Dreamer

      Как же надоели чёртовы демоны.       Носком кроссовка притоптав свежезасыпанную ямку, Сэм поднялся на ноги. Хорошо, что он заприметил этот перекресток ещё на подходе к городу, не пришлось тратить время на поиски. Надо поскорее разобраться со всем, пока Дин не проснулся. Вдруг захочет попить или в туалет среди ночи. Вряд ли демон будет сговорчив, но у Сэма имелся козырь в рукаве — единственный, зато надёжный.       Под ногами при каждом движении шуршал мелкий гравий. По ту сторону дороги одиноко высился дорожный указатель с надписью «Добро пожаловать в Джонсборо» (1). В нескольких метрах от него тянулся к тёмному небу разбитый, не горевший фонарь. Единственным источником хоть какого-то освещения была величественно плывшая по небосводу луна, бледная, как лицо мертвеца.       Мертвеца, которым станет его брат, если Сэм не придумает, как его спасти.       Как всегда, от этой мысли стало до жути одиноко и тоскливо. Словно под рёбра Сэму запустили северный, могильный ветер, и теперь он гулял по пустым, заброшенным комнатам-камерам его сердца, вызывая сквозняки и завывая в щелях. Если ничего не сделать, он останется один на этом свете, как призрак в живом теле. А Дин будет страдать в аду. Вечность.       Где-то вдалеке вдруг завыла собака, и Сэм весь передёрнулся от неожиданности. Нервы совсем стали ни к чёрту, — ха-ха, невольный несмешной каламбур. На одну страшную долю секунды звук показался ему воем адской гончей. А Дин там, в мотеле, один…       Хватит сходить с ума. Возьми себя в руки, если хочешь помочь ему.       Сэм повернулся на пятках, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. Высокие сухие травы серебрились в лунном свете и тонули в лёгком рваном тумане, напоминавшем лохмотья, оставшиеся от одежды привидений. И ни одного человека, ни одной машины (кроме старой доброй «Импалы»), будто у этого места была своя тёмная энергетика, отпугивавшая всё живое. Сэм бы тоже рад держаться от перекрёстков подальше, но выбора у него не оставалось.       Дин сказал бы, что выбор есть. Смириться, позволить ему умереть и отправиться в ад. Только Сэм этот вариант даже не рассматривал. — Выходи, мразь! Долго мне ждать?!       Всепоглощающая тишина. Удар сердца. Один, два, три… — Решил перебудить всю округу?       Ещё не обернувшись, Сэм понял: что-то не так. Какой-то подвох. Голос, определённо, женский, но слишком тонкий. Жуткая догадка скользнула вдоль лопаток холодной гадюкой, закралась в мозг и свернулась там. Неужели…       Сэм обернулся, в любую секунду готовый нападать или защищаться. Только разум не воспринял ту, кто стояла перед ним, за соперника. Трудно быть наготове, когда твой противник — девчонка-подросток.       На вид ей было не больше четырнадцати. Светлые волосы волнами спадали на грудь, одежда — аккуратная тёмно-синяя школьная форма с эмблемой какой-то частной школы на лацкане пиджака. Девочка и так была низкого роста, а рядом с Сэмом казалась и вовсе дюймовочкой. Со щёк ещё не сошла детская припухлость, делавшая округлое лицо таким миловидным. В горле что-то сдавило.       Ребёнок. Демон вселилась в ребёнка.       Наверное, у него всё было написано на лице, потому что демоница злорадно улыбнулась, показав ровные зубы. Улыбка больше напоминала оскал и на детском лице смотрелась совершенно дико. Глаза стремительно налились алым, но тут же сменились человеческим светло-серым цветом. Сэм почувствовал, как невольно напряглись ноги. — Смотрю, тебе нравится мой новый костюм? Я старалась.       Эти слова, произнесённые детским голосом, звучали так дико, что у Сэма чуть ли волосы на затылке не зашевелились. — Ты вселилась в ребёнка, — выплюнул он. — Да как ты вообще…       Он понимал. Понимал, что перед ним демон, что в его словах нет никакого смысла, но всё внутри вставало на дыбы, отказываясь верить, что кто-то, пусть даже не человек, способен на такое. Даже после всего того, что они с Дином видели, с чем сталкивались, это просто не укладывалось в голове.       Демон закатила глаза: — Ты что, вызвал меня, чтобы проповеди читать, Сэм Винчестер? Или за брата пришёл просить?       Сэм ощутил, как каменеет тело. Откуда… — Земля слухами полнится, — голос демона приобрёл какие-то вкрадчивые нотки. — О вашей с Дином щенячьей преданности друг другу уже легенды ходят. Похоже, у вас, Винчестеров, это семейное — умирать друг за друга.       Сэм даже не шевельнулся. Слишком очевидная провокация. Но всё равно упоминание отца кольнуло где-то под сердцем отравленным дротиком. Он вызывающе взглянул демону в глаза, показывая, что ничуть не боится. Если бы только он мог каждую секунду видеть перед собой создание зла, а не обычную девочку, едва переступившую порог подросткового возраста…       Святая невинность с глазами горгоны. Исчадие ада с глазами святой. (2) — Раз ты в курсе, тем лучше. Не придётся тратить время. — Одним движением Сэм достал из-за пояса джинсов кольт и направил его демонице прямо в лоб. — Говори, кто держит контракт Дина.       Ночь поглотила его слова. Что-то в выражении лица демоницы изменилось. Если бы Сэм не знал, что демоны не способны на человеческие эмоции, он принял бы это за отблеск страха в её глазах. Но глаза принадлежали ребёнку. Обычному человеческому ребёнку, чёрт побери… — Сэм… — Она вздохнула или ему показалось? — Решил действовать наугад, да? Выпытывать правду у демонов перекрёстка по одному, вооружившись пушкой, до тех пор, пока кто-нибудь не расскажет тебе то, что ты так хочешь знать? — Ты же в курсе, что это за пушка. Значит, в твоих интересах расколоться, да побыстрее, — Сэм улыбнулся, зная, что в этой улыбке отчётливо видна угроза — и блеск остро отточенной бритвы.       Демон стояла молча и просто смотрела на него. Где-то под кожей заворочался во сне зверь, полный гнева. — Говори! — рявкнул Сэм, ткнув в демоницу кольтом. Дин умирает каждую секунду, а она ему тут яйца выкручивать вздумала! — Говори или сдохнешь!       Демон моргнула, и гневнивый зверь внутри поднял голову. Она боится. Зверь чуял запах её страха. А значит, он сильнее.       Голос демона звучал ровно, но зверь чувствовал, что это далось ей с трудом. — Я не знаю. Ко мне и моим делам твой брат не имеет никакого отношения.       Сэм боялся это услышать. Настолько, что всеми силами гнал от себя эти мысли. Она лжёт, лжёт! Демоны всегда лгут. Он сузил глаза. — Все вы, твари, из одной братии. Пизди кому-нибудь другому. — Это правда. Я не знаю. — Ладно… — Сэм щёлкнул взведённым курком. — Если не терпится сдохнуть…       У него кольт, он хозяин положения. Тогда почему у него такое ощущение, будто он цепляется за последнюю соломинку, отделяющую его от адской пропасти? — Сказала же — не знаю! — процедила демон. В детском голосе прорезался страх, только придавший зверю внутри Сэма сил. — Тогда кто знает?! — прорычал он вместе со зверем. — Не знаю! Эти вопросы не в моей компетенции!       Рука, сжимавшая кольт, начала предательски подрагивать. — Кто заправляет вашим сбродом? Кто у вас главный? Скажи мне, пока я тебя не пристрелил!       Демон вдруг ухмыльнулась, и глаза её залило жгучей темнотой. — Ищи сколько хочешь, Винчестер. Ни один демон перекрёстка тебе не скажет. Как думаешь, кого мы боимся больше — тебя с твоей пукалкой или того, кто сильнее всех нас, вместе взятых? — В голосе демоницы слышалось почти змеиное шипение. — Так что, как бы ты ни брыкался, твоему драгоценному брату всё равно танцевать на адских углях. Вечно.       Она вбивала в него слова, как гвозди в плоть, с видимым мстительным удовольствием. Сэм видел, чувствовал — она ничего не скажет. Вторая попытка оказалась такой же безуспешной, как первая. С этим пора было кончать. Он взглянул на демоницу, чувствуя, как изнутри поднимается волна бессильного гнева, смешанного с подступающим отчаянием. — Тогда ты мне больше не нужна.       С этими словами он ещё крепче сжал кольт — на этот раз обеими руками. Только какая-то невидимая сила удерживала лежавший на спусковом крючке палец. Одно простое движение, всего одно, и одной мерзкой тварью станет меньше.       Но девочка…       Демоница разгадала его колебания — ничего другого её медленная торжествующая улыбка означать не могла. — Ты же не убьёшь ребёнка, Сэм?       Понимание всколыхнуло ещё одну волну гнева, более горячую, чем первая. От злости свело зубы. Сэм впился взглядом в демоницу. Только бы не дрогнула рука…       «Ты же не убьёшь ребёнка, Сэм?» — Ты специально это сделала, — сквозь зубы произнёс он. — Специально вселилась в девочку, чтобы сохранить свою вшивую шкуру.       Демоница безразлично передёрнула плечами, будто отгоняя муху. Сэм видел, она сделала это не для того, чтобы разозлить его. Просто не видела в этом ничего жестокого. Неправильного. Она не думала о том, как зовут эту девочку, о том, есть ли у неё любящие родители, друзья в школе и какие-то свои потаённые мечты. Демонице было всё равно. Она снова улыбнулась Сэму детской наивной улыбкой. — В борьбе за собственную жизнь все ставки хороши. Что же ты не стреляешь, Сэм?       Он хотел выстрелить. Так хотел, что палец на спусковом крючке начал нервно подрагивать.       Это уже не ребёнок. Это тварь, убившая неизвестно сколько людей. Сотни, тысячи? Он может это остановить. Один выстрел, и эта дрянь уже никому не причинит вреда. Сколько жизней он спасёт в обмен на жизнь одной девочки, которая уже никогда не вернётся домой? — Ты слабак, Сэм. У тебя кишка тонка. Вечно печёшься о ком-то другом. О какой-то соплячке, о Дине… О Дине, который умрёт и бросит тебя одного. — Заткнись, — велел Сэм — и собственный голос показался ему совершенно чужим. Глаза демоницы снова подёрнулись тьмой и так и впились в него. — Ты лезешь из кожи вон, чтобы спасти брата… Но ему всё равно. Он смирился со своей участью. — Заткнись! Ты ничего не знаешь о моём брате!       Это всего лишь провокация, грубая, очевидная. «Не поддавайся!» — зазвенели в голове тревожные колокола. Но теперь его главный страх смотрел прямо ему в глаза со дна адской бездны во взгляде демоницы. И спрятаться от этого было некуда. Её голос вдруг зазвучал… ласково. Почти по-матерински. — Может, я и не знаю. Но ты знаешь. Знаешь, что Дину плевать, жить или умереть. Твои бесполезные усилия он ни капли не ценит. Дин умрёт. И ты останешься один. Навсегда. Вот чего ты боишься больше всего. — Я сказал, заткнись!!!       Сэм не знал, что прозвучало громче — звук выстрела или его собственный крик. В какой-то момент они слились воедино. Он отвёл взгляд, чтобы не видеть, как мешком падает на землю тело девочки. Той, которая уже никогда не вырастет, не окончит школу, не выйдет замуж и не исполнит свои мечты. По его, Сэма, вине.       «Мы не можем спасти всех». Он повторял это себе, пока копал могилу. Они с Дином не раз говорили это друг другу, зализывая раны, чтобы чувство вины за чужие смерти не придавило к земле и не лишило воли. Сэм надеялся, что, если повторить это себе достаточное количество раз, станет легче.       Они не могут спасти всех.       Сэму было бы достаточно только одного.

***

      Заглушив мотор «Импалы», Сэм бросил взгляд на окна их с Дином мотельного номера. Он издал неслышный вздох облегчения и невольно постарался закрыть водительскую дверцу как можно тише, но та всё равно издала привычный скрип. Небо на востоке начинало светлеть. Осталось как можно тише прокрасться в номер, юркнуть в кровать и, может быть, урвать час-два до подъёма…       План потерпел фиаско.       Первым делом, еле слышно затворив за собой пошарпанную дверь, Сэм бросил взгляд на постель Дина. Даже несмотря на мрак, опутывавший стены и предметы, сразу стало ясно: его там нет. — Хорошо погулял?       Сэм прикрыл глаза, сделал глубокий вдох-выдох и только после этого повернулся на голос. Дин стоял на фоне квадрата окна, в котором виднелся кусочек светлевшего неба, и на этом фоне его фигура со скрещенными руками выглядела абсолютно тёмной. Сэм не видел его глаз, но чувствовал тяжёлый взгляд, пригвоздивший его к месту, как бабочку булавкой.       Выкручиваться было бессмысленно, но Сэм решил рискнуть. — Дин, не наводи панику. Мне не спалось, решил подышать, — он слегка развёл руками, мол, ничего такого. — А ты почему не спишь? — Подышать. Вместе с Деткой и кольтом. — Каждое слово Дина так и сочилось сарказмом. Ожидаемо. — Ты опять попёрся на перекрёсток. — Брат оторвался от хлипкого стола, на который опирался бедром, и шагнул к нему. Сэм не понял, вопрос это был или утверждение. — Дин… — Он вздохнул. Тот словно не слышал. — Какого хрена, Сэм? Предыдущий случай тебя ничему не научил? — Дин наступал на него со знакомым выражением сдерживаемого гнева на лице: сжатые челюсти, вертикальная морщинка меж светлых сведённых бровей, которую Сэму тут же захотелось разгладить пальцем. Зелёные, как листва дуба, глаза сейчас больше напоминали воды Арктики тёмной ночью. В голосе добавилось беспощадности. — Я тебе что сказал, а? Я тебе запретил шататься по перекрёсткам! Это опасно, твою мать! — У меня был кольт, — Сэм услышал в собственном голосе усталость. Ну вот, снова-здорово. — А если бы что-то не пошло не так? — Дин всё больше распалялся. — Это же грёбаные демоны, Сэм! — Думаешь, я не в курсе? Мы это уже проходили, Дин. Сам сказал, надо искать того, кто держит твой контракт. Это единственная зацепка. — Ну и что, узнал? — с издёвкой поинтересовался брат. Сэм не ответил. — Ага, я так и думал. — Прекрати, — одёрнул его Сэм. — Будем пытаться ещё. Бобби уже вовсю роет носом землю. Он делает свою часть работы, мы — свою. — Какую? Бегать по перекрёсткам? Да я тебя к ним на пушечный выстрел больше не подпущу! — Ты не можешь запретить мне спасать тебя. На моём месте ты делал бы то же самое.       Сэм постарался сделать голос как можно мягче — не хватало ещё поругаться с Дином. Хватит неприятностей на одну ночь. Вроде это сработало: брат умолк, хотя всё ещё сердито сверкал на Сэма зеленью глаз. Тот не удержался — залип на взъерошенные ото сна волосы, на еле видные в полумраке крапинки веснушек, на упрямо выпяченный подбородок. Поддавшись внезапному порыву, медленно приблизился, обвил одной рукой плечи брата, мягко привлёк к себе. Знакомый аромат мужского шампуня с нотками хвои, свежесть ветра, еле заметная резкость моторного масла мешались с чистым природным запахом кожи Дина, таким близким и привычным, что Сэм закрыл глаза. Потерять всё это…       Внезапная мысль, болезненным спазмом скрутившая внутренности, заставила крепче прижать Дина к себе. Пусть ворчит, выворачивается, дразнит девчонкой — что угодно. Такие хрупкие, эфемерные мгновения в полусонной предутренней темноте слишком драгоценны, чтобы ими разбрасываться.       Наверное, Дин тоже это почувствовал, потому что дёргаться не стал. Плечи всё ещё напряжены, руки в карманах джинсов, голова знакомо уткнулась в ямку ключицы Сэма — прячется, скрывает и чувства, и взгляд, как обычно. Сэм позволил себе секундный проблеск улыбки. Губы медленно прошлись от ворота футболки вдоль шеи и челюсти, неторопливо, чувственно, пробуя на вкус. Так, чтобы позволить себе хотя бы на секунду забыть про неумолимый ход времени, про ад, про всё, чтобы не отравлять горечью хотя бы это мгновение… Он не хотел допускать даже намёка на эту мысль, об этом и речи быть не может, но… Чтобы осталось, что вспоминать. Говорят же, что перед смертью не надышишься… И Дином не надышишься, особенно когда он такой: ершистый, колючий, как ёж, но всё же позволяет… Когда под губами частит пульсирующая вена у него на шее, чувствуется тёплая щека и колкая щетина, когда он чуть заметно наклоняет голову, спеша соприкоснуться губами, потому что, каким бы Дин ни был, он тоже этого хочет… Поэтому, когда у брата зазвонил телефон, Сэм был готов швырнуть его в стену.       Дин отстранился мгновенно. Сэм даже почти не заметил, как он оказался у прикроватной тумбочки, взял телефон и прислонил к уху. Сэм издал разочарованный вздох и позволил себе с гулким стуком бросить на стол разряженный кольт. Кому, мать его, вздумалось звонить в такое время? — Алло? — Ничто, кроме еле уловимой запыханности, не выдало истинных чувств Дина. На Сэма он не смотрел. Тот пошёл попить воды, не зная, куда себя девать. Больше всего хотелось подойти сзади, обвить руками пояс брата, прижимая к себе. Дин, как обычно, начнёт брыкаться, сердито зыркнет, мол, я занят, не мешай. Сэм давно привык к этому и не обижался, оставляя брата в покое. Но теперь… сколько ещё времени им осталось?       Не сметь. Не допускать даже тени этой мысли. Он обязательно вытащит Дина из этого дерьма. Тогда пусть выделывается и изображает ехидну сколько угодно. Лишь бы рядом. Живой и здоровый.       Дин отнял трубку от уха и обернулся к Сэму. Тому хватило одного взгляда на его сосредоточенное лицо, чтобы понять: брат уже и думать забыл о том, что было до этого звонка. — Бобби звонил, он кое-что нашёл. Знамения в Дел-сити (3), Оклахома. Собирайся, — чеканил слова Дин. — Если выехать сейчас, может, к завтрашнему поспеем.       Брат засуетился, забегал. Шмотки как попало летели в его потрёпанную сумку, одна за другой. Сэм почти слышал, как ворочаются шестерёнки у него в голове. Вздохнув уже в который раз за эту ночь, он неохотно отлепился от стола и тоже начал собираться. Если Дин уже забыл о ночном происшествии, тем лучше. О девочке ему лучше не знать.       Как же всё-таки надоели блядские демоны. Если не вспоминать о том, что это они с Дином выпустили их в мир, открыв адские врата, становилось капельку легче. Даже если ни один из них этого облегчения не заслужил.

***

— Эй, Сэм, — вдруг обратился к нему Дин, когда они уже ехали навстречу рассвету. Солнце брызгало искрами прямо в глаза, но Сэм всё равно начал клевать носом, несмотря на высокий, немного скрипучий голос Оззи Осборна, наполнявший салон. В полуоткрытые окна рвался ветер, смывавший сонливость. Сэм поморгал и сонно сощурился на брата. Тот нацепил солнечные очки, так что глаз Дина он не видел. — М?.. — Спасибо.       Это прозвучало негромко. Слово, практически брошенное Дином сквозь зубы, едва не потонуло в грохоте барабанов и взлетавшем выше вокале Оззи, но Сэм разом проснулся. «Спасибо» звучало так, будто Дин не благодарил, а делал одолжение, но Сэм всё равно разом проснулся. Это что-то новенькое. — Не понял, — пробормотал он, всё ещё по-кротовьи щурясь. — Мне что, благодарственное письмо написать? — Дин подпустил в голос раздражения, но Сэм привычно проигнорировал его. Он ждал.       Примерно минуту за них говорил Оззи Осборн, но потом брат снова подал голос. — За то, что… пытаешься спасти меня.       Сказал — и снова как воды в рот набрал. В этом весь Дин: вложит всю суть в одну фразу, скажет её как бы между делом, и больше ничего от него не добьёшься. Сэм почувствовал, как слабая, но светлая улыбка сама выползает на лицо так же, как солнце выползало из-за горизонта. — Фигню сморозил, — со всей возможной мягкостью, на которую был способен, сказал Сэм. Дин тут же стрельнул в него взглядом из-за тёмных стёкол очков. Сэм не видел этого выражения, но это было и не нужно. Он и так знал его более, чем хорошо. — Да иди ты… Сучонок. — Придурок, — автоматически парировал Сэм, даже не пытаясь спрятать улыбку. Брат же скорчил нарочито серьёзную мину, весь надулся, как рыба-шар, и от этого Сэму стало ещё веселее. Он был рад этому негласному примирению. Как будто ужас прошлой ночи оставался позади.       Сплетение гитар и ударных сменилось мирным пианино, и голос Оззи Осборна уже звучал не так яростно. Скорее, даже немного грустно. Сэм невольно прислушался.

«Gazing through the window at the world outside Wondering will mother earth survive Hoping that mankind will stop abusing her Sometime… After all, there's only just the two of us And here we are, still fighting for our lives Watching all of history repeat itself Time after time… Я смотрю в окно на мир вокруг Думаю, сможет ли выжить мать-Земля И надеюсь, что человечество когда-нибудь прекратит измываться над ней В конце концов, нас всего двое И мы продолжаем бороться за свою жизнь Пока история ходит по кругу Раз за разом…»

      Сэм закрыл глаза. Действительно. Их только двое, и вот они борются за свои жизни (4). Всё, что они делают, это борются. Потому что это всё, что они могут.       Может, они и не заслужили облегчения. Но Дин точно не заслуживал вечности в аду.

«I watch the sun go down like everyone of us I'm hoping that the dawn will bring a sign A better place for those who will come after us This time… Я смотрю, как заходит солнце — и это ждет каждого из нас Я надеюсь, рассвет принесет с собой предзнаменование того, Что грядущие поколения будут жить в лучшем мире На этот раз…»

— Дин, — нерешительно начал Сэм. Брат никак не отреагировал, но Сэм знал, что он слушает. — Я… Я верю, что мы сможем тебя спасти.       Такие банальные, простые слова. Но он чувствовал, что должен это сказать. Ему нужно было это сказать. Так же, как Дину нужно было это услышать. Жизнь слишком хрупка и драгоценна, чтобы молчать о своих чувствах.       Едва горячая, чуть вспотевшая от соприкосновения с рулём рука Дина легла на его руку, Сэм понял, что сделал всё правильно. И слегка сжал руку брата в ответ.

Your higher power may be God or Jesus Christ It doesn't really matter much to me Without each other's help, there ain't no hope for us I'm living in a dream, a fantasy Oh yeah yeah yeah… Ты можешь считать высшей силой Бога или Иисуса Христа Это не имеет для меня значения Если мы не будем помогать друг другу, надежды не будет Я живу в фантастических мечтах, О да, да, да…»

      Может быть, он просто живёт в мечте, фантазии (5). Но эта мечта помогает двигаться вперёд. В какой-то момент Сэму показалось, что музыка говорит за него, и это заставило его ощутить некое незримое родство с музыкантом, написавшим эту песню. С человеком, о котором Сэм практически ничего не знал, с которым они жили в разных мирах. Но Сэм чувствовал, что песня Оззи Осборна позволила его душе обрести голос. И он был благодарен за это.

«If only we could all just find serenity It would be nice if we could live as one When will all this anger, hate and bigotry be gone? I'm just a dreamer I dream my life away Today I'm just a dreamer Who dreams of better days Oh yeah I'm just a dreamer Who's searching for the way Today I'm just a dreamer Dreaming my life away Oh yeah yeah yeah… Если бы только мы все могли обрести душевное спокойствие Как было бы хорошо, если бы мы стали едины Когда же злость, ненависть и враждебность Исчезнут? Я просто мечтатель Я живу в грезах Сегодня… Я просто мечтатель Который грезит о лучших временах Да Я просто мечтатель Который ищет путь Сегодня Я просто мечтатель Который живет в грезах О да, да, да…»

      Может, Сэм действительно просто мечтатель, который мечтает о лучшем времени (6). Мечтатель, ищущий лучших путей (7). Но эта мечта, эта вера в то, что рано или поздно всё будет хорошо — всё, что у него осталось.