Скучно не будет. Точно.

«Ну вот что я там, спрашивается, потерял?» На этой мрачной мысли Фрэнк поймал себя, когда подъезжал к зданию студии звукозаписи «Тайм Коаст Рекордз». Мысль была несколько странной и неуместной. Фрэнк прекрасно знал ответ на свой вопрос. Любимую девушку он здесь потерял. Вернее, пока еще не потерял, но, скорее всего, потеряет, если так пойдет дальше. Заехав на крошечную стоянку, Фрэнк сидел в машине и, положив руки на руль, не сводил глаз с приземистого двухэтажного здания напротив. Чем оно станет для него сегодня – местом примирения или окончательного разрыва? Нет, разумеется, студия звукозаписи – не место для выяснения личных отношений, и он не какой-то там псих неуравновешенный, чтобы врываться туда и устраивать там сцены. Он, как-никак, учитель, пусть даже еще совсем молодой, зеленый и неопытный, и пусть ученики у него на уроках пока еще в основном в лучшем случае занимаются своими делами, а в худшем – стоят на ушах. Но, с другой стороны, наверное, это не полностью по его вине. Чего еще можно ожидать от богатеньких старшеклассников из Беверли-Хиллз? Не так-то просто приструнить тех, кто избалован с пеленок и кому слишком многое дозволено. Будто в ответ на его мысли, по радио запустили песню – откровения некой богатенькой девочки. BMW, «Роллексы», банковский счет, лето во Франции…

Дитя Беверли-Хиллз – И этим горжусь! Дитя Беверли-Хиллз – Я не изменюсь! Дитя Беверли-Хиллз – Я им буду всегда. Дитя Беверли-Хиллз – Это я!

- неслось из радиоприемника. У исполнительницы был довольно сильный, немного резкий голос и слегка развязные или, точнее, отвязные, интонации. «Припанкованные», наверное, назвал бы их какой-нибудь музыкальный критик, вздумай он написать об этой песне или о певице статью. Но Фрэнк не разбирался в тонкостях музыкальных течений и лишь раздраженно покосился на приборную доску. Такое впечатление, что диджей там у них не только ясновидящий, но еще и вознамерился лично его, Фрэнка, довести до бешенства. Он подобных персонажей и так почти каждый день видит, чтобы еще песни про них слушать. У него таких – целый класс, за несколькими исключениями. Фрэнк потянулся к настройке, убавил громкость почти до минимума и вышел из машины. На улице ласково пригревало теплое неяркое солнце, прохладный, чуть пахнущий водорослями бриз долетал с побережья. Сейчас, в марте, совершенно не верилось, что пройдет совсем немного времени и на эти улицы обрушится удушливая калифорнийская жара, воздух станет, как горячее масло, а раскаленный асфальт будет плавиться под подошвами… Фрэнк вздохнул. Какими бы чудесными ни были эти весенние деньки вообще и сегодняшнее воскресенье в частности, в полной мере ими все равно не насладишься, пока не разобрался с проблемами. По правде говоря, он даже не знал наверняка, будет ли его подруга здесь сегодня. Последнее время она его избегала, так что запросто могла солгать насчет собственных планов. На студии ему удалось выяснить у администратора, что она действительно придет сюда записываться. Но до ее прихода оставалось еще около часа. - Если хотите, можете в комнате отдыха подождать, - предложила администратор, указав карандашом в сторону гулкого коридора. – Вторая дверь налево. В комнате отдыха уже сидела какая-то компания – трое ничем не примечательных парней и девчонка с замысловатой стрижкой. Все четверо весело болтали и смеялись. На вошедшего Фрэнка они не обратили никакого внимания, и нельзя сказать, чтобы это его огорчило. Он огляделся. Вдоль стен – ряды кресел с откидными сиденьями – будто повыдирали их из ближайшего кинотеатра и воткнули сюда; несколько ящиков камеры хранения, стол со стоящей на нем микроволновкой, пробковая доска на стене над столом – на такую обычно в изобилии прикалывают цветными кнопками бумажки с разной полезной и бесполезной информацией, странно еще, что эта была почти пуста. Кофейный автомат (о, а это уже ближе к делу!), копировальная машина в углу (а она-то тут зачем?). Фрэнк вдруг заметил краем глаза, что девчонка смотрит туда же, куда и он. Похоже, она и подумала сейчас примерно о том же, потому что, слегка нахмурившись, вдруг спросила у одного из парней: - Джефф, а у нас объявления ещё остались? - Одно, - отозвался тот. – Я его завтра утром у себя в кампусе повешу. - Ага. Только давай ещё одну копию сделаем – пусть здесь тоже висит. – Девушка кивнула в сторону ксерокса. - На чем, на этом старье? – удивился Джефф. – Да оно скорее всего не работает. - Почему? Дай я проверю. Джефф выудил из кармана спортивной сумки слегка помятый лист и протянул его девушке. Та оказалась права – ксерокс работал. Пожужжав, он выдал копию листка. … - Привет, - сказала вдруг с улыбкой девушка, опуская крышку аппарата. Это прозвучало настолько неожиданно, что Фрэнк даже не сразу сообразил, что приветствие относится к нему. Он удивленно повернул голову. Ну и ну. Вот уж кого не ожидал здесь встретить. С этой девчонкой он вместе учился в Беверли Хай. Она была на пару лет помладше его, и общих занятий у них ни разу не было, но ему очень хорошо запомнились ее голубые глаза и открытая улыбка. Имени этой девушки он не помнил, а скорее всего, никогда и не знал, но лицо ее мелькало рядом так часто, что Фрэнк много раз ловил себя на желании кивнуть ей при встрече. Кроме всего прочего, она и жила где-то по соседству, так что вне школы они тоже пересекались время от времени. Сейчас Фрэнк не узнал ее сразу, во-первых, потому, что уже довольно давно не видел, а во-вторых, потому, что теперь она носила эту радикальную прическу – волосы выкрашены в два цвета и подстрижены каким-то причудливым образом, по бокам выбриты полоски – настоящий панк. А ещё несметное количество сережек в обоих ушах – сразу и не сосчитаешь, сколько. - Мы вместе учились… - начала она. - Помню, - перебил Фрэнк. – Я теперь там преподаю. - Правда? Здорово! - Не так уж здорово, - буркнул он и мельком взглянул на листок, который девчонка как раз пришпиливала на доску объявлений. Что-то про концерт в клубе послезавтра вечером. Вот значит, чем она теперь занимается. Это нынче какая-то повальная эпидемия, что ли? - У вас сегодня репетиция? – спросил он, чтобы отвести разговор от собственной персоны. - Да. Только мы уже закончили. Нарепетировались по самое некуда, – весело ответила она. - И давно ты в группе играешь? - Я не играю, я пою. И не в группе, а сама по себе. Я… ой, да что я рассказываю! – вдруг будто спохватилась она. – Пойдем, я лучше просто покажу! С этими словами она неожиданно схватила озадаченного Фрэнка за рукав и решительно потянула его к двери. Он даже не противился, настолько опешил от такого резкого развития событий. Опомнился он только в холле, когда понял, что девушка направляется к выходу со студии. - Куда ты меня тащишь? У меня здесь встреча… - Это на пять минут, больше не займет. Пойдем! Нахмурившись, Фрэнк высвободил руку, но все же последовал за девушкой на улицу. Недоумевать пришлось не слишком долго – миновав два дома, она толкнула дверь третьего, который оказался музыкальным магазином, сразу же, ни о чем не спрашивая продавца, направилась к стеллажу у окна, взяла с полки одну из пластинок и сунула ее Фрэнку. - Вот, смотри. Это мой первый альбом. В конце прошлого года вышел. Фрэнк взял в руки плотный квадратный конверт. В центре его красовалась фотография стоящей перед ним девушки, только в кожаной куртке, с сильным макияжем и волосами, разлохмаченными до такой степени, что Фрэнк подивился, как ей удалось после съемок их причесать. По краям были напечатаны тексты песен – по одному с каждой стороны. Фрэнк рассеянно пробежал глазами текст слева от фото… и от неожиданности выпустил конверт из рук. - Не слишком удобная вещь эти пластинки, правда? – сказала девушка. – С одной стороны тоненькие, с другой громоздкие. Давно пора записывать всю музыку на аудиокассеты. Так было бы гораздо удобнее. - Так это ты что ли… дитя Беверли-Хиллз? – пробормотал Фрэнк, нагибаясь за упавшей пластинкой. - Что? - Да просто эту песню передавали по радио. Любопытное получилось совпадение… - Ты слышал мою песню по радио? – Глаза девушки широко раскрылись. – Когда? - Да минут десять назад, в машине. Поэтому и говорю – любопытное совпа… - Значит, ее поставили в ротацию? Ты не представляешь, как я рада! - Куда поставили?.. А, понял. - Нет, ты не понял! Это просто потрясающая новость! Мы так долго не могли ее туда пристроить… А какая это была радиостанция? Радость собеседницы передалась Фрэнку, и он слегка улыбнулся. - Да я не помню. Эээ… ну, хочешь, пойдем и посмотрим. Машина ведь тут рядом, на парковке. Я станции не переключал. «Только громкость убрал», чуть не добавил он, но вовремя прикусил язык. Омрачать такую искреннюю радость было бы с его стороны порядочным свинством. - Конечно, если тебе не трудно! Было бы здорово знать! - Хорошо-хорошо, только… погоди. Я за тобой не успеваю. Давай хоть познакомимся нормально. Как тебя зовут, для начала? - Меня зовут Джоанна. Да вот, тут же написано. Перевернув обложку титульной стороной вверх, она указала на пляшущие лиловые буквы, которые на фоне типичного калифорнийского вида – особняк, автомобиль, ярко-зеленая лужайка – складывались в имя исполнителя и название альбома: «Дитя Беверли-Хиллз». - Джоанна – это твое настоящее имя? - Ну да. А что, не похоже? – засмеялась она. - Честно говоря, я всегда думал, что у всех музыкантов псевдонимы. - Псевдонимов много, да, но и настоящих имен хватает. - Но ведь псевдонимов все-таки больше, так? - Даже не знаю. Никогда об этом не задумывалась… Ой! Извини, пожалуйста, а тебя как зовут? Я совсем забыла спросить. - Фрэнк. - Фрэнк, а ты-то что делал на студии? Если не секрет, конечно. - Хотел застать там свою девушку. - Твоя девушка музыкант? Певица? - Нет. Но очень хочет ею стать. Джоанна, видимо, уловила в голосе Фрэнка пренебрежительные нотки, потому что удивленно заглянула ему в глаза. - А разве это плохо? - Да это несерьезно! – взорвался Фрэнк. – Она думает, наверное, это так легко – раз, и выпустил альбом! Два – и уже супер-знаменитость! У нее ничего не выйдет! Я не против, чтобы она вообще занималась музыкой, но пусть это будет только хобби, потому что жить этим нельзя! Невозможно! Выкрикнув все это, Фрэнк тут же устыдился своей вспышки. Нечего сказать, нашел время и место. Но сказанного уже назад не вернешь. Фрэнку оставалось выдохнуть и смущенно поправить очки. Зато хоть успокоился немного. Джоанна, выслушав его гневную тираду не моргнув глазом, спокойно кивнула. - Я тебя прекрасно понимаю. Любой музыкант что-то подобное слышал, хотя бы раз в жизни. Даже битлам все так говорили. Тетя Джона Леннона все время ему повторяла: «Музыка – это, конечно, хорошо, но на жизнь ею не заработаешь». А когда «Битлз» стали всемирно знаменитыми, Джон оформил эти слова в рамочку и подарил ей… Ну, это так, отступление. Фрэнк, я просто хочу сказать, не будь таким категоричным к своей девушке. Дай ей хотя бы попробовать… - Она не Джон Леннон! И ты тоже! - Ну разумеется, нет. Но я – Джоанна Филдс. Филдс, значит. Фрэнк еще раз взглянул на пластинку. - А что, уже был исполнитель с такой фамилией? - Э-э… это ты к чему? - Ну, почему ты назвалась не «Джоанна Филдс», а просто «Джоанна»? Она улыбнулась и пожала плечами. - Это на случай, если фамилию сменишь, да? – Фрэнк усмехнулся. - А я и сама не знаю. Я чувствую, что так будет лучше, и все. По крайней мере, сейчас… Да, так о чем это мы? - Все о том же. О музыке, - напомнил Фрэнк. Джоанна говорила быстро и начинала отвечать едва ли не раньше, чем он успевал задать вопрос. Но к этому моменту он уже более-менее приноровился к ее манере. - Да. Я хочу сказать – конечно, это все не так легко. Результат получается не такой, какой хочешь. Мне вот хотелось, чтобы у меня первый альбом был больше. А удалось пробить всего четыре песни. Получился, считай, просто макси-сингл. Так мало материала, что даже все тексты на одну сторону обложки поместились. – Джоанна напоследок еще раз ткнула пальцем в пластинку, вздохнула и вернула конверт на полку. – Но зато это начало. А сейчас я уже второй альбом пишу. И надеюсь, что в нем будет уже не четыре песни, а раза в три побольше. Просто я сейчас устала как-то. – Ее голос чуть погрустнел. – Наверное, отдых нужен. Перерыв. Думаю, что продолжу уже когда вернусь. - Вернешься? - Из поездки. - А куда едешь? Не то чтобы ему было очень любопытно. Ничего интересного в ответ он услышать не ожидал. Его ученики уже давно катались по всему миру. - В СССР. Брови Фрэнка взлетели вверх. Нет, в этот раз он явно поспешил с выводами. - Серьезно? В Советский Союз? - Ну да. - Что, во всех остальных странах уже побывала? - Да нет же. Я еще вообще нигде не была. - Богатенькая девочка из Беверли-Хиллз – и нигде не была? - Зачем ты передергиваешь? Сам ведь знаешь, как на самом деле… Мы же с тобой из одного района. Или ты обо мне по песне судишь? - Зачем тогда поешь от первого лица? - А разве не все песни так пишутся? - Нет. - А я думаю… - Да я не собираюсь вести с тобой музыкальных дискуссий, – перебил Джоанну Фрэнк, протестующе поднимая руки. – Может, пойдем отсюда, раз мы закончили обсуждать твою пластинку? - Ой… извини, пожалуйста! – спохватилась Джоанна, кажется, даже не заметив его резкого тона. – Я ведь обещала отнять у тебя всего пять минут. - Да я не об этом. Фрэнк думал, что она спросит: «А о чем?», но Джоанна только покачала головой и задумчиво сказала: - В самом деле, странно получается, что я еще никуда не ездила – а тут сразу в Россию. Я ведь о ней даже и не знаю ничего – только то, что все знают. Фрэнк изогнул бровь. - И что же именно все знают? - Что там КГБ и коммунизм. - Никакого коммунизма там нет. Там социализм, а это совсем другое, – поучающе возразил Фрэнк. Как учитель истории, он не мог удержаться, чтобы ее не поправить, хотя прекрасно знал, что никому не нравится, когда придираются к словам. Его девушке тоже не нравилось, когда он начинал подобным образом читать лекции. Он уже хотел добавить: «Ладно, неважно», но Джоанна неожиданно спросила: - А в чем разница? - Да в том, что при коммунизме никто еще не жил. Это утопия. Модель идеального общества, понимаешь? А в России… кто знает, там, может быть, сейчас антиутопия. Сейчас ведь как раз восемьдесят четвертый год. - Да, я помню. Но не думаю, что все настолько ужасно. Все так боятся Россию, а сами там даже никогда не были. Может быть, не стоит так уж сильно бояться? Фрэнк только пожал плечами. Разговор начал уходить куда-то совсем в другую сторону, хотя нельзя сказать, чтобы это было ему не по душе. Наоборот, хотелось продолжать дальше. - А почему все-таки именно в Россию? – спросил он. Джоанна вздохнула. - Потому что это не так дорого и можно себе это позволить. Потому что нужен отдых. А еще смена обстановки и… наверное, впечатления. Для нового альбома совсем не помешают. Ну и… – Джоанна как-то загадочно улыбнулась. - Что «и»? - Есть еще одна причина. - Еще одна? А какая? – Теперь Фрэнку уже стало любопытно по-настоящему. - Ну, один телефон… - Какой еще телефон? - Подожди, сейчас объясню. В общем, пару недель назад мы с подругой ездили к ее сестре. А у ее сестры муж – иммигрант из России. Мы с ним разговорились, я рассказала, что скоро поеду в Россию. Он спросил, в какой город. Я ответила, что сначала в Москву, а потом в Ленинград. И тогда он сказал, что раз я увлекаюсь рок-музыкой, мне надо обязательно встретиться в Ленинграде с одним человеком. Я же целых три дня буду в Ленинграде. И дал мне его телефон. - А что за человек? И зачем тебе с ним встречаться? - Он – главный русский рок-музыкант. Фрэнк сначала отвесил челюсть, а потом, слегка придя в себя от изумления, рассмеялся. - Да, неплохая шутка. - Я тоже ему не поверила и стала смеяться. Сказала, что в России не может быть никаких рок-музыкантов. Но он только попросил: «Обязательно с ним свяжись». - И как же этого человека зовут? - Б. Г. - Как?? - Это инициалы. Его зовут Борис Гребенщиков, – уточнила Джоанна, слегка запнувшись на непривычном для произношения имени. - Угу. Б.Г. Ну-ну. Вот что я тебе скажу – в КГБ ты по этому телефону попадешь, а ни к какому не к «Б.Г.». - Но не могут ведь там все работать на КГБ! Это же бред! - Бред – не бред, а я бы на твоем месте поостерегся. Кстати, как ты с ним собираешься разговаривать – ты что, знаешь русский? - Нет. Ни слова не знаю. Но он знает английский. - Да тебя там схватят и в Сибирь отправят! - За что? Я же ничего не сделала! - Это пока, - подначил её Фрэнк. - Что значит «пока»? - Да просто решат, что ты шпионка. - Ничего такого не решат. И никуда меня не отправят! У меня американский паспорт! - Смотри, отберут твой паспорт. - Ну, знаешь… Ты какой-то слишком уж пессимистичный. - Это ты слишком наивная. - Может быть. Но я все равно позвоню. Представь, ведь если в Советском Союзе и правда есть рок-музыканты, как интересно было бы их увидеть. И услышать! Фрэнк только головой покачал. - Извини, конечно, но по-моему, ты просто ненормальная. - Можешь не извиняться, – махнула рукой Джоанна. – Ты не представляешь, сколько людей мне уже это сказало. «И сколько еще скажет», добавил Фрэнк про себя. Но вслух этого говорить не стал. С полминуты они просто стояли и молчали. - Ну, я пойду, – наконец неловко повел плечом Фрэнк. – Мне все-таки надо обратно на студию. - Фрэнк, а как зовут твою девушку? – вдруг спросила Джоанна. - Я разве не говорил? – притворно удивился Фрэнк. Он прекрасно помнил, что не говорил, хотя сам не знал, почему. Из-за своей сверхосмотрительности, наверное. Но что, в самом деле, случится такого ужасного, если он скажет? - Нет. Ты ни разу ее имени не назвал. - Бренда. - Бренда… – задумчиво повторила Джоанна, будто стараясь вспомнить что-то. - Ты ее знаешь, что ли? - Нет, не знаю. Просто ваши имена очень хорошо вместе звучат. Фрэнк и Бренда. Думаю, вы с ней прекрасная пара. Фрэнк в ответ на это только хмыкнул. - Знаешь, а я тебе завидую, – вдруг сказал он. - Завидуешь? Почему? - Я твоей смелости завидую. Едешь в такую даль, первый раз в жизни, можно сказать, к нашим врагам, да еще и собираешься звонить там непонятно кому… Какая-то полнейшая неизвестность. Я бы так не смог. - Я и сама все время сомневаюсь, звонить мне или нет. То думаю, что, конечно, надо позвонить, то мне какой-то внутренний голос говорит, что это безумие. Но я скорее всего все равно позвоню. Ведь если я этого не сделаю, то потом так и буду думать, а как бы могло все получиться, и вообще… Я себя знаю – у меня будет ощущение, что я упустила что-то очень важное. - Бренде бы понравился твой авантюризм. В ответ на вопросительный взгляд Джоанны Фрэнк пояснил: - Она чем-то похожа на тебя. На твоем месте тоже наверное бы позвонила. Меня она часто упрекает, что я совсем не люблю сюрпризы, а я их действительно не слишком люблю. Мне нравится, когда все ясно заранее. Я не то чтобы не люблю сюрпризы, скорее не выношу неопределенности. Ему было как-то неловко от собственной откровенности, но ведь она тоже ничего от него не утаивала. - Как же может быть все заранее ясно? Не может. - Ну разумеется, не может. Едешь на край света… - Да я ведь не про себя сейчас, а вообще. И неважно, на край света ты едешь, или просто на работу утром идешь. Все равно неизвестно, как день сложится. На то и будущее. Мы его не знаем. - А жаль, – вставил Фрэнк. - Нет, что ты, совсем не жаль. Если бы мы все заранее знали, жизнь бы всякий интерес потеряла. - Можно подумать, она сейчас прямо уж такая интересная, – отозвался Фрэнк глухо. - Вы с Брендой поссорились, да? – спросила вдруг Джоанна. Он не ответил. В холле студии было все так же пусто, и в комнате отдыха тоже никого уже не оказалось. Парни, репетировавшие вместе с Джоанной, ушли. Фрэнк подумал, не последовать ли их примеру. Наверное, приезжать сюда сегодня было не слишком хорошей идеей. Лучше просто позвонить Бренде сегодня вечером. Или завтра. Он уже собирался уйти, но тут его взгляд упал на кофейный автомат. «Ладно, выпью кофе и пойду», решил он. Едва он поднес к губам дымящийся бумажный стаканчик, как послышался звук открываемой двери. Джоанна. Фрэнк так и знал, что она сюда вернется, возможно, потому и медлил с уходом. Правда, он не знал, что ей еще сказать. Разве только попрощаться нормально, а то расстались они как-то несуразно. Он просто развернулся и ушел, как последний невежа или капризный ребенок. - Ну вот, собралась идти домой, а вещи остались тут, – сказала Джоанна, будто подхватывая незаконченный разговор, и полезла в один из шкафчиков камеры хранения. «Вещи» оказались новенькой видеокамерой. - С собой в поездку возьмешь? – Фрэнк кивнул на камеру. - Ага. Думаю, пригодится. - А когда ты, кстати, уезжаешь? - В четверг. - И надолго? - Да нет, ненадолго. Всего на неделю. - Ну что ж… увидимся, я полагаю. - Увидимся, разумеется! - Расскажешь… как все прошло? - Конечно! - Удачи тебе. Джоанна пристально взглянула на Фрэнка. - Тебе тоже. И вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Фрэнк еще некоторое время сидел в одиночестве, прихлебывая горячий кофе и прокручивая в памяти эту неожиданную встречу и еще более неожиданный разговор. Потом, кинув пустой стаканчик в мусорную корзину, встал и направился к выходу. Когда он проходил мимо стойки администратора, она вдруг окликнула его: - Сэр, одну минутку! - Да? - Это вам. - Мне? – Фрэнк уставился на какое-то письмо у нее в руке. – Вы меня с кем-то путаете, наверное. - Нет, не путаю. Вы ведь Фрэнк? - Ну да. - Значит, это вам. Удивленно хлопая глазами, он взял протянутое письмо. Обычный белый небольшой конверт. Такой обычно дают к купленной открытке. На конверте не было написано ни слова, и он оказался даже не запечатан. Чертовщина какая-то… Фрэнк осторожно, если не сказать с опаской, заглянул внутрь. Там лежал выдранный из блокнота тоненький листочек. Фрэнк достал его и прочел:

Бренда, проснувшись утром, Сейчас же вскочила с постели. Ей нечего было бояться, Бренда знала – жалеть не придется. Бренда вышла из дома С собранным чемоданом. Она не знала, что ждет её, Но знала – скучно не будет. Фрэнки уже дожидался У самых дверей вокзала. Фрэнки нечего было бояться, Он знал, что жалеть не придется. Фрэнк улыбнулся Бренде И оба запрыгнули в поезд. Они не знали, что ждет их, Но знали – скучно не будет.

Выражение лица у него, наверное, было в этот момент то еще, потому что администратор, взглянув на него, спросила обеспокоенно: - Все в порядке? - Да, – кивнул Фрэнк. И улыбнувшись, добавил: - Более чем. Он перевернул листочек. На обороте было написано еще две строчки:

Никто не знает, что ждет его, Но скучно не будет точно!

Фрэнка охватило самое настоящее ликование. Он и не подозревал, что несколько простеньких строчек способны так на него подействовать. Маленькая зарисовка – как картинка, состоящая лишь из нескольких штрихов, но вызывающая настоящую бурю эмоций и трогающая до глубины души, потому что предназначена для ТЕБЯ, и потому что подобна верхушке айсберга. Ведь гораздо больше в ней того, что не написано, того, что осталось между строк. Фрэнк мог представить все это так ясно, будто это уже произошло – и лучи утреннего солнца, заглядывающие Бренде в окно, и себя на вокзале в радостном ожидании, и их обоих, стоящих, обнявшись, в вагоне поезда. Тот самый открытый финал. Та самая неопределенность, которая всегда ему так не нравилась, и к которой он относился с настороженностью и недоверием, сейчас зазвучала весьма оптимистично и обнадеживающе. Никто не знает, что ждет его. Но скучно не будет точно! Он начал подозревать, что тут Джоанна ой как права. И не только насчет него и Бренды, но и насчет себя тоже. О чем бы ты ни писал, все равно напишешь что-то и про себя. Ведь, кажется, именно это она пыталась сказать в начале их разговора? Да, и как только она догадалась, что Бренда звала его Фрэнки?..