Ступая по пескам времени

Иногда, стоя на балконе Нефритового Дворца и раскуривая тонкую нефритовую трубку с изящной резьбой, Нин Гуан задумчиво смотрела на сияющий огнями ночной Ли Юэ и вспомнила, какой она была раньше, без множества масок, которые она ловко меняла каждый день, и золотого блеска. Память тянула ее во времена, когда богатейшая женщина во всей стране Гео Архонта не имела в кармане ни единой моры. Самое прекрасное и самое ужасное время в ее жизни. Детство. Мог бы кто-то предположить, что раньше Воля Небес носила самое простое потрепанное платье да соломенную шляпу, которую сплела собственными руками, чтобы не рухнуть от солнечного удара, пока сутки напролет рыскала по берегу в поисках ракушек, и забиралась на самые высокие скалы, чтобы сорвать несколько цветков цинсинь? Неудивительно, что сейчас Нин Гуан скрывает свои огрубевшие ладони под шелковой тканью перчаток. Потом все свои нехитрые товары, которые доставались ей тяжелым трудом, маленькая девочка продавала за гроши на рынке. Вырученной моры обычно хватало только на то, чтобы купить самую простую лепешку. Ежедневно глядя на богачей, которые обедали в дорогих и изысканных ресторанах Ли Юэ и смотрели на подобных ей с надменностью и брезгливостью, Нин Гуан клялась себе, что когда-нибудь она взойдет на самую вершину и будет смотреть на своих обидчиков свысока. Что, впрочем, и случилось. Сейчас она и впрямь на самой вершине — выше Нефритового дворца в Ли Юэ стоят только горы, возведенные руками Моракса. Уж с ним Нин Гуан не тягаться. Порой Нин Гуан задумывалась о том, каким образом ей удавалось избегать опасностей, которые скрывало Ли Юэ. Несмотря на то, что сейчас вопросу безопасности уделено большое значение, и благодаря ее усилиям количество сторожевых пунктов возросло в несколько раз, в прошлом королевство не могло похвастаться подобным. В свою поразительную удачу девушка верила слабо — не бывает таких совпадений на протяжении нескольких лет. В горах, наверное, за ней приглядывали Адепты, а вот на отмели Яогуан… Перед глазами вставал затертый временем образ богатого мужчины, который частенько прогуливался в том месте. Почему-то каждый раз он подходил к ней с мешочком, полным моры, и покупал собранные ею ракушки. Все до единой. Денег он давал ей всегда больше, чем необходимо, но в ее положении отказываться было глупо. Она, может, и гордая, но голос разума всегда властвовал над ней. Именно благодаря трезвости разума она достигла того, что имела сейчас. Почему тот богатый господин делал это? Из жалости или каких-то личных мотивов? Нин Гуан упорно не могла вспомнить его лица, сколько не пыталась. Он был высоким, стройным, с длинными волосами и серьгой в ухе — вот и все, что вертелось в ее памяти. Прошло уже много лет, и думать об этом бессмысленно. Теперь у нее другая жизнь. Только вот, сколько не прячься, от себя истины не утаишь. За дорогим фасадом скрывается та самая маленькая бедная девочка, которая босиком бродила по песку в поисках ракушек и больше всего на свете любила простые лепешки с мясом. Недаром даже сейчас ее тянет туда, на улицы Ли Юэ, в толпу детей, которые не могут позволить себе дорогие игрушки, а потому мастерят свои собственные. Лишь там Нин Гуан чувствовала себя настоящей.

***

Нин Гуан покрутила в руках глазурную лилию. Ей часто снились сны. Самые разные сны, в которых неизменным было одно — главной героиней в них оставалась таинственная женщина с глазурной лилией в волосах. Иногда девушка видела ее, склонившуюся над чертежами устройства, смутно напоминавшего баллисту, которую маленькая Нин Гуан видела на горе Тяньхэн, иногда ухаживающей за лилиями, иногда в окружении людей, которым загадочная женщина рассказывала основы земледелия. Частым героем снов являлся также мужчина. Глядя на него, Нин Гуан понимала — герои ее снов не люди вовсе, а мифические существа, может быть, даже боги. Иначе как объяснить его драконьи рога, которые будто высекли из янтаря? Порой женщина и мужчина просто сидели и пили чай, молча любуясь пейзажем, открывающимся с высоты горы Аоцзан. Реже мужчина был в доспехах, с копьем наперевес. Исключительный случай — когда женщина промывала мужчине раны. Почему-то к нему Нин Гуан каждый раз чувствовала симпатию. И причина заключалась даже не в том, что он был божественно красив и силен. С ним Нин Гуан чувствовала что-то вроде душевного родства, домашнего тепла, которого никогда в своей жизни не знала. Порой она задумывалась, ее ли это вообще чувства или же ей просто передались чувства женщины из снов. Быть может, посылая ей эти видения, боги хотели что-то сказать Нин Гуан? «Неси мудрость, будь ведом добродетелью, укрепляй жизненную силу, ищи утешение в стремлениях», — однажды сказала женщина из сна. Звучало как жизненный принцип. Нин Гуан понравилось, и она решила взять этот совет как собственный девиз. Впрочем, влияние этой дамы на Нин Гуан оказалось намного глубже, чем казалось. Иначе Воля Небес не могла объяснить, почему вдруг стала выращивать глазурные лилии, интересоваться различными механизмами и заплетать волосы в прическу, подобную той, что носила богиня. Нин Гуан даже изобрела собственные шахматы. Иногда, обдумывая то или иное решение, она играла сама с собой, задумчиво разглядывая шахматную доску, которая представляла собой уменьшенную копию местности и улиц гавани Ли Юэ со всеми её торговцами, чайными домами, магазинами, отелями и лавками со всякой всячиной. Жаль только, что в Ли Юэ так и не нашлось человека, способного по достоинству оценить ее творение. Из всех снов Нин Гуан могла выделить два самых ярких. Первый сон. Уже знакомый пейзаж. Тот же стол. Те же герои. И вроде все как обычно… Если бы не одна вещь, которую держала в своих руках женщина. В вещице Нин Гуан с удивлением узнала замок Лю Бань — игру-головоломку, которую можно было увидеть на прилавках Ли Юэ. Зачем богине детская забава? — Вся моя мудрость скрыта внутри этого камня. К сожалению, я слаба и единственное, на что могу полагаться — на свой разум. Поэтому я хочу подарить тебе это в знак нашего обещания. Судя по нахмуренным бровям мужчины, тот был недоволен. Возможно, он решил, что над ним издеваются? — Зачем мне эта игрушка? — Будем считать это моим испытанием для тебя, — вдруг женщина хитро прищурилась. — Полагаю, открыть какую-то детскую игрушку для Властелина камня не составит труда? «Так вот кто он. Моракс. Гео Архонт», — осознала Нин Гуан, ругая себя за то, что сразу не догадалась. А ведь истина лежала практически на поверхности. И в который раз девушка поражалась. Почему именно ей показывают эти картины прошлого? Почему ее удостоили такой чести? Это явно не выдумки ее собственного мозга. — Хорошо, — спустя минуту молчания, ответил мужчина с веселой улыбкой на лице. — Я принимаю твое испытание. После этого Моракс неспешно поднялся и, взяв игрушку, растворился в тумане, покрывавшем вершину горы, где они сидели. Улыбка на лице богини вдруг погасла и, печально глядя в ту сторону, куда удалился Гео Архонт, она прошептала: — По крайне мере, если я умру, с тобой останется частичка меня. Второй сон. Битва. Война Архонтов, как предположила Нин Гуан. Повсюду слышался грохот, звон оружия, пепел и дым не давали ничего разглядеть. Прекрасная женщина в голубом ханьфу смотрелась здесь как инородный элемент. Что она вообще здесь делает? Сражения — явно не ее стезя. Теперь тонкие губы, которые прежде нежно улыбались, были сжаты в тонкую линию, а серые глаза, обычно излучающие теплоту и заботу, светились решительностью. Нин Гуан вдруг осознала — эта женщина готовилась отдать свою жизнь, чтобы защитить тех хрупких людей, что сейчас испуганно прятались в своих домах, сжимаясь каждый раз, когда земля сотрясалась. Вдруг витавшая вокруг пыль по зову тонкой руки взвилась, собираясь вихрем вокруг женщины. Этот поток взметнулся вверх и начал превращаться в щит. Барьер из миллиона мельчайших пылинок, которые сами по себе ничего не представляли, окутал людское поселение. Но когда работа была завершена, сердце богини пронзил черный клинок. Но барьер все равно продолжал стоять, не сдаваясь под натиском монстров. Крепкие руки схватили безвольное тело, не давая ему осесть на залитую кровью землю. Вмиг тысячи камней раскололись, сокрушая остатки врагов, а небо заволок черный пепел. Нин Гуан уже знала, куда мужчина понесет ее. Океан глазурных лилий ласково принял в свои объятия умирающую богиню. Та с щемящей нежностью смотрела на сурового воина, который прижимался к ее груди и плакал, наверное, в первый и последний раз в своей бесконечно долгой жизни — любовалась в последний раз, стремясь навсегда запомнить черты его лица. Но даже в последние мгновения своей жизни богиня думала о них — о смертных. — Я знаю, что люди слабые и ничтожные, словно пыль, — слабым голосом произнесла она. — И все же… все же позаботься о них. Вместо меня. Ради меня. К кому обращалась эта женщина? К мужчине или же к ней, Нин Гуан? — Как жаль, что я так и не смогу быть с тобой, — выдохнула она еле слышно, и одинокая слеза в последний раз прокатилась по ее лицу. Она выполнила свой долг и могла умереть без сожалений. Но ей так не хотелось оставлять его одного в вечности. Через секунду ее тело превратилось в пыль, которую подхватил ветер и понес в сторону Облачного моря. Те слова не давали Нин Гуан покоя долгие ночи, словно въелись в подкорку ее мозга. Защити Ли Юэ. Позаботься о людях. Но на что способна она, простая смертная? Разве она сможет справиться с этой задачей лучше Моракса? У нее нет ни божественной силы, ни мудрости. Но, возможно, высшие силы разглядели в ней что-то, чего она сама не могла в себе найти. В который раз осматривая Ли Юэ, Нин Гуан подумала, что, хоть от внешних врагов она страну не защитит, но она могла помочь сохранить внутреннюю стабильность. Усовершенствование законов, развитие торговли… Почему бы и нет? В таком случае, она должна вступить в Цисин. Нет, не просто вступить — возглавить. Стать Волей Небес. Это было очень амбициозно. Это было почти нереально для человека ее положения. Это было в стиле Нин Гуан.

***

Наверное, это ее судьба — находить все самое ценное в своей жизни на песке. Иногда ей казалось, что она и умрет здесь, на отмели Яогуан. В этот раз добычей стал Глаз Бога. Мертвый Глаз Бога. Нин Гуан огляделась и обошла всю отмель в поисках трупа, но никого не обнаружила. Возможно, тело давно поглотило море. Нин Гуан никогда не жаждала обрести Глаз Бога. Что ей с ним делать? Она не воин, не искатель приключений — она торговка, в ее деле все решает умение договариваться и количество моры, которое ты можешь предложить. Поэтому свою находку Нин Гуан оценивала с профессиональной точки зрения — то есть немедленно прикинула, можно ли продать мертвый Глаз Бога и за сколько. Девушка была уверена — за эту вещь толстосумы Ли Юэ выложат большие деньги в надежде, что Глаз Бога признает в них своего нового хозяина. А если и нет, то его все равно можно использовать в качестве украшения. Черт, из этого ведь можно создать прибыльный бизнес… Но счастье Нин Гуан очень быстро омрачилось. Вдруг прохладная стекляшка начала нагреваться и источать свет, из-за чего девушка застыла на месте, с окаменевшей улыбкой наблюдая, как ее надежды на прибыль стремительно рушатся. Гео Глаз Бога. Ха-ха, какое совпадение. Спасибо, Моракс, что почтил ее своим вниманием. «Его ведь специально подкинули!» — со злостью подумала Нин Гуан, еще раз обыскивая отмель в поисках улик. Не может быть, чтобы она случайно наткнулась во время прогулки на мертвый Глаз Бога, а он взял и отреагировал на нее! Кто-то явно рассчитывал на такой исход! Но какая выгода таинственному негодяю от этого? Около одной из скал и впрямь обнаружились следы. Нин Гуан присмотрелась — явно мужские ботинки, к тому же размер больше ее. Но на этом все. Пытаться выследить незнакомца было бесполезно — у травы следы обрывались. На ум вдруг пришел тот самый господин, что некогда покупал у нее ракушки, но она быстро отмахнулась от этой мысли. Нин Гуан редко терпела поражения, и это, пожалуй, стало самым оглушительным в ее жизни. Пользоваться им она все-таки научилась, так сказать, «на всякий случай». Мало ли, еще покушение организуют. Она теперь не нищая оборванка, а не последняя фигура в Ли Юэ. У нее много врагов. В качестве оружия она использовала драгоценные камни — это было вполне в стиле такой экстраординарной личности, как она. Только вот никто не знал, что свои драгоценные камни Нин Гуан берет вовсе не из сокровищницы, а создает буквально из пыли.

***

Одиночество стало ее верным спутником. Даже находясь в толпе людей, она все равно чувствовала себя одинокой и не понимала, почему. Не было ни одного человека, который смог задеть струны ее души, ко всем вокруг она относилась лишь с точки зрения выгоды. Ей неведомы ни дружба, ни любовь. Сначала это ее не трогало, но с годами она начинала чувствовать желание хоть с кем-то разделить свои тяготы. И она нашла его. Как бы смешно и самонадеянно это ни звучало, этим «кем-то» стал Властелин Камня. Все началось с ее первой Церемонии Сошествия в качестве Воли Небес. А может, все завертелось гораздо раньше, с тех злополучных снов, что отравили ее сознание? Управлять своим регионом раз в год — с точки зрения Нин Гуан, такая стратегия была идеальной. Она давала достаточно свободы людям, но, в то же время, если смертные делали что-то не так, Властелин Камня мог быстро сменить курс на правильный. На Церемонии Сошествия Нин Гуан видела Гео Архонта всегда в форме дракона, хотя мысленно постоянно представляла образ из снов. Впрочем, когда дело касалось богов, внешность — дело последнее, ведь они могли менять оболочки по своему усмотрению. И каждую церемонию девушка поражалась мудрости Моракса — все его приказы были идеальными. Люди не уставали поражаться ее таланту принимать решения, но в такие моменты она чувствовала себя лишь жалкой пылинкой. До мудрости бога ей было далеко. Нин Гуан также знала то, что Архонт всегда где-то рядом. Он здесь, в городе, растворившись в толпе под личиной смертного, неспешно прогуливается по торговым рядам, задумчиво рассматривая вещицы, прибывшие из других стран, и творения местных мастеров. Он приглядывает за ними. За ней. Даже если она оступится, Нин Гуан всегда может надеяться на то, что бог не позволит произойти худшему. В конце концов, есть то, что связывает их крепче любых цепей — общая цель. Безопасность и процветание Ли Юэ. Вместе они справятся. Это была истина, которая всегда придавала ей сил и уверенности. Пусть Нин Гуан не присуща слепая вера (впрочем, как и скептицизм Кэ Цин), даже самая выдающаяся девушка Ли Юэ порой нуждалась в ней. Пока живо Ли Юэ — жив и Моракс, а значит, жива и она. Поэтому когда произошла трагедия на одной из церемоний, Нин Гуан не поверила в смерть Архонта. Противиться тоже не стала — сделала все, что от нее требовалась, покорно исполняя отданную ей роль. Хоть она и не знала, что на уме у бога, она всегда доверяла его решениям. Значит, так надо. Но она-то видела правду. Чувствовала сердцем. Она не сомневалась в нем даже тогда, когда из морских глубин поднялся Осиал, грозясь стереть пристань с лица земли. Сомнения в ее положении непозволительная роскошь. «Если ты доверяешь мне, веришь в меня, у меня нет права подвести тебя. С твоим именем на устах, я отдам все, что у меня есть, чтобы защитить этот город и этих людей, подобно тебе, хранящему Ли Юэ тысячи лет». Ей, вероятно, повезло. Хоть она и обрушила на бога вихрей самое ценное, что у нее было — Нефритовый дворец, но у Нин Гуан все еще оставалась ее жизнь. Видимо, ее час еще не пробил. Ли Юэ все еще нуждался в ней, тогда, когда их Архонт решил уйти в тень, окончательно возложив ответственность за судьбу королевства на плечи смертных. Но иногда Нин Гуан чувствовала острую потребность побеседовать с Мораксом лично. Хотя бы несколько минут, чтобы узнать о его мотивах. Конечно, в глубине души она хотела бы узнать намного больше, но не стоит просить у богов слишком много. Теперь, когда Нефритовый дворец был уничтожен, а новый еще не построен, свои редкие свободные вечера девушка приходила коротать в шатер «Синьюэ». Не то чтобы она любила блюда в этом ресторане, но, по крайней мере, здесь можно было посидеть в тишине. Однако сегодня ее покой нарушили. Человек, которого она совершенно не ожидала здесь увидеть. Чжун Ли, консультант ритуального бюро «Ваншэн», был фигурой во многом загадочной. Потому что нарыть на него что-то — невозможно. В свое время Нин Гуан хотела привлечь эту загадочную личность на сторону Цисин, но быстро отказалась от этой затеи — во-первых, ей так и не удалось обнаружить у господина Чжун Ли слабости, на которые она могла бы в дальнейшем надавить, во-вторых, он бы, скорее всего, отказался от предложения. Губы немедленно растянулись в сладкую улыбку. — Господин Чжун Ли, какое важное дело привело вас ко мне? — пропела Нин Гуан, цепким взглядом пытаясь прочитать на лице мужчины хоть какие-то эмоции. Чжун Ли оставался спокоен, как скала. — Может быть, желаете сыграть? — и изящным жестом девушка указала на расставленные перед ней шахматы. Возможно, сегодня кому-то удастся развеять ее скуку. — Прошу прощения, что прервал ваше уединение, госпожа Нин Гуан, — низким бархатным голосом произнес мужчина, присаживаясь напротив. — Я с удовольствием сыграю с вами партию. Глаза Нин Гуан азартно загорелись. Всю игру они провели в тишине, но в тишине приятной, а не неловкой. Девушка была слишком увлечена просчетом ходов, чтобы думать о каких-то посторонних вещах и уж тем более вести беседы. Чжун Ли тоже выглядел заинтересованным. Достойный противник, в нем словно сочетались ум военного генерала и хитрость торговца Ли Юэ. Пожалуй, досадно, что Нин Гуан не познакомилась с ним раньше. Тем не менее, она все еще оставалась создателем этой игры, а потому, с большими усилиями, ей удалось вырвать победу. Сначала она подумала, что господин Чжун Ли все же слегка поддавался ей, но, вспомнив его предельно серьезное выражение лица во время партии и глядя на искреннюю, пусть и еле заметную улыбку сейчас, девушка отмела свои сомнения. — Слухи о вас не врали. Вы действительно очень умны, господин Чжун Ли, — без капли лести сказала Нин Гуан. — Мой ум ничего не стоит по сравнению с вашей мудростью, госпожа Нин Гуан, — также честно ответил мужчина. — Так зачем я понадобилась вам? На какое-то время Чжун Ли задумался, сомневаясь, поделиться ли с ней своей проблемой. Тогда девушка смогла подробно рассмотреть своего собеседника, отмечая его безупречный вкус в одежде, поразительно длинные (в то время как основная часть мужчин предпочитала вопреки традициям стричься коротко) шелковистые волосы и, конечно же, лицо, словно выточенное из мрамора, с янтарными глазами, подведенными хной. — Есть одна головоломка, которую я не могу решить уже долгое время. Возможно, вы могли бы помочь мне ее разгадать, — наконец произнес мужчина. — Как любопытно! В таком случае, я с удовольствием помогу вам, — сдерживать эмоции было сложно, но Нин Гуан, похоже, даже не пыталась это сделать. Этот вечер и так оказался выше всяких ее ожиданий. А тут еще такой вызов напоследок. В руках у Чжун Ли вдруг появилась… детская игрушка. Хорошо знакомый ей замок Лю Бань. Смутные подозрения поселились в ее голове, но она не решалась озвучить их даже в своих мыслях. Вместо этого лучше обратить все внимание на предмет. Она осторожно покрутила ее в руках, не обращая внимания на пристальный взгляд, которым впился в ее фигуру господин Чжун Ли. Неожиданное просветление настигло ее через минуту. Она определенно знала, как открыть ее! Не успела Нин Гуан задуматься о том, откуда у нее подобные знания, как руки, словно отказываясь подчиняться ее приказам, сами принялись разбирать замок. Когда же игрушка была разобрана, из нее вдруг вылетела… бабочка? Они оба, словно заколдованные, наблюдали за ее недолгим полетом, который длился всего несколько секунд, после чего бабочка разлетелась на тысячи пылинок, подобно тому, как рассыпалось в ее сне тело богини. Тут Нин Гуан все поняла. Нет-нет, она не вскочила со своего места, размахивая руками и крича о том, что перед ней сидит сам Моракс, и вовсе не хлопнула по столу, требуя от него хоть каких-то объяснений. Она просто смотрела на него одновременно с нежностью и печалью, пока разрозненные сны в ее голове складывались в воспоминания о той, ее прошлой жизни, в которой она была Гуй Чжун, влюбленной в Властелина Камня, с которым она создала эту страну. Вмиг все вопросы, которые мучали ее всю жизнь, нашли ответы. — Это ведь всегда был ты? — со слабой улыбкой спросила Нин Гуан, вспоминая и про богатого господина, покупающего ракушки, и про сны, и про подброшенный Глаз Бога, и про Церемонии Сошествия. — Да, — не стал отпираться Чжун Ли, глядя ей прямо в глаза. И даже сейчас она не могла понять, что он чувствовал. — А я ведь просила забыть. — Извини, я так и не смог. Ее тело, вновь действуя само по себе, заставило ее подняться на негнущихся ногах и потянуться к нему, чтобы заключить в объятиях. Но не успела она этого сделать, как мужчина, будто вторя ее желаниям, нежно сжал Нин Гуан в своих крепких руках. Нин Гуан никогда не плакала, но сейчас горячие слезы сами стекали по ее щекам, размазывая тени. — Я больше не отпущу тебя, — отчаянно прошептал Чжун Ли. — Не отпускай, — попросила она. Это была их клятва друг друга, ознаменовавшая новую эпоху в судьбе Ли Юэ.