Стук двух сердец.

<center>

<center>      “Печенье... где же ты, видела ведь на столе, ёшкин кот, куда ж ты запропастилось...” — неспеша бубнила себе под нос уютная бабушка, закутанная в тёплый клетчатый плед, что грел её дрожащие, хрупкие плечи от слабого сквозняка.       Уютная бабушка... Так обычно называют пожилого человека, что всем своим видом кричит:” Иди ко мне в нежные объятия, я угощу тебя домашним черничным пирогом, а после буду кормить с ложки малиновым вареньем, рассказывая о дальних мирах, что успел побывать за свою долгую, мудрую жизнь.”       Наша Амринон была одна из таких людей.       Когда Амринон прогуливалась тёплыми вечерами в парке, что находится рядом с домом, то она будто оставляла за собой шлейф искорок, которые разлетались по всей округе, разнося в себе доброту и свет.       На часах было 7 вечера, а за окном бушевала непогода: косой дождь стучал по окну, ветер в вихре крутил осенние листья, а солнце уже постепенно уплывало на свой ночной покой.       В маленькой комнатке слышался треск самодельного костерка в ведре, около которого, сидя на кресле-качалке, грелась Амри. В её тонких, немного подрагивающих пальцах ловко двигались спицы, которые вязали из мягкой пряжи свитер изумрудного цвета. Русые локоны плавно покачивались на плечах бабушки в такт движению кресла, иногда одна вредная прядка спадала на глаза, но Амринон смешно сдувала её, выкрикивая при этом:” Пя-я-я, снова ты проказничаешь!”.       В душе она была ребенком. В свои 67 лет Амри сохранила в себе то, что довольно редко бывает сейчас у пожилых. Она бесконечно сильно любила жизнь и всё, что только могло в ней произойти! Не обращала внимания на невзгоды, стремилась везде и всюду видеть лишь хорошее. А её смех... Вы слышали смех, который был бы настолько звонким, счастливым, заливистым, искренним, что, казалось бы, услышишь его и продлишь себе жизнь на тысячу лет вперёд? Вот у Амринон был именно такой смех. Ты не сможешь не засмеяться в ответ, да что тут говорить, даже самый тоскливый человек улыбнётся! Настолько он был прекрасный и, казалось, будто может вылечить любую твою душевную рану.       Еще больше Амри любила делать людей счастливыми. Нежность, человеколюбие, простодушность, доброта, искренность, справедливость, отзывчивость, незлобимость, добросердечность — всё это и больше было ей присуще.       “Ева, я любила тебя-я-я! Твои пластинки слушала я-я-я!” — тихо напевала бабуся и продолжала вязать. Она вяжет подарок своему любимому внуку, Амирану, которому вот-вот на днях уже исполнится 6 лет!       Амри безумно любила своих внуков, а было у неё их целых 4! Она была той заботливой бабушкой, что никогда не выпускала детей из-за стола, пока не убедится, что они и правда наелись вдоволь вкусностями. А готовила Амринон бесподобно! Любое блюдо из любой кухни мира! Казалось, что в её памяти сохранены все кулинарные рецепты, какие только существуют на свете.       При наличии любимой семьи, Амринон всё равно иногда чувствовала одиночество, так как жила совсем одна, дети со внуками не так часто радовали её своим приездом, ибо жили в другом городе, а любимый муж скончался еще лет 20 назад. Но она никогда не унывала от этого! Напротив, верила, что судьба еще преподнесёт ей того, кто будет с ней рядом даже в последний день жизни.       Закончив работу, старушка решила пройтись перед сном, дабы размять уснувшие косточки в ногах.       Надев немного драное пальтишко и повесив на спину рюкзачок, она энергично выскочила из дома, не забыв захватить зонт с утятами.       Амринон направилась к своему любимому месту — одинокой скамейке, спрятаннойот людских взглядов в смородиновых кустах. Она любила приходить сюда и предаваться думам, просто сидеть, закрыв глаза, или смотреть на ночное небо через театральный бинокль, который по ошибке(!) утащила в своей авоське из театра.       Придя на место, Амри сразу услышала тихий, немного надрывный скулёж под лавкой. Наклонившись, она увидела раненного щенка, шерсть была мокрая и грязная с прилипшими листьями.       Без раздумий, бабушка как можно быстрее и осторожнее вытащила щенка и засунула его под пальто. Крепко прижав к себе, она стремглав побежала в ближайший ветеринарный пункт 24/7, но он оказался закрыт на ремонт.       Не растерявшись, Амри направилась домой, по дороге размышляя как она сейчас может помочь мохнатому другу.       Щенок был практически без сил, он еле дышал, издавая на каждом вдохе хрип. Истощённый от голода и усталости, собачонок лежал на мягком диване.       Бабушка наклонилась над худым тельцем и поставила миску с молоком рядом. Она попыталась напоить его из ложки, но пёс до такой степени был изнурён, что не мог и глотка сделать. Лишь смотрел грустным взглядом, полным страданий и боли, прямо в глаза Амри, будто умоляя спасти его, не дать умереть.       Амринон еле сдерживала слёзы, сейчас она не хотела поддаваться чувствам, так как понимала, что необходимо хладнокровие и трезвый ум, чтобы оказать медицинскую помощь щенку. По первому осмотру, она поняла, что у собаки сломана задняя лапа, повреждён хвост, на боках были многочисленные порезы. Обработав порезы, бабушка перешла к лапе. Придав ей правильное положение, она наложила шину, примотав при помощи бинта деревянные палочки. После она смочила платок водой и вытерла щенку губы. Он немного облизнулся и провалился в сон, почувствовав безопасность рядом с Амри.       Бабушка не сомкнула глаз, всю ночь дежурила около Пирожка (так она назвала его, потому что окрас был такого золотистого, как у самого румяного пирожка), переживала до болей в сердце. За всё это время щенок почти не двигался, лишь изредка открывал один глаз и тут же закрывал.       С наступлением 9 утра, Амринон помчалась в ветеринарную. Из-за бессонной ночи и сильных волнений, у неё очень кружилась голова, а перед глазами то и дело проскакивала темнота, тем самым дезориентируя её, но вопреки любой боли Амри бежала, ни на шаг не останавливаясь, думая лишь о крохотн<center>ом комочке, что покоится под пальто сейчас.       Забежав в ветеринарную, она потратила последние силы на то, чтобы крикнуть и позвать на помощь, и последнее, что она почувствовала перед обмороком, это было то, как чьи-то руки её ловят.       Очнувшись, Амринон поняла, что лежит на кушетке под капельницей в палате, в которой лежал и Пирожок: весь забинтованный и тоже под капельницей. В палате никого не было.       Бабушка подошла к своему новому другу; она стояла, и по глазам текли слёзы счастья, беззвучные слёзы. И в окутавшей их тишине, она лишь слышала стуки их сердец и размеренное спокойное сопение щенка.