Два шага назад, один вперёд

Через семь лет уже всем плевать,что ты героиня войны, умница-разумница, отличница и девочка с симпатичной мордашкой одновременно. Люди видят лишь разочарованную мамашу с отнятым ребёнком, которая осталась без друзей, со средненькой карьерой в министерстве. В таком разгаре событий, тебя будут преследовать жалостливые взгляды, вопросы о душевном состоянии и постоянные похлопывания по спине. Уж спросите у Гермионы, она это точно знает. В какой-то момент ее жизнь все-таки пошла под откос. Когда? Когда она родила ребёнка и пропала на два года семь месяцев и тринадцать дней со всех радаров, когда она выкарабкивалась из пучины долгов, когда заняла средненькую должность в министерстве магии, когда ее посылали куда подальше на просьбы о повышении из-за ее высокой квалификации, когда Рон подал на развод, когда забрал дочку, потому что на нем записана вся собственность, когда Гарри встал на сторону друга. Теперь, когда вокруг не было никого, Гермиона узнала, какого это быть лишней, ненужной. Выкинутой. Зато из хороших новостей (такие тоже имелись): теперь денег на себя стало резко больше. И появилась хорошая съемная квартира, платья дорогие. И ещё вечера в одиночестве в барах за бокалами вина, перетекающего в огневиски. Джон с работы часто ей повторяет, что она вроде бы невероятная и все должны толпами за ней бегать, но одновременно отчего-то такая отвергающая, что никто и на пушечный выстрел не прискачет. Грейнджер в ответ всегда пожимает плечами и томно разглядывает что-то в руках. Эти слова всегда больно били в сердце. Потому что Джон прав, Джон всегда чертовски прав. И Гермиона, сколько бы она не оправдывала себя, всегда понимала, что она сама себя в эту пучину закапывает, своими строгими взглядами на всех, согнутой спиной и разговорами о политических взглядах на мир. Теперь, когда люди ее видят, им вообще по барабану, кто она внутри, чего добилась, им бы поскорее улизнуть подальше. Наверное, от этого ему особенно легко было завладеть ею (пусть и сквозь года). Ему было легко вырастить ее для себя, такой, какой ему нужно. Без ребёнка, подкупив адвоката в суде. Ухоженную, настроив Анну с её работы, надавить на Грейнджер, что после развода ходить с пучком из сальных волос и в дранной юбке — неправильно. Обеспеченной, дав не Бог весть какую взятку ее начальству для поднятия зарплаты. Но при этом намного ниже его по социальной лестнице, дав ещё одну не Бог весть какую взятку, чтобы ее ни при каких условиях не повышали. Ему было легко зайти в нужный момент в нужный бар и отряхнув плащ от капель после дождя, будто он только что сошёл с Голливудского блокбастера, произнести; «Грейнджер, удивлён увидеть тебя в стенах столь дорого заведения. Что, Уизли повысили? — а после с ухмылкой добавить, отвернувшись в сторону официанта — Нам бутылку шампанского за старое знакомство». Грейнджер в начале это все дико не нравится, она хочет встать, чтобы уйти, плюнуть в лице беловолосому за все школьные издевательства, но отчего-то она это не делает, а лишь убирает уложенные локоны с плеч назад, акцентируя внимание на зоне декольте. Малфой вначале думает, что все будет слишком легко. Но когда, осушив один бокал шампанского, Грейнджер, стрельнув глазами, встаёт и уходит, он принимает правила игры. Через два дня он покупает американо со льдом и разливает на ее блузку так, словно это случайный ход событий, а не годами проработанный план. — Ты должен мне блузку, Малфой! Это, черт бы тебя побрал, новая коллекция MaxMara! Драко приходит к ней в одиннадцать вечера с тремя пакетами: в одном блузка, во втором две бутылки ее любимого вина, в третьем фрукты и ягоды. Проведёшь со мной вечер, в качестве извинения? Грейнджер ведёт себя слишком гордо. Малфой ведёт себя слишком самоуверенно. Но дождь делает свое дело и они целуются так, словно от этого зависят их жизни. Драко не то, чтобы старается сделать все, чтобы эти отношения сохранились, это отчего-то само собой происходит. Потому что игроки заигрываются, а для него это игра не на жизнь, а на смерть. И эта грязнокровка стала какой-то целью в жизни. А Гермиона держится за что-то, что делает ее жизнь сказочно-красивой, с букетами пионов на белоснежном кухонном столе, с поцелуями по утрам, с поздними походами в подземные магловские джазовые клубы, с подарками и катаниями на лошадях. Драко все никак не может справиться с самим собой и признать, что все это стало серьезной частью его жизни. Гермиона пустила свою жизнь по течению, расслабилась, перестала думать и о политике, и о ее тяжелой ноше. И, скорее всего, все было бы также несерьезно-серьезно ещё долгое время. Но когда случаются страшные события в жизни близких, ты начинаешь воспринимать это ближе к сердцу. Поэтому когда пьяный Рон врывается в квартиру Гермионы, хватает ее за волосы и бьет ладонью по щеке, называя ее шлюхой, а Драко слышит это по телефонному звонку, который судорожно успевает набрать девушка, когда Уизли вваливается в ее квартиру. В этот момент почему-то жизнь переворачивается и он, сломя голову, бежит к камину, чтобы переместиться в спальню Грейнджер и сбросить придурка с семнадцатого этажа. (Когда он оказывается там, придурок уже за дверью. И Драко не бежит сломя голову, чтобы его хорошенько побить. Он лишь заключает Гермиону в объятия и оставляет горячие поцелуи на ее мокрых от слез глазах, щеках, губах). И у Гермионы в этот момент все перевернулась, она ощутила, что теперь они не просто красивая парочка, теперь они ближе, серьезнее и правильнее. Поэтому Малфой шлёт к черту план вскоре. И тратит в третий раз баснословные деньги на начальство Гермионы, чтобы ее постоянно продвигали по карьерной лестнице вверх, чтобы у неё была хорошая точка опоры не просто на него, а в первую очередь на себя. Драко прибегает как-то ночью, как щенок с поджатым хвостом, с открытой на распашку душой. С трясущимися руками, с вбитыми в голову словами о том, что он точно выбрал ее, ему больше никто не нужен. Гермиона, стоя с бокалом вина в дверях, слушает его в полуха, заключает в объятия, а потом плачет. Так бывает у неё, когда все вроде бы нормально, но при этом внутри неразбериха какая-то. Драко предлагает ей жить вместе в его квартире, которая близко к министерству, в три раза больше, и в сто раз дороже, а выходные проводить в поместье Малфоев, где пустынно, дорого и красиво. Гермиона сначала не соглашается, но как только они начинают проводить больше времени у него, забывает про существование другой недвижимости, утонув в мире шелка, лоска и любви. Они не называют друг друга парнем и девушкой, парой, мужем и женой. Они в какой-то момент становятся мамой и папой мальчугана, который смотрит на них своими небесно-голубыми глазами. Тогда они понимают, что, скорее всего, это все-таки серьезно. Она говорит первая, что любит его. Дежурно, когда в попыхах выбегает из комнаты на работу, бросает между словами, чем пугает Драко. Он подходит ответственно к этому вопросу. Покупает этим же вечером букет из ранункулюсов, ее любимое вино и при свечах произносит то, что не мог выговорить годами. Гермиона в ответ щебечет в шутку, что давно знает. В итоге они целуют друг друга; и слов никаких не нужно, все и так понятно.