Недостающий элемент

      Лера знает.       Невозможно не заметить, что эти двое вместе во всех смыслах. Сергей напоказ носит вещи Олега. Олег остается после тренировки явно не просто душ принять. Когда она заглядывает в гостиную, то зачастую застает их сидящими так близко, что это было бы неприлично, если бы Лера была ханжой.       К сожалению, эффект совсем обратный: ее тянет к ним. Лера большая девочка, она все понимает: ненормальные психи, наемные убийцы, никакого будущего, деловые отношения. С Олегом просто, с Сергеем сложно, с ними обоими — идеально. Лера осознает, что эти двое идут только вместе, в комплекте. Никакого "полюбить одного". Леру влечет сам союз, а не конкретный человек в союзе.       Олег наливает ей чай, укрывает плечи пледом. Он, наверное, привык заботиться о Разумовском, так что с Лерой это почти автоматически у него выходит. Она отмечает про себя, что он, кажется, не делает различия: чай сладковат для нее, а от пледа пахнет духами Разумовского. Олег садится рядом на диван, хмурится.       — Вытяни ноги мне на колени, — просит-командует он, и Лера слушается. Укладывает стопы в розовых плюшевых носках на Олега.       Родители и Кирилл уехали на дачу, ее не хватятся. Можно остаться здесь и отдохнуть: в последнее время Олег и Сергей стали на это закрывать глаза, даже вот этот зеленый плед, кажется, все-таки перекочевал к ней от Сергея.       Олег стягивает носки и мнет ее стопы: грубовато, но ей нравится. Не щекотно, только немного жестко. Лера закрывает глаза, почти проваливается в дрему, когда Волков заговаривает.       — Ты пялишься на Серого, — говорит он с непонятной интонацией, и Лера все-таки вынуждена открыть глаза.       — Эм... Что?       — Тебя привлекает Сережа, — повторяет Олег. — И ты его хочешь.       Лера разрывается между язвительными "Ты тоже хочешь" и "Предпочел бы, чтобы я пялилась на тебя?", но ничего не говорит и лишь небольно пинает его ногой в живот. В грудь не надо: будет больно, у Олега там следы от ранений, она видела. Игрок сказал, Олега буквально из кусочков собирали. Такая уж у него была служба — близ Разумовского.       — Он тебя уничтожит. Любить Сережу — гиблое дело, — это почти что первый раз, когда он называет его так ласково в диалоге с Лерой. — Серьезно, сожжет и не заметит. Причем буквально.       — Олег, — Лера вздыхает. — Он меня и без секса вполне может прикопать. В любой момент.       — Не может, я за ним присматриваю. Ты в безопасности, пока я знаю, где наше оружие, пока он не суется в драку, пока... Валера, это не шутки, он опаснее, чем кажется. Ты знаешь, что он натворил, как взорвал полгорода, как убивал, как... — он кашляет от чересчур длинных фраз.       — Только не говори, что ты с ним из-за желания всех спасти. Он платил тебе деньги, и ты сам убивал людей — я не дура, я знаю! — Лера знает, что он может свернуть ей шею, но ей глубоко плевать. Уже поздно, высказала. Она поджимает ноги к себе, она напряжена: будет биться, ударит в больное плечо и сбежит.       — Да, ты права, — говорит Олег неожиданно спокойно. — Я такой же, как он.       Они молчат. Тикают часы на стене. По комнате бродят тени.       — Где он сейчас? Не подслушивает, надеюсь?       — Нет, спит уже, — Олег почти расслаблен. — Это моя инициатива поговорить.       Лера кивает, а потом сокращает расстояние между ними и целует Олега. Ей кажется, что так правильно: показать ему сейчас, что он не понял. Не нужен ей Сережа, особенно без него. Оба. Оба нужны.       — Не надо, — Олег отстраняется, но губы у него мягкие-мягкие. — Оставь это Серому. Я не люблю... Поцелуи.       — С женщинами?       — Вообще. Не люблю ласки, не люблю прелюдии и объятия после. Сережа тактильный, ему надо обвить, расползтись по мне, а я хочу только в душ и уснуть.       — Извини, — Лера кладет руку в паре милиметров от его ладони, не касаясь только чудом. Олег кивает, не глядя на девушку. Они какое-то время молчат. Сердце у Леры бьется в горле, ей не до сна, и плед только мешает.       — Что это было? — спрашивает Олег наконец.       — Хотела пояснить, что пялюсь я не только на Сергея, — выпаливает она, не глядя на Волкова.       — Оба сразу? — Олега, кажется, немного пробивает смущение. По крайней мере, он тоже не смотрит на нее.       Лера просто кивает, "да" срывается с губ едва слышно. Олег бурчит что-то под нос и встает.       — Спокойной ночи, — он выходит из комнаты почти моментально и ведет себя так, как будто Лера только что сделала что-то исключительно неприличное.       Она забирается под плед, который все еще пахнет Сергеем, и пытается уснуть. Усталость тяжелее переживаний, и Леру отрубает моментально.       Просыпается она от аромата кофе и грохота: Сергей звенит кастрюлями, доставая турку, где варит свой любимый крепкий черный с гранатом.       — Доброе утро, — бормочет она, прямо в пледе проходя в сторону душа. На голове бардак, в мыслях тоже. Сергей улыбается слишком заманчиво и даже хищно: Леру передергивает.       Разумовский ловит ее за плечи на обратном пути — Макарова не успевает даже пискнуть. Ловит и ведет распахнутой ладонью по разгоряченной коже от шеи до бедер.       — Кто-то вчера сознался в интересе ко мне, — шепчет он ей на ухо, — моя прелесть. И посмел предположить, что я не прознаю о ночных секретах... Плохая девочка Лера.       Лера бы засмеялась, но с Разумовским лучше не дергаться и не издавать резких звуков. Лучше всего замереть и помнить про "бей-беги". Сергей целует ее обнаженную шею, чуть прикусывая кожу, разворачивает девушку лицом к себе.       — Любишь кошки-мышки, Лерочка? — в его глазах пляшут искры пожаров, и она заворожена и напугана одновременно. Ей хочется увидеть, как этот мужчина способен поддаваться: наверняка, он должен быть очень чувствительным. Быть может, однажды...       Лера решается отмереть и расстегивает пеструю рубашку на нем, целует в краешек крестообразного шрама. У Сергея нет волос на теле, и сам он кажется ей по-женски хрупким, но руки у него сильные: сейчас они сжимают ее запястья. Лера не то целует, не то кусает его губы, и с Сергеем это работает — в ответ к ней подаются, впиваются в ответ голодными губами. От Разумовского пахнет резинкой со вкусом баббл-гама. Готовился, гад.       Кофе шипит и убегает, Сергей обжигается о турку, двигая ее, выключает плиту, возвращается к Лериным губам и нежной коже.       — Мне не очень интересен долгий секс, — шепчет он ей развязно на ухо. — Мне интереснее завести, заставить понять, что без моих рук ты никто... Я умею делать хорошо. Олегу нужна ебля, мне — искусство...       Лера понимает. Она сейчас же все понимает: сошлись два человека, разные по темпераментам, но любящие друг друга. Она — катализатор их реакции. Ее роль здесь — возбуждать, а не быть героиней процесса.       Сергей действительно хорош, и Лера стонет в открытую, не сдерживаясь: она любит, чтобы громко, и Разумовский ее понимает.       Она кончает рвано, нервно, щеки полыхают от волнения, а на нем все еще брюки, и в этих брюках она отчетливо видит силуэт, который намекает, что Сергей бы не прочь продолжить.       Олег входит в комнату тяжелыми шагами и замирает на пороге: Лера лежит с раскинутыми ногами на диване, в одном халатике, Сергей возле нее, с явным стояком.       — Ублюдок, — хрипит Олег, оттаскивает за отрастающие волосы, вжимает партнера в стену. — Если ты не успокоишься...       — То что сделает страшный волк? Трахнет меня? — почти утробно мурчит Сергей, пока Олег наваливается на него всем телом и трется. Лера хмыкает: приступ ревности у Олега — явно не игра на публику.       Сергей шипит, когда пальцы Олега сжимаются на его члене.       — Заткнись, — сипит Олег, рука его скользит по члену Сергея, и тот срывается на стоны. Лера первый раз видит его таким: почти умоляющим, ослабевшим подле Олега, и ей становится вновь томительно и сладко. Еще, говорит тело, хотим еще. Лера скидывает халат: судя по особенно нервному вздоху, Сергей вот-вот кончит. Смотреть на это — невыносимо, тягуче и горячо.       Сергей почти сползает по стене, запачканной теперь следами его преступления (моющиеся обои, напоминает себе Лера), а Олег разворачивается к Лере.       — Ты, кажется, вчера не поняла, что не все желания должны мгновенно исполняться, — он нависает над диваном. Без майки — Лера может пересчитать его шрамы. Почти без штанов — она сама их стягивает. Под ними предсказуемо нет белья. Олег шуршит оберткой, переворачивает ее на живот и наваливается всем телом.       Олег ебется восхитительно: ритмично, долго, без лишней клоунады. Лера плавится, у нее все сводит от желания, она хочет еще и еще, но все обрывается почти на пике: она слышит шлепок Сергея по заднице Олега, и тот не выдерживает ритма. Оргазм приходит к нему с едва слышным вздохом — он слишком тихий, слишком цепляющийся.       Лера постанывает, лежа на спине, Лере надо еще немного, и Олег понимает, Олег работает пальцами, пока Сергей склоняется и расцеловывает ее обнаженную грудь, и этого достаточно, чтобы Леру накрыло.       Диван не вмещает троих, но Лере нормально, что Сергей всем горячим телом наваливается на нее, а Олег судорожно дышит, лежа на спине. Она помнит: лишний раз его не трогать.       — Кофе будешь? — интересуется Сергей. Лера думает — только у Олега, но голубые глаза буравят и ее. — Для обоих варил. Кофе — и в душ.       — Не мучай девочку, — шепчет Олег. — Она не знала, на что подписалась.       Лера думает, что на такие мучения она согласна. Макарова думала, что Сергей в сексе только берет, но, кажется, ошиблась — ему нравится отдавать, чтобы привязывать свои игрушки еще сильнее.       Олег треплет ее по волосам, и у него во взгляде болезненное понимание.       Мы оба попали, думает Лера.       Сережа накидывает на плечи "Лерин" халат — она сама не спрашивала, когда брала вчера. Встает и приносит два кофе.       Олегу к кофе полагаются аж три печеньки, Лере — только поцелуй, но она крадет у Олега одно печенье. В ее кофе нет сахара, у Олега — два кубика.       Сергей подстраивается под обоих. Олегу пока это сложно, Лера понимает. Она не знает, зачем Олегу она, нужна ли она ему, интересна ли, но тот только вздыхает и говорит, что тренировка через час.       Лера думает, что она еще поговорит с обоими: с Сергеем чуть позже, с Олегом чуть раньше, но пока они все трое почти довольны этим утром.       Она наблюдает за тем, как Олег демонстративно достает из кармана штанов таблетницу и отсчитывает их Сергею. Тот морщится, и она слышит тихое, шепчущее: "Теперь у тебя еще одна причина не забывать о них. Не причини ей боль". Лере уже не страшно: страх как чувство умер в ней.       Она — недостающая часть их безумного мира.