такой ситуации. Через несколько секунд в палате уже были несколько врачей, чётко, но быстро выполнявших свою работу. — Родная моя, потерпи, сейчас всё пройдёт, — мужчина держал Юлю за руку, не переставая успокаивать, хотя самого его трясло не меньше. — Лёш, мне страшно... и очень больно, — сквозь слёзы и крики доносились её слова. — Маленькая моя, всё будет хорошо. Скоро всё закончится. Я рядом, — стараясь не мешать врачам, везущим Юлю в родзал, Алексей всё так же не отпускал её маленькую ладошку. — Лёша, не уходи, прошу, мне страшно, — её дрожащий голос и умоляющие глаза так больно отдавались в сознании мужчины, что невольно вызывали слёзы на его глазах. — Родная, ну как я тебя оставлю? Конечно, я с тобой, ничего не бойся. Всё будет хорошо, я обещаю. За эти несколько минут, пока на Земле рождалась новая жизнь, Алексей пережил то, что навсегда поменяло его сознание. Он знал, что роды — очень болезненный процесс, однако не мог представить, через что на самом деле проходят девушки. Непрекращающиеся крики наводили дикий, панический ужас, словно рядом происходил не «прекрасный процесс» рождения ребёнка, а настоящая поножовщина. Самое ужасное во всём этом было то, что Алексей не мог ничего сделать. Он просто стоял и понимал, что, какую бы поддержку он ни старался оказать, как бы близко ни находился рядом с Юлей, как бы сильно ни держал её за руку, весь процесс ей придётся пройти самой. Одной пережить момент, когда из тебя в буквальном смысле вылезает человек, разрывая твоё тело. В голову сразу пришёл образ матери, бабушки и миллионов других женщин, которым пришлось или ещё придётся пройти через это. Каждый раз, когда от боли Юля намертво сжимала Алексею руку, его сердце обволакивало чувство несправедливости, ведь всё, что он сейчас видит, обычно остаётся «за кадром». Чаще всего отцы видят своих новорождённых детей при выписке, когда жена уже отошла от пережитого ужаса, привела себя в порядок, оделась, накрасилась и наполненная счастьем вышла к мужу, который даже понятия не имеет, какой подвиг совершило её тело и, возможно, совершит ещё не раз. «И это вас называют слабым полом? Любимая моя, ты у меня самая сильная. Я клянусь, я дам тебе всё самое лучшее, что только смогу. Я так люблю тебя, если бы ты только знала...» — Давай, давай, родная, ещё раз... Вот молодец, — из мыслей мужчину выдернул радостный голос акушерки, которая уже держала кричащую малышку в руках. — Малыш, всё закончилось, ты моя самая сильная девочка. Я тебя очень люблю, — шептал Алексей Юле на ушко, вытирая капельки пота с её лба, пока та приходила в себя.

***

«Господи, чем я заслужила такого мужчину? Неужели такие ещё существуют? Самый лучший, он всегда рядом. С ним надёжно, не страшно и просто хорошо. Мне так повезло с ним! Как же я тебя люблю!» «Моя самая любимая девочка. Я никогда не думал, что в одном человеке может сочетаться вообще всё. Сколько же в тебе силы, сколько тебе пришлось пройти... Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива! Как же я тебя люблю!» Кормление малыша — один из самых интимных процессов между матерью и ребёнком, поэтому находиться рядом в этот момент мог только самый близкий человек. Юля сидела, оперевшись на изголовье кровати, и держала на руках малышку, мирно посасывающую молоко из груди. На девушку был накинут лёгкий халат, из-под которого виднелась длинная сорочка, почти полностью закрывавшая ноги; волосы были собраны в небрежный пучок, который то и дело распадался, выпуская пряди к лицу; кожа вокруг глаз и на шее была покрыта мелкими красными крапинками — то были лопнувшие от перенапряжения капилляры. Но при всём этом она всё ещё выглядела великолепно. По крайней мере, так точно считал Алексей, сидящий рядом и обнимавший девушку сзади, позволяя ей слегка облокотиться на него. Так хорошо было ощущать его поддержку, когда он прятал вновь выбившуюся прядку за ушко или когда придерживал голову малышки, чтобы Юля могла немного передохнуть. Всё остальное время он, не прекращая, шептал девушке слова бесконечного восхищения её силой и выдержкой, не забывая говорить и о том, насколько сильно любит её, тут же доказывая это лёгкими поцелуями в щёчку и макушку. — Как назовём? — прервал тишину Алексей, продолжая любоваться прекрасной картиной единения матери и малыша. — Ты не будешь против, если Дашей? — с надеждой спросила Юля. — Это в честь бабушки, она очень много сделала для меня. — Значит, Дашенька? — улыбнулся Алексей, поглаживая головку малышки. — Мне очень нравится. — Правда? — в её голосе читалась несказанная радость. — Конечно, правда. Дашенька... — протянул мужчина, словно привыкая к имени. — Какая же она крошечная... — Да, ещё бы... Родилась почти на месяц раньше, — Юля улыбнулась, когда малышка сжала её пальчик. — Это сильно опасно? — Врачи сказали, что просто нужно будет подольше понаблюдать за ней, — девушка немного грустно посмотрела на Алексея. — Оставят в больнице до середины декабря... — Юль, главное, чтобы вы обе были здоровы, а всё остальное — пустяки. Буду приходить к вам с работы и приносить что-нибудь вкусненькое, как заботливый отец, — улыбнулся мужчина, пытаясь хоть как-то поддержать девушку. — И как заботливый муж, — тихо добавила Юля. Алексей даже не сразу понял, отчего девушка так смотрит на него, словно ожидая что-то увидеть или услышать. Но в один момент до него, кажется, дошло. — Что?.. То есть кто? — мысли от радости и одновременно волнения путались, не давая нормально связать слова. — Лёш, я согласна. Наконец настал тот момент, когда Алексей услышал эти слова. Да, головой он давно понимал, что Юля любит его и хочет быть вместе, однако счастья от этого было не меньше. Она согласилась стать его женой. — Тш-ш-ш, — по лицу мужчины Юля поняла, что он был готов вскочить от радости, поэтому поспешила напомнить ему, что рядом с ними находился ещё один уже спящий человечек. — Любимая, как я рад, как я счастлив! — прошептал Алексей прямо над ухом девушки, после чего прильнул к ней с одним из самых нежных поцелуев. — Я тебя очень люблю. — И я тебя люблю, — она улыбнулась ему в ответ, ласково поглаживая щёку. Взгляд Юли плавно переместился вниз, туда, где уже давно сопела их дочь. — Лёш, смотри, у неё твои глаза, — сквозь слёзы радости прошептала Юля. — Юль... — Что? — Ну ты же знаешь, что это невозможно, — немного грустно улыбнулся Алексей. — У неё. Твои. Глаза, — по слогам, даже немного строго произнесла девушка. — И мне всё равно, возможно это или нет. Лёш, — она чуть смягчила тон, — её отец ты, и я хочу видеть в ней только тебя. Пожалуйста, давай больше никогда не будем вспоминать про... — Я понял, — тут же перебил её Алексей, — как скажешь. — Спасибо, — Юля улыбнулась, подставляя лоб под его губы. — Кстати, а как твоя фамилия? — Навальный, а что? — Ага, значит, Навальный? Ну что ж, Навальная Дарья Алексеевна, — девушка обратилась к спящей девочке, — очень приятно с вами познакомиться.

***

— Ну что, уснула? — Да, еле уложил... — Ладно, давайте уже садиться, пятнадцать минут осталось! — Юля подхватила последнюю тарелку салата и понесла её в гостиную. Комната по всем старым и новым традициям была изменена до неузнаваемости. Шторы, стены и даже люстра были обвешаны мишурой, гирляндами и другими атрибутами Нового года; в углу стояла пышная ёлка, украшенная игрушками и фонариками, а телевизор развлекал своих зрителей новогодними музыкальными программами. — Куда ж вы столько наготовили? Мы это не то что за ночь — за все праздники не съедим, — Алексей оглядывал огромный стол, обставленный различными видами салатов, закусок и других блюд. — Кто будет возмущаться — останется без оливье, — Юля показала мужчине язык и выскочила в коридор, где стояло большое зеркало. — Вот это у вас угрозы, Юлия Борисовна, — Алексей сделал наигранно испуганный вид и, подойдя к девушке, обнял её за талию. Он смотрел на её отражение в зеркале и не мог не восхищаться её видом в облегающем платье чуть выше колен. Изумрудный цвет только подчёркивал её глаза, а блёстки, осыпающие наряд, придавали образу ещё более праздничный вид. — Ты сегодня просто неотразима, — Алексей поцеловал Юлю в плечо, проведя кончиками пальцев по всей руке. Не выбираясь из объятий любимого, девушка закрепила последнюю прядь волос в причёске, полностью оголив шею, и надела рядом стоящие каблуки. — Наконец-то я могу поцеловать тебя, не вставая на цыпочки, — развернувшись к Алексею, улыбнулась Юля и накрыла его губы своими. — Ты тоже сегодня прекрасно выглядишь, — оторвавшись от поцелуя и окинув мужчину взглядом, отметила она. — Спасибо, — прошептал Алексей у самых губ девушки, однако, чтобы ненароком не увлечься, решил сменить тему. — А где Дарья Павловна? — Она пошла поздравить соседку с Новым годом. Сейчас уже должна прийти. Через несколько минут вся семья наконец была в сборе и сидела за столом, держа наполненные бокалы шампанского в руках. Слушать президентскую речь ни у кого не возникало желания, поэтому Алексей решил взять инициативу на себя. — А можно я сегодня побуду за президента России? — усмехнувшись, он поднялся с места. — Я думаю, все здесь прекрасно знают, за что я хочу сказать спасибо этому году. Я хочу поблагодарить его за то, что он подарил мне любимого человека. Даже не просто любимого человека, а целую семью, которая каждый день делает меня самым счастливым. И несмотря на то, что ради этого счастья нам всем пришлось пройти нелёгкий путь, я с уверенностью могу сказать, что абсолютно ни о чём не жалею. В этом году жизнь сделала мне огромный подарок, и я благодарен, что каждое мгновение могу держать этот подарок за руку и крепко-крепко обнимать, — на этих словах Алексей взял Юлину ладошку и взглядом, полным нежности, посмотрел ей в глаза. — Я безумно рад, что вы, Дарья Павловна, принесли нам прекрасную новость о том, что все виновники найдены и наказаны и жить здесь снова стало безопасно, но я прошу разрешения забрать у вас Юлю к себе на постоянное место жительства, — улыбнулся Алексей. — Конечно, в заботе и уходе мне вас не переплюнуть, но обещаю, что буду стараться. — Подождите, ребята, так вы что?.. — Я сделал Юле предложение, — он закончил фразу за женщину. — Я, конечно, понимаю, что благословение нужно было просить до того, как предлагать руку и сердце, но... я не смог сдержаться, — он посмотрел на Юлю, вспоминая, сколько раз пытался сделать ей предложение. Дарья Павловна молча взяла салфетку и пропитала ею выступившие слёзы. — Бабушка, ты чего?.. — девушка обеспокоенно пыталась вглядеться в лицо старушки. — Только береги её, — тихо, чтобы не расплакаться ещё сильнее, сказала та. — Я вам клянусь, — Алексей накрыл руку Дарьи Павловны своей, показывая полную уверенность в своих словах. — Ой, ну что вы! Три минуты же осталось, — Юля решила перевести тему, дабы вернуть всем радостное настроение. — Тогда я закончу, — Алексей снова поднял бокал. — Давайте поблагодарим уходящий год за всё, что он нам дал, и возьмём с собой в новый год только хорошее. Пусть всё плохое останется лишь в историях и воспоминаниях. Я желаю нам всем, чтобы в новом году мы любили, были любимы и... — немного подумав, он закончил, — чтобы просто всё-всё было хорошо. С Новым годом! — Ура-а-а! С Новым годом! — Юля с бабушкой хором подхватили поздравления. К двенадцати часам у каждого под рукой лежал небольшой список желаний. Под первый же удар пламя свечи охватило салфетки, сжигая написанный на них текст, чтобы в скором времени он обязательно сбылся. «Интересно, что он загадал?» «Интересно, что она загадала?» И правда, интересно, что они загадали? Наверное, нам никогда этого не узнать, хотя так ли это важно? Рука в руке, взгляд ко взгляду, сердце к сердцу. Пусть они просто будут счастливы. Они оба этого заслужили. — С Новым годом, любимый! — С Новым годом, любимая!

***

Эпилог.

— И последнее на сегодня упражнение. У вас есть чистый лист и цветные карандаши. Я буду говорить вам слова, а вы будете закрашивать часть бумаги в тот цвет, которым видите каждое из них. Понятно? — Да. — Отлично, давайте начнём. Люди, улица, женщина, отношения, мужчина, брак, тело, семья, объятия, влечение, прикосновения, доверие, поцелуи, влюблённость, секс, любовь. Закончив задание, Юля отдала бумагу женщине, сидящей за столом напротив. Та оглядела лист, разрисованный в разные цвета, и её лицо озарила счастливейшая улыбка. — Юлия, задание вызвало у вас какие-то сложности или неприятные ощущения? Может быть, некоторые слова были для вас болезненными? — Нет, всё прошло хорошо, — Юля выглядела как никогда спокойной, однако вопросы психолога несколько насторожили её. — А что, что-то не так? — Давайте я вам кое-что покажу, а вы сами всё поймёте. Женщина встала и, подойдя к шкафу с многочисленными папками, стала что-то искать. Через пару минут она дала девушке ещё один лист бумаги. — Юля, это ваша работа пятилетней давности. Мы с вами сделали это упражнение, как только вы начали мои сеансы. Помните? — с улыбкой спросила женщина. Юля постаралась порыться в воспоминаниях, однако сложно было вытащить именно этот момент из жизни. Всё-таки удивительно работает мозг: все плохие события забиваются в дальние углы памяти, а особенно когда жизнь наполняется новыми, более приятными и радостными. — Кажется, да... — Посмотрите, в какие цвета окрашен лист. Тут и приглядываться не надо: вся цветовая гамма рисунка состояла из чёрного, серого, тёмно-синего и других подобных оттенков. — А теперь посмотрите на сегодняшнюю работу, — женщина улыбнулась ещё шире. Юля не смогла сдержать восторг, и на её глаза выступили слёзы. Новый рисунок пестрил жёлтыми, розовыми, голубыми, зелёными и другими яркими красками. В сравнении с первой работой это смотрелось ещё более зрелищно. — Невероятно... Неужели это была я?

***

Юля лежала на груди Алексея, сладко нежась в его объятиях. Лёгкая простыня уже давно была скинута куда-то на пол, позволяя прохладному ветру пробегаться мурашками по коже, освежая разгорячённые обнажённые тела. Как прекрасно любить. Как прекрасно не бояться любить. Как прекрасно отдаваться любви без страха и стеснения и позволять другому любить твою душу и тело. — Лёш, спасибо тебе, — прошептала Юля, не поднимая на мужчину глаз. — Всегда пожалуйста, — усмехнулся Алексей. — Ты тоже была великолепна. Девушка подняла голову, пытаясь понять, о чём говорит Лёша. — Да я не про это, — после осознания девушку залило краской, отчего голову снова пришлось спрятать на его груди. — А про что?.. Юль, что-то случилось? Включив ночник, девушка молча открыла тумбочку и достала оттуда два листа бумаги, принесённые с последнего сеанса психолога. Объяснив, что обозначают эти цвета, Юля посмотрела на Алексея, ожидая его реакции. — Малыш, я... — продолжая рассматривать рисунки, мужчина пытался подобрать нужные слова, — я очень горжусь тобой. Ты моя самая сильная девочка, — он приложил свою ладонь к её щеке, сдерживая подступающие слёзы. Он не мог поверить в то, что видел. Все эти годы, прожитые вместе, Алексей даже не замечал, как сильно, на самом деле, менялась Юля. Но сейчас, оглядываясь назад, он мог с уверенностью сказать, что после постоянной работы с психологом и их совместной проработке её травм, она стала более открытая, более смелая, более радостная. Из её глаз окончательно пропал страх и недоверие, иногда мелькавшие в первые месяцы их супружеской жизни. Она смогла переступить через собственный кошмар, смогла победить его. Она его гордость. — Это всё ты, Лёш. Это ты вернул меня к жизни. Это ты научил меня снова любить. Без тебя я бы не справилась, — она убрала его руку со своей щеки и поднесла к губам, выражая в этом поцелуе всю свою благодарность. — Спасибо тебе и... — девушка вновь потянулась к тумбочке, доставая оттуда сапфировый амулет, тот самый, который Лёша подарил ей пять лет назад, — и ему, — Юля надела на себя камень, прижимая его к груди. — Когда ты не со мной, через него я чувствую твою поддержку и защиту. — Котёнок... — Алексей прикоснулся к камню, и одна слезинка всё же прокатилась по его щеке, — ты знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. Я тебя очень люблю, — он нежно прикоснулся к её губам, укладывая девушку обратно в постель. Быстро выключив ночник и подняв с пола простыню, Алексей вернулся к Юле, чтобы тепло укутать её, крепко обнять и вместе с ней провалиться в сладкие сновидения. — И я тебя люблю, родной, — прошептала Юля, пряча носик в его шее и мирно засыпая.

***

Как устроена наша жизнь? И кто мы в ней? Хозяева или просто марионетки, за ниточки на которых дёргает кто-то сверху? Без всяких сомнений, где-то наверху есть тот, кто рисует наши жизни, ведь, как ни бегай от судьбы, ты всё равно окажешься в нужное время в нужном месте. И всё будет только так, как должно быть. Она не могла не пойти по этой улице. Он не должен был успеть. И теперь они оба понимают, что по-другому быть не могло. Это был их путь, который им было суждено пройти вместе.

Конец.