Часть 1
Я думал, что мой мир рухнул, когда ты впервые сказал мне об армии, но я ошибался. Те боль и одиночество были ничем по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Даже дышать больно, и я знаю, что моего мира теперь нет навсегда. Марго заставила меня поговорить с ней. Наверное, она боится, что я шагну навстречу поезду или спрыгну с моста. Возможно, она вправе волноваться. Марго говорит, что я должен поработать с тем, что никогда не говорил тебе, Олеж, и если это сделаю, то почувствую себя лучше. Я думаю, что она не понимает, насколько это больно, но я обещал ей, что попробую. Так что, вот − я пытаюсь.
Волков, я хочу сердиться на тебя. Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты не вернулся, за то, что пошёл в эту грёбаную армию, но я не могу. Всё, что я могу чувствовать, это − пустота и невыносимая боль. Я не помню, когда последний раз спал, ел, жил...Без тебя всегда было тяжело, но теперь...Теперь я не знаю, что мне делать, Олег, не знаю.
Волков смотрит на этот клочок бумаги, со смазанными буквами, широко распахнутыми глазами. Боль накатывает постепенно, лишая дара говорить. Олег не мог себе представить, что всё настолько плохо, настолько плохо было Серёже. Волкову страшно даже подумать в каком состоянии всё это время был Разумовский, теперь можно было легко понять его страх и излишнюю тактильность, кошмары и крики по ночам. Волков распечатывает следующее письмо и буквально чувствует, как ком встаёт в горле.Сегодня я гулял по набережной Невы. На улице лило как из ведра, но это даже хорошо. Меньше людей − больше времени на то, чтобы побыть наедине с собой. Это − первый раз за несколько недель, когда я покинул нашу квартиру ради обычной прогулки, а не работы. Возможно, я не должен был выходить, потому что, сидя здесь, окружённый твоими вещами и всеми этими воспоминаниями, я почти могу притвориться, что ты всё ещё жив. Без этого, без тебя, я снова один и тону в боли настолько глубоко, что не могу дышать.
Как мне жить без тебя? Я задаюсь этим вопросом с того самого дня, когда мне пришла похоронка.
Марго продолжает навещать меня, и приходится притворяться, что со мной всё хорошо. Я знаю, что она переживает за меня. Я улыбаюсь и говорю об обновлениях "Вместе", рассказываю о картинах, о чём угодно. Ты знаешь, как странно это ощущается? Хотя, я думаю, что это не намного более странно, чем то, что я практикуюсь улыбаться перед зеркалом. Мне кажется, я стал более убедительным. По крайней мере на встрече с инвесторами я выглядел сносно и даже смог подписать выгодный контракт. Марго сказала,что я большой молодец, что я справляюсь, но я не справляюсь, Олег. Мне всё ещё безумно тебя не хватает.
У Олега сдавливает грудь и слёзы подступают. Он прикусывает губу, прогоняя непрошенную влагу, готовую сорваться с ресниц. В стопке остаётся ещё много писем. Олег просматривает даты, Серёжа писал практически каждый день на протяжении этого долгого года. Иногда встречаются перерывы в два или три дня, но тут внимание Волкова привлёк конверт, украшенный мордой черного волка. Он написан после двух месяцев с момента прихода похоронки. Олег вертит его в руках, но всё же вскрывает и судорожно вчитывается в текст.Знаешь, Олеж, сегодня я почти сделал это, почти прыгнул с крыши. Я вижу тебя всюду, ты как будто рядом, но как только я пытаюсь прикоснуться, то ты растворяешься в воздухе, и я снова остаюсь один. Я не хочу больше быть один, не хочу быть без тебя, но когда я уже готов был сделать спасительный шаг в пропасть, то вспомнил слова Марго в один из вечеров. Она сказала, что не переживёт, если что-то случится ещё и со мной. Тогда я просидел на крыше часа два, может больше, не помню.Помню только, что обернулся в какой-то момент, а там ты, улыбаешься своей этой..улыбкой и говоришь, что я балбес. Тебя нет, а ты всё равно меня спасаешь, Олеж.
Ты знаешь, это становится легче с каждым днём. Думать об этом, видеть тебя,принимать это, потихоньку сходить с ума. Боль становится терпимей с каждой минутой, и мысль о том, что когда-нибудь она исчезнет, успокаивает. Если Марго права, придёт час, когда я буду с тобой снова, и как это может быть чем-то плохим? Я скучаю по тебе, Олежа. Больше, чем я могу выразить словами.
Первая слеза медленно катится по щеке Волкова. Он просто сидит и не может поверить в то, что читает. Страшные картинки падения Разумовского с крыши мелькают в его светлых глазах. Олег вытирает глаза рукавом водолазки, медленно убирая письмо обратно. Получается, Серёжа чуть не погиб из-за него, получается, что он действительно мог потерять его и тогда возвращаться бы уже не было смысла. Олег уверен, что если бы Разумовскому всё-таки удалось покончить с собой, то он, не задумываясь, отправился следом. Эта мысль была первой, после того как он прочитал текст письма. Он сидит неподвижно целую минуту, задаваясь вопросом, должен ли читать дальше. Любопытство снова толкает его на этот шаг.Волков находит следующее по дате письмо и открывает его.С сегодняшнего дня Марго будет жить со мной. Как бы я не противился и не говорил, что всё в порядке, она не верит мне. Может оно и к лучшему.Сегодня, даже несмотря на то, что я был против , она заставила меня говорить о тебе. Она спросила, писал ли я когда-нибудь письма, и удивилась, когда я сказал, что писал. Но я не сказал главного, не сказал о своих чувствах, лишь поверхностно делясь с обычным куском бумаги своими эмоциями. Я не знаю, почему я не сделал этого: ведь ты никогда это не прочитаешь. Возможно, потому, что, если я выпущу на волю эти слова, они перевесят для меня всё на свете, и мне придётся осознать, что я никогда не говорил тебе то, что, возможно, имело значение. Возможно. Но, конечно, эта возможность очень мала.На самом деле я так много не успел тебе сказать, ведь в нашу последнюю встречу мы сильно поссорились, из-за меня. Ты мой единственный лучший друг, но я должен сказать об этом открыто хотя бы здесь. На самом деле, я говорил тебе о своих чувствах. Правда, это было пока ты спал или поезд увозил тебя далеко от меня. Это считается? Это лучшее, это − одна из первых вещей, которые я планирую сказать тебе, когда увижу снова. Я собираюсь сказать это сейчас. Я хочу видеть и знать, что не смогу взять это обратно или скрыться от этого. Олеж, я люблю тебя, всегда любил. Ты удивительный, добрый, сильный и по-настоящему родной. Я хотел бы провести свою жизнь с тобой. Я хочу провести её в твоих руках. Мне снится, как я целую тебя, как ты целуешь меня в ответ, как улыбаешься и смеёшься. Ты − единственное, что сделало мою жизнь стоящей, ты всегда был рядом, поддерживал и защищал меня. Благодаря тебе, я добился всего этого.
Прости меня за эти неправильные чувства. Я пытался избавиться от этого, задушить в себе эту любовь, но у меня не вышло. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, то не мог сдержать своего влюблённого взгляда, порывистых объятий. До сих пор не понимаю, почему ты не догадался. Конечно, теперь я задаюсь вопросом, как ты отреагировал бы, если бы я когда-нибудь всё это тебе сказал. Я могу представить полный ужаса взгляд, могу представить твоё равнодушие, и даже улыбку твою могу представить. Мне действительно стало легче, после того, как я написал это всё.
Волков и представить не мог, что Серёжа так долго молчал о таком. Зато Олег теперь мог понять такое состояние Разумовского. Теперь многое встало на свои места и излишняя тактильность, и долгие взгляды, в которых иногда проскальзывала ревность, на доли секунды всего. Олег думал, что это только его фантазия, но правда оказалась слишком жестокой.Волков понимает, что нужно на этом остановиться, чтобы не думать о других вещах. Он не готов столкнуться со своими чувствами к Серёже. Он прятал их так долго и теперь не уверен, что они всё ещё там, в том тайном уголке его души, благодаря которому он выжил. Но тем не менее он знает, кем они являются друг для друга, и заботится о Разумовском больше, чем вообще считал подобное для себя возможным. Волков ищет последнее из писем, не давая мозгу спокойно переварить всё прочитанное. В самом низу лежит конверт с совсем свежей датой. Олег примерно прикидывает и понимает, что это письмо написано после его возвращения, где-то на день пятый или шестой.Наверное глупо писать тебе сейчас письмо, когда ты здесь, со мной. Скорее всего я сошёл с ума или умер, когда последний раз напился. У меня нет другого объяснения, просто нет. Ты кажешься таким реальным, таким живым, что я до боли в груди хочу, чтобы всё это оказалось правдой, что ты правда здесь. Но внутри меня по-прежнему что-то не так, мне так больно, что у меня нет слов, чтобы это описать.Каждый день я понемногу умирал без тебя. Я не уверен, что даже помню, как дальше жить. Ты приготовил завтрак этим утром и я должен был этому радоваться, но всё ещё чувствую, что часть меня мертва. Почему я не хочу тебя обнять? Почему желание спрыгнуть с крыши всё ещё кажется мне привлекательным? Голоса в голове сильнее с каждым днём, они говорят мне, что ты не настоящий, что это только моя фантазия. Я так устал и запутался, Олеж, так хочу закончить это всё. Наверное, было бы проще, если бы я не был влюблён в тебя и не был так привязан. Короче, пора завязывать со всем этим. Это последнее письмо, которое я пишу тебе. Иногда нужно броситься в омут с головой и будь, что будет.
Волков роняет письмо из рук и его внезапно прошибает осознание того, в какой момент Серёжа перестал его "бояться". Олег чувствует, что слёзы бегут по лицу, но его это не волнует. Он навредил человеку, который для него дороже всех и всего, он мог потерять его навсегда. Сглотнув, Волков качает головой, закрывая глаза из-за захлёстывающих его эмоций. Положив голову на руки, он сдаётся, позволяя слезам течь. Олег чувствует, как от боли его выворачивает. Даже находясь в плену, ему никогда не было настолько больно. Он не знает, сколько времени сидит так,пока не чувствует, тепло тела, навалившегося сзади. Серёжа утыкается ему носом в шею и жадно дышит, явно пребывая в сонном состоянии. − Помнится, вчера ты говорил, что не планируешь вставать раньше двух часов дня, − хрипит Волков, осипшим от слёз голосом. − Помнится, ты обещал мне панкейки на завтрак, − парирует сонным голосом Серёжа, отрывая голову от шеи Олега и наконец замечая лежащие на диване письма. Он сразу вздрагивает и отстраняется. Его взгляд стекленеет, а лицо превращается в безжизненную маску. − Олег, сколько ты успел прочитать, − чеканит он сухо. − Почему ты мне не сказал? − переходит на шёпот Олег. − Не сказал тебе что? − огрызается Разумовский.− И ответь на первый вопрос. − Я прочитал где-то штук 5, но мне достаточно этого, чтобы осознать несколько вещей. − Ну и что ты успел понять? − резко спрашивает Серёжа, внутри дрожа от вновь накативших эмоций. − Что я мог потерять тебя. − Слова тянут за собой эмоции, и его голос дрожит. Он сглатывает и глубоко вздыхает. − И то, что я, возможно, потерял. Подняв голову и увидев выражение лица Разумовского, Волков ощущает, как сводит желудок. − Серёж? − Мне не нужна твоя жалость, − дрожащим голосом отвечает Разумовский. − Это не жалость, Серый, ты же знаешь. − Олеж…− воет Разумовский, кидаясь вставшему Волкову на шею. − Я думал, что потерял тебя, − тихо шепчет он, вжимаясь сильнее в теплое тело напротив. Олег лишь сильнее прижимает его к себе, гладя руками по спине. − Прости меня, Серый, я и подумать не мог, что причиняю тебе настолько сильную боль, − шептал Олег в его волосы. − Я не уверен в том, что выбрался бы без твоей помощи из этого ада. Каждый раз, когда я хотел сдаться, то вспоминал о тебе, Серый.Давай попробуем начать всё сначала? Серёжа замер. Он отстранился и неверяще посмотрел в глаза Олега. − Что ты хочешь начать сначала? Олег мягко притянул его обратно, буквально впаивая в себя. − Я думал, что я тут один дурак влюблённый в лучшего друга, а оказалось, нас тут двое, − усмехнулся Волков, но тут же вернул в голос серьёзность. − Пожалуйста, Серый… Если я потерял тебя… нет, я не могу потерять тебя. Ты был самым важным в моей жизни, − Волков судорожно сглатывает. Когда он говорит, его голос чуть громче шёпота. − И ты − всё ещё самое важное, поэтому дай мне ещё один шанс. У Серёжи перехватывает дыхание. Если это сон, то он точно не хочет просыпаться. Разумовский лишь сильнее вжимается в Олега, всхлипывая. − Ты не потерял Олеж, не потерял,− шепчет Серёжа. − Я дам тебе шанс, дам шанс нам обоим, но только с одним условием. − Он поднимает взгляд синих глаз на Волкова, смотря со всей серьёзностью, на которую способен в такой ситуации. − Больше никакой армии, ты мне нужен здесь, живым и здоровым. Олег поднимает руку, нежно касаясь его лица. − Хорошо, Серёж, я останусь здесь, с тобой, но в качестве телохранителя, а то знаю я твоё умение находить себе приключения на задницу. Разумовский фыркает, но всё равно плотнее жмётся к Волкову. Они стоят так какое-то время,пока желудок Серёжи не начинает жалобно урчать, напоминая, что неплохо бы покормить его с утра. − Ладно, пошли печь панкейки, пока ты тут у меня с голоду не помер, − засмеялся Олег, утягивая Разумовского за собой на кухню.Уже давно Серёжа не чувствовал себя таким счастливым в реальности, но в реальности ли?
